Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-skachat»
Всё началось довольно невинно. Она увидела его в окне напротив и… Нет, не влюбилась, а захотела. Сексуальный сосед настырно проник в её сны и желания. Света всё чаще наблюдала за ним, пользуясь тем, что он никогда не задергивает шторы на окнах. Мечтала, представляла, но не смела приблизиться. Но её всё равно рассекретили. Сосед всё же заметил слежку и затеял игру, в которой нет правил…
В почтовом ящике Кирилла Орлова появляется письмо без марки — от женщины, которая подписывается его женой через семь лет.
Письма сбываются. Сначала — мелочи. Потом — смерть соседа. Потом — её имя.
Вера Савельева пахнет скипидаром и корицей, смеётся так, как написано в чужом почерке, и не хочет быть персонажем чужого сценария. Кирилл не хочет терять её раньше срока, который уже стоит в письме.
Последнее письмо описывает её смерть и имя того, кого он называет другом.
Чтобы спасти любовь, им придётся разобрать будущее по косточкам — и решить, можно ли переписать судьбу, если она написана твоей же рукой.
Письма сбываются. Сначала — мелочи. Потом — смерть соседа. Потом — её имя.
Вера Савельева пахнет скипидаром и корицей, смеётся так, как написано в чужом почерке, и не хочет быть персонажем чужого сценария. Кирилл не хочет терять её раньше срока, который уже стоит в письме.
Последнее письмо описывает её смерть и имя того, кого он называет другом.
Чтобы спасти любовь, им придётся разобрать будущее по косточкам — и решить, можно ли переписать судьбу, если она написана твоей же рукой.
Полковник Андрей Белозеров привык принимать сложные решения. Руководить большим управлением. Отвечать за людей. Он давно понял простую вещь: работа не прощает ошибок, а служебные романы заканчиваются плохо.
Поэтому, когда в его управление приходит новый юрист Виктория Соколова, Андрей сразу устанавливает единственное правило - только работа.
Вот только Виктория не собирается становиться очередной сотрудницей, которая очаруется молодым начальником. Она считает Белозерова слишком улыбчивым, слишком спокойным и слишком уверенным в себе. По ее мнению, таким не место на должности руководителя.
Каждый их разговор заканчивается спором.
Каждая встреча становится новым испытанием.
Но чем сильнее они пытаются держать дистанцию, тем труднее делать вид, что между ними ничего не происходит.
Есть чувства, которые невозможно вписать ни в один служебный регламент.
И есть запреты, нарушить которые страшнее всего.
Поэтому, когда в его управление приходит новый юрист Виктория Соколова, Андрей сразу устанавливает единственное правило - только работа.
Вот только Виктория не собирается становиться очередной сотрудницей, которая очаруется молодым начальником. Она считает Белозерова слишком улыбчивым, слишком спокойным и слишком уверенным в себе. По ее мнению, таким не место на должности руководителя.
Каждый их разговор заканчивается спором.
Каждая встреча становится новым испытанием.
Но чем сильнее они пытаются держать дистанцию, тем труднее делать вид, что между ними ничего не происходит.
Есть чувства, которые невозможно вписать ни в один служебный регламент.
И есть запреты, нарушить которые страшнее всего.
Год назад в автомобильной аварии Андрей потерял любимую жену, и теперь пришло время начать всё заново. Сможет ли он вернуться к нормальной жизни, когда привычная реальность начинает трещать по швам?
Ева любит Егора.
Егор любит Еву.
И Елисей любит Еву...
Елисей вторгается в мирок, созданный Евой и Егором...
Егор любит Еву.
И Елисей любит Еву...
Елисей вторгается в мирок, созданный Евой и Егором...
Она бежала от прошлого, которое чуть не сломало её. С одним лишь ребёнком на руках, без денег и надежды, она заблудилась в горах и столкнулась лицом к лицу с опасностью. Но в тот самый миг, когда судьба показала ей дно, появился он — мужчина с тёмными глазами и добрым сердцем, выросший среди горных вершин и древних законов чести.
Мой муж ушел к фитоняше с губами-пельменями, забрал общие деньги и заявил, что я «перестала развиваться». Ну окей, милый. Поплакала? Хватит. Месть нужно подавать холодной... желательно, лежа под шелковыми простынями его босса!
Влад Миров — генеральный директор, ходячий тестостерон и мужчина с самым пугающим взглядом в Москве. Тот, перед кем мой бывший трясся как осиновый лист. Я просто отправила Владу фото своего декольте и написала: *«Говорят, вы цените хватку. Возьмите меня хотя бы курьером»*.
Он ответил через минуту. Переводом в полмиллиона.
*Назначение платежа: «На реабилитацию после идиотов».*
Теперь я живу в его золотой клетке. Трачу его черные карты, дрессирую кота-предателя и учусь дышать заново. Этот мужчина пугает меня до дрожи в коленках, но рядом с ним я впервые чувствую себя живой.
Только вот бывший решил вернуться. А Влад не умеет возвращать то, что уже считает своим.
Влад Миров — генеральный директор, ходячий тестостерон и мужчина с самым пугающим взглядом в Москве. Тот, перед кем мой бывший трясся как осиновый лист. Я просто отправила Владу фото своего декольте и написала: *«Говорят, вы цените хватку. Возьмите меня хотя бы курьером»*.
Он ответил через минуту. Переводом в полмиллиона.
*Назначение платежа: «На реабилитацию после идиотов».*
Теперь я живу в его золотой клетке. Трачу его черные карты, дрессирую кота-предателя и учусь дышать заново. Этот мужчина пугает меня до дрожи в коленках, но рядом с ним я впервые чувствую себя живой.
Только вот бывший решил вернуться. А Влад не умеет возвращать то, что уже считает своим.
Ему было сорок семь. Ей — двадцать три. Он обещал ей весь мир, но забыл упомянуть о жене и двоих детях.
Алиса поверила в красивую сказку о «зрелой любви», став тайной отдушиной для солидного, женатого архитектора. Она терпела ложь, пряталась в тени и ждала, когда он наконец выберет её. Но когда он «выбрал», правда, которую она узнала от его жены, оказалась страшнее самой лжи.
История о том, как легко принять иллюзию за любовь и как больно просыпаться в роли запасного аэродрома.
Алиса поверила в красивую сказку о «зрелой любви», став тайной отдушиной для солидного, женатого архитектора. Она терпела ложь, пряталась в тени и ждала, когда он наконец выберет её. Но когда он «выбрал», правда, которую она узнала от его жены, оказалась страшнее самой лжи.
История о том, как легко принять иллюзию за любовь и как больно просыпаться в роли запасного аэродрома.
- Это мое проявление любви. Тебе не стоит рожать и ты это знаешь.
- Я хромая, а не бесплодная, Игорь!
- И все же… Наш ребенок появится от другой. Она уже согласна его выносить. Это будет всего лишь обычный протокол. Ты обязана согласиться.
Муж очень уговаривал меня завести ребенка методом ЭКО. И чтобы выносила его наша хорошая подруга. И я почти дала добро, когда услышала их разговор:
- Она хромая, некрасивая, какая-то дрянная… Не хочу, чтобы у меня в животе рос ребенок от Люськи. У меня новые условия - сделаем его естественным путем, а ты придумай, как подкупить клинику, чтобы все обстряпали как нужно.
- Хорошо, Мариш… Не злись ты так. Все устроим как скажешь. И какое слово ты хорошее подобрала… дрянная. Но папа у нее при деньгах, так что нести мне этот крест дальше.
- Я хромая, а не бесплодная, Игорь!
- И все же… Наш ребенок появится от другой. Она уже согласна его выносить. Это будет всего лишь обычный протокол. Ты обязана согласиться.
Муж очень уговаривал меня завести ребенка методом ЭКО. И чтобы выносила его наша хорошая подруга. И я почти дала добро, когда услышала их разговор:
- Она хромая, некрасивая, какая-то дрянная… Не хочу, чтобы у меня в животе рос ребенок от Люськи. У меня новые условия - сделаем его естественным путем, а ты придумай, как подкупить клинику, чтобы все обстряпали как нужно.
- Хорошо, Мариш… Не злись ты так. Все устроим как скажешь. И какое слово ты хорошее подобрала… дрянная. Но папа у нее при деньгах, так что нести мне этот крест дальше.
Гранат — единственный фрукт, который кровоточит.
Она разломила плод резким движением, и брызги красного сока полетели на белую скатерть, на её пальцы, на мою рубашку.
— Бери, — сказала она и протянула мне зёрнышко с кончиков пальцев.
Я наклонился и взял зерно губами. Вкус был терпкий, металлический, сладкий — как кровь из прокушенной губы.
Так началось моё посвящение. Так я стал её мальчиком.
ОНА старше ЕГО вдвое. ОНА — мать ЕГО лучшего друга. ОНА не прощает ошибок.
ОН стал её мальчиком. А потом узнал, что был не первым.
Жаркие ночи Тосканы. Гранатовый сок на белых простынях. История одержимости, власти и подчинения.
Она разломила плод резким движением, и брызги красного сока полетели на белую скатерть, на её пальцы, на мою рубашку.
— Бери, — сказала она и протянула мне зёрнышко с кончиков пальцев.
Я наклонился и взял зерно губами. Вкус был терпкий, металлический, сладкий — как кровь из прокушенной губы.
Так началось моё посвящение. Так я стал её мальчиком.
ОНА старше ЕГО вдвое. ОНА — мать ЕГО лучшего друга. ОНА не прощает ошибок.
ОН стал её мальчиком. А потом узнал, что был не первым.
Жаркие ночи Тосканы. Гранатовый сок на белых простынях. История одержимости, власти и подчинения.
Выберите полку для книги