Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-polnostyu»

— Когда ты меня убьёшь, ты должен знать. Ей три года. Её зовут Соня. Она твоя дочь. Ты должен спасти ее...

Два часа ночи. Дежурство. Звонок из приёмного — экстренная кардиологическая, молодая женщина, состояние критическое.
Я спускаюсь, не зная, кого увижу.
На каталке — она. Женщина, которую я люблю уже четыре года и которая четыре года меня ненавидит.
Я должен оперировать. Я должен спасти. И я должен найти ребёнка, о котором она сказала перед тем, как потерять сознание.
Девочка. Три года. В опасности.
И, возможно, — моя дочь.

– Вы всегда такой грубый? – спросила я, когда он молча поднял мой чемодан и забросил в свой трактор.
– Нет. Иногда ещё хуже.
Я приехала в деревню всего на одно лето. Помочь бабушке. Отдохнуть от города. Залечить сердечные раны после болезненного разрыва с женихом. 
И совсем не планировала влюбляться в молчаливого фермера, который разговаривает с людьми реже, чем со своим трактором.
У Александра есть маленький сын, огромное хозяйство и сердце, которое он похоронил вместе с женой.
У меня — работа в городе, билет обратно и твёрдое убеждение, что деревенская жизнь не для меня.
Но семилетний Илья почему-то решил иначе.
Каждый день он придумывает новые способы свести нас вместе, мечтая обрести маму. Только никто не знает, что мальчик до сих пор ждёт женщину, которая уже никогда не вернётся…

— Наша Олеся Павловна такая наивная. Ходит, улыбается, пока её муженёк уже пол-отделения перепробовал…
— Да ладно пол - отделения. Ты слышала про её племянницу? Которая из посёлка переехала? Так вот, беременна она от Вадима Константиновича. Представляешь?
— Да ладно?! — ахает Зина. — Она что, ничего не понимает?
— Я думаю, все она понимает, просто делает вид, что не замечает. А вообще наш Вадим Константинович тот ещё самец. За собой следит, с ним любая в постель ляжет, даже я … — она тихо смеется.
— Ой, ты-то куда! — фыркает Зина. — Он любит помоложе. Я вот на прошлой неделе слышала, как он в ординаторской закрылся с новой медсестрой, с Иркой вроде...Конечно, ему все можно, он же владелец клиники. Бедная Олеся Павловна. Столько лет в браке, а так и не поняла, с кем живёт. Может, когда-нибудь поймёт, да поздно будет.
— Ага, поймет, когда её племянница родит, и он её из дома выгонит, чтобы квартиру освободить, мне её даже почти жаль...

Воронцов здесь? На судне?
Нужно хватать Полинку и сходить на берег в ближайшем порту…, я их встречи не хочу!!!
Но потом понимаю, сойти на берег не получится…
Я капитан «Белой Жемчужины», это мой первый самостоятельный рейс, и я не собираюсь из-за бывшего портить свою карьеру!
Да ему, кажется, будет и не до нас… вон какая белокурая цыпа у него на руке повисла…

— Смогу ли я простить и отпустить твоего брата — это вопрос. И ответ, Вика, зависит только от тебя.
Я замерла и взглянула в ледяные глаза прокурора.
— Если хочешь вытащить брата, родишь мне сына.
Что? Родить сына? Этому жестокому, бессердечному человеку, для которого чужая беда ничего не значит?
— Ребёнок родится в браке, — ультимативно продолжил. — Любовь я тебе не предлагаю, и в твоей не нуждаюсь. Даже хорошо, что ты меня ненавидишь.
— Хорошо? — опешила я.
— Не расстроишься, когда я... — Раевский остановился на полуслове.
— Что вы имеете в виду?
Он ничего не ответил. Только задумчиво посмотрел в окно…

Мой отчаявшийся брат задолжал денег бандитам и пошёл на опрометчивый шаг. Он попытался угнать машину, но тут же был пойман. Как назло, авто принадлежало прокурору Константину Раевскому, и теперь он предлагает мне сделку: либо прощает брата, либо даёт делу ход.
Но взамен он требует стать его женой и подарить наследника, не забыв предупредить, что в него нельзя влюбляться.

-В камеру эту тварь! К тридцати мужикам! Она убила своего мужа и заслуживает самых страшных мучений, грешница! — каждое слово следователя как камень на моей шее...
Я задыхаюсь в отчаянии: это была самооборона! Мой муж пытался изнасиловать мою мать!
Но насилия, оказывается, не было. Паззл сложился: все эти месяцы мои мать и муж были любовниками. На Кавказе проще назвать меня психопаткой и убийцей, чем признать такой грех.
В первую же кошмарную ночь в тюрьме, когда меня осудили на страшную смерть без суда, я встречаю самого Сатану — Бекхана Раисова. Он спасает меня от тридцати голодных зэков.
Но не чтобы отпустить. Теперь я его рабыня…
Есть еще кое- что… Когда он смотрит на меня, в его глазах бездна, где прячется страшная тайна. Попытаться разгадать? Или она погубит меня, стоит лишь приблизиться?

— Иришка? Ты меня не помнишь? — спрашивает майор и теряет сознание у меня на руках.

Я не помню! Но он меня знает.
Майор спецназа попадает ко мне пациентом после сердечного приступа.
Он уверен, что нас связывает прошлое, которое я не могу вспомнить.
А после не смогу забыть!

— Артур… Может, не надо? — слабо пытаюсь я возразить.
— Надо, — его ответ короткий и окончательный. Он надевает перчатки. Хрустящий звук резины кажется оглушительно громким. — Это не игра, Алиса. Я должен исключить аппендицит, кисту, внематочную. Садись.
Внематочную? Ну уж точно нет…
Но я повинуюсь. Каждое движение дается с трудом. Платье снимаю, дрожащими руками складываю на стул. Кожа покрывается мурашками от холода и стыда. Я ловлю его взгляд в отражении монитора. Артур смотрит не на экран. Он смотрит на меня.
— Расслабься, — слышу я его голос совсем рядом. — Иначе будет больно.

— Новый год ты встретишь без меня. Срочная деловая встреча.
Сообщает муж по телефону, резко отменяя наше романтическое путешествие.
И убеждает меня, что для него я — самое важное, что он любит меня, что командировка — просто временная разлука.
А через день я стою в банкетном зале роскошного отеля и смотрю, как он опускается на колено перед другой…
Целует прямо на сцене. На моих глазах.
— Я хотел жить на два фронта. Чтобы ты никогда не узнала.
Вытираю слёзы, но они текут снова — горячие, бесконечные, убивающие.
— Как ты мог, Ринат, как ты мог?!
— У нас будет ребёнок. В ту ночь я не смог устоять... Но это ничего не меняет между нами. Развод не дам.
— Кто она?! Кто эта брюнетка? Отвечай, Варламов! Отвечай!!!
Он молчит секунду. Его взгляд — ледяной, пустой — скользит сквозь меня к той, что возвышается на сцене, усыпанная бриллиантами.
— Женщина, о которой я никогда тебе не рассказывал. Как и о том, что я уже однажды был женат. Женщина, которую я любил всегда! Моя бывшая жена.

— Я ухожу, — сказал он, и сказал это спокойно, ровно, тем самым голосом, которым неделю назад желал мне удачи в трубку. — Окончательно. Я подумал, тянуть дальше нет смысла, ни тебе, ни мне. Вещи я заберу позже, на днях, пришлю человека, чтобы тебя не беспокоить. Квартира пока за тобой, это мы решим цивилизованно. Я не зверь, Алина, я всё устрою по-человечески.
Он говорил, а я стояла и смотрела на него поверх головы нашего спящего сына, который только что отвоевал у смерти своё право жить, и слушала, как его отец в день, когда мы переступили порог обратно в жизнь, объясняет, что переступать его будем уже без него.
— Вероника ждёт, — добавил он, чуть тише, будто это что-то объясняло, будто это была уважительная причина. — Я обещал ей дать ответ. Она хороший человек, она устала ждать, и я не имею права держать её в подвешенном состоянии.