Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-skachat»
– Я всю жизнь любил другую женщину.
Слова мужа оглушают. Кажется, что удар получаю.
– Ты что такое говоришь, Фролов?! – спрашиваю в шоке.
– Ты слышала, – добавляет безжалостно.
– Пятнадцать лет, Леня… Пятнадцать лет! Нашему сыну четырнадцать!
Пытаюсь достучаться, но муж лишь вздергивает подбородок. Не реагирует даже.
– И давно ты мне изменяешь?! – спрашиваю, и голос дрожит.
– Я не хотел делать тебе больно, – отвечает спустя паузу, – но сейчас все изменилось. Катя развелась. Окончательно. И… у нас появился шанс…
– Шанс? – переспрашиваю в шоке. – Значит, ты просто жил со мной, спал со мной, строил семью со мной…
Муж жестко обрывает и выдает с нажимом:
– Да, Надя! Я любил всегда другую! Прости!
Слова мужа оглушают. Кажется, что удар получаю.
– Ты что такое говоришь, Фролов?! – спрашиваю в шоке.
– Ты слышала, – добавляет безжалостно.
– Пятнадцать лет, Леня… Пятнадцать лет! Нашему сыну четырнадцать!
Пытаюсь достучаться, но муж лишь вздергивает подбородок. Не реагирует даже.
– И давно ты мне изменяешь?! – спрашиваю, и голос дрожит.
– Я не хотел делать тебе больно, – отвечает спустя паузу, – но сейчас все изменилось. Катя развелась. Окончательно. И… у нас появился шанс…
– Шанс? – переспрашиваю в шоке. – Значит, ты просто жил со мной, спал со мной, строил семью со мной…
Муж жестко обрывает и выдает с нажимом:
– Да, Надя! Я любил всегда другую! Прости!
Андрей ненавидит свою начальницу Мартину всей душой. Высокомерная, педантичная стерва, что смотрит на него как на грязь под ногами.
Но совершенно случайно Андрей узнал секрет Мартины.
И теперь она полностью в его власти.
***
Андрей зашел внутрь лифта, и когда тот тронулся, с силой ударил по кнопке остановки.
— Что ты делаешь? — все с той же ненавистью спросила Мартина отступая.
— Хотел бы сказать, ничего, но… — Андрей ухмыльнулся, сделав шаг вперед.
А затем еще один и еще, пока не прижал Мартину к стенке.
И когда между ними практически не осталось свободного пространства, Андрей вновь пошел на риск. Он прижался губами к губам Мартины, вырывая у нее судорожный вздох.
— Отстань! — потребовала Мартина, в попытке оттолкнуть от себя Андрея, но тот лишь яростнее впился в ее рот.
И когда Андрей уже решил, что совершил очередную глупость, Мартина сдалась.
Но совершенно случайно Андрей узнал секрет Мартины.
И теперь она полностью в его власти.
***
Андрей зашел внутрь лифта, и когда тот тронулся, с силой ударил по кнопке остановки.
— Что ты делаешь? — все с той же ненавистью спросила Мартина отступая.
— Хотел бы сказать, ничего, но… — Андрей ухмыльнулся, сделав шаг вперед.
А затем еще один и еще, пока не прижал Мартину к стенке.
И когда между ними практически не осталось свободного пространства, Андрей вновь пошел на риск. Он прижался губами к губам Мартины, вырывая у нее судорожный вздох.
— Отстань! — потребовала Мартина, в попытке оттолкнуть от себя Андрея, но тот лишь яростнее впился в ее рот.
И когда Андрей уже решил, что совершил очередную глупость, Мартина сдалась.
— Ярослав Михайлович, это кандидат на должность педиатра, Морозова Дарья Владимировна, – представляет меня помощница, приглашая внутрь.
Вхожу в кабинет главврача, и в груди что-то резко обрывается, будто я промахнулась мимо ступеньки.
За огромным столом, в безупречном костюме, с планшетом в руках сидит человек, которого я надеялась больше никогда не увидеть.
Пялюсь на Ярослава, не в силах сказать даже элементарного “здравствуйте”, потому что не могу поверить в реальность происходящего.
Мой первый начальник.
Мой первый мужчина.
Отец моего ребёнка.
Человек, с которого началась моя взрослая жизнь. И тот, от кого я бежала, не оглядываясь…
Вхожу в кабинет главврача, и в груди что-то резко обрывается, будто я промахнулась мимо ступеньки.
За огромным столом, в безупречном костюме, с планшетом в руках сидит человек, которого я надеялась больше никогда не увидеть.
Пялюсь на Ярослава, не в силах сказать даже элементарного “здравствуйте”, потому что не могу поверить в реальность происходящего.
Мой первый начальник.
Мой первый мужчина.
Отец моего ребёнка.
Человек, с которого началась моя взрослая жизнь. И тот, от кого я бежала, не оглядываясь…
Четыре года мы с мужем ждали этого теста, четыре года лечения, горьких слёз по ночам, переживаний.
Я верила, что Артём — мой воздух, мой мир, мой навсегда. А потом я нашла переписку с другой женщиной: «Скоро брошу жену», «Роди мне сына», «Ты моё чудо». Я держала в руках тест с двумя полосками — и понимала, что он уже планирует другую семью.
Я ушла той же ночью. Без криков и скандалов. Просто собрала сумку и исчезла.
Я верила, что Артём — мой воздух, мой мир, мой навсегда. А потом я нашла переписку с другой женщиной: «Скоро брошу жену», «Роди мне сына», «Ты моё чудо». Я держала в руках тест с двумя полосками — и понимала, что он уже планирует другую семью.
Я ушла той же ночью. Без криков и скандалов. Просто собрала сумку и исчезла.
Глядя на то, что лежит на моей прикроватной тумбочке, я понимаю – пока я спасала чужого ребенка, мой собственный мир рассыпался на части.
Серьги. Изящные, дорогие серьги с бриллиантами, которых я никогда в жизни не видела. Они лежат прямо на моей стороне кровати, словно кто-то нарочно хотел, чтобы я их заметила.
***
– Как дела, солнце? – он наклоняется, чтобы поцеловать меня, но я отстраняюсь. – Что случилось?
Я встаю, беру серьги из кармана и кладу на журнальный столик между нами.
– Объясни мне, что это такое, – говорю я ровным голосом.
Дмитрий смотрит на серьги.
– Серьги, – констатирует он. – Красивые. А что с ними?
– Я нашла их в нашей спальне. На моей тумбочке. В понедельник, когда вернулась с операции.
– Понедельник... – Дмитрий трогает подбородок, изображая глубокую задумчивость. – А, точно! Валера заходила. Мы обсуждали новый контракт.
Серьги. Изящные, дорогие серьги с бриллиантами, которых я никогда в жизни не видела. Они лежат прямо на моей стороне кровати, словно кто-то нарочно хотел, чтобы я их заметила.
***
– Как дела, солнце? – он наклоняется, чтобы поцеловать меня, но я отстраняюсь. – Что случилось?
Я встаю, беру серьги из кармана и кладу на журнальный столик между нами.
– Объясни мне, что это такое, – говорю я ровным голосом.
Дмитрий смотрит на серьги.
– Серьги, – констатирует он. – Красивые. А что с ними?
– Я нашла их в нашей спальне. На моей тумбочке. В понедельник, когда вернулась с операции.
– Понедельник... – Дмитрий трогает подбородок, изображая глубокую задумчивость. – А, точно! Валера заходила. Мы обсуждали новый контракт.
Сначала ко мне в пекарню пришла любовница мужа.
— Олег жаловался, что устал от этого запаха сдобы. Слишком... пресно. Как и вся ваша жизнь. Он говорит, вы в постели как бревно. Ему нужен огонь, а не грелка во весь рост. Он же вас жалеет, Вера. Говорит: «Куда она без меня? Старая уже, кому она нужна со своим прицепом».
Вечером дома муж даже не оправдывался, он расслабился:
— Ну и слава богу. Надоело прятаться, как пацану. Устала она ждать, вот и пришла. Молодая, горячая, ей все и сразу надо. Кстати бизнес...
Земля ушла из-под ног.
— Что бизнес? — голос дрогнул. — Пекарня? Я её с нуля поднимала! Ты там даже гвоздя не забил!
— Бизнес — имущество, нажитое в браке, — лениво протянул он, — Будем делить. Пополам. Или ты мне выплачиваешь компенсацию. По-хорошему прошу. У Карины брат... В городской прокуратуре. Если начнешь судами грозить — он тебя в асфальт закатает вместе с твоими булками. Поняла меня?
А потом случайно пролитый незнакомцем кофе раскрутил клубок 20и лет моей жизни
— Олег жаловался, что устал от этого запаха сдобы. Слишком... пресно. Как и вся ваша жизнь. Он говорит, вы в постели как бревно. Ему нужен огонь, а не грелка во весь рост. Он же вас жалеет, Вера. Говорит: «Куда она без меня? Старая уже, кому она нужна со своим прицепом».
Вечером дома муж даже не оправдывался, он расслабился:
— Ну и слава богу. Надоело прятаться, как пацану. Устала она ждать, вот и пришла. Молодая, горячая, ей все и сразу надо. Кстати бизнес...
Земля ушла из-под ног.
— Что бизнес? — голос дрогнул. — Пекарня? Я её с нуля поднимала! Ты там даже гвоздя не забил!
— Бизнес — имущество, нажитое в браке, — лениво протянул он, — Будем делить. Пополам. Или ты мне выплачиваешь компенсацию. По-хорошему прошу. У Карины брат... В городской прокуратуре. Если начнешь судами грозить — он тебя в асфальт закатает вместе с твоими булками. Поняла меня?
А потом случайно пролитый незнакомцем кофе раскрутил клубок 20и лет моей жизни
— Сам он от тебя никогда не уйдет. Но если в тебе осталась хоть капля любви, — свекровь тяжело вздохнула, — отпусти его, не мучай, уйди сама. Он ведь еще совсем молодой. У него вся жизнь впереди. Лена? Ты меня слышишь?
— Слышу.
— Дай ему шанс на нормальную жизнь, Леночка. Умоляю тебя! Пусть найдет себе хорошую, здоровую женщину. Которая и поддержит, и обогреет, и дом в порядке содержать сможет. Не то что... сама понимаешь. Ладно, я все сказала. Не сердись на старуху.
— Я поняла вас, Валентина Ивановна.
— Так ты сделаешь так?
— Слышу.
— Дай ему шанс на нормальную жизнь, Леночка. Умоляю тебя! Пусть найдет себе хорошую, здоровую женщину. Которая и поддержит, и обогреет, и дом в порядке содержать сможет. Не то что... сама понимаешь. Ладно, я все сказала. Не сердись на старуху.
— Я поняла вас, Валентина Ивановна.
— Так ты сделаешь так?
Я — разведёнка с пятилетней дочкой, долгами и работой, которая едва позволяет сводить концы с концами. Шесть лет назад муж выгнал меня, не зная, что я беременна.
Когда мне предлагают подработку на медицинской конференции, я соглашаюсь не раздумывая. Вот только оставить дочь не с кем, и приходится взять её с собой, молясь, чтобы никто не заметил.
На этой конференции я встречаю бывшего мужа и выясняется, что он всё знал. Знал о дочери, но не искал нас.
Когда мне предлагают подработку на медицинской конференции, я соглашаюсь не раздумывая. Вот только оставить дочь не с кем, и приходится взять её с собой, молясь, чтобы никто не заметил.
На этой конференции я встречаю бывшего мужа и выясняется, что он всё знал. Знал о дочери, но не искал нас.
— У тебя глаза такие...
— Какие?
— Неподконтрольные. Как и всё остальное в тебе.
Софи давно не у кого просить о помощи.
После смерти отца она осталась один на один с его долгами и прошлым, в которое лучше не заглядывать.
Платон Разумный — способен решить проблемы своей подчиненной. Вот только дома его ждёт другая. Понятная и покладистая.
Но почему тогда всё горит именно тут?
— Какие?
— Неподконтрольные. Как и всё остальное в тебе.
Софи давно не у кого просить о помощи.
После смерти отца она осталась один на один с его долгами и прошлым, в которое лучше не заглядывать.
Платон Разумный — способен решить проблемы своей подчиненной. Вот только дома его ждёт другая. Понятная и покладистая.
Но почему тогда всё горит именно тут?
Он поймал меня в аэропорту, когда я пыталась сбежать от навязанной свадьбы.
— Куда намылилась, Зарина? — раздается за моей спиной хриплый мужской голос.
— Не твое дело, Шамиль.
— Очень даже мое. Ты — невеста моего брата.
— Я никому не невеста! Меня не спрашивали!
Он хватает меня за руку, тащит к машине. Я дергаюсь, но его хватка железная.
— Отпусти! Я расскажу всем!
— Что расскажешь? — он наклоняется так близко, что я чувствую его дыхание. — Что пыталась сбежать с поддельным паспортом?
— Лучше сбежать, чем выходить замуж за твоего братика-мажора!
Его глаза темнеют.
— Закрой рот и готовься к свадьбе. А до этого времени я буду тебя охранять. Лично.
— Я тебя ненавижу.
— Взаимно, красавица.
— Куда намылилась, Зарина? — раздается за моей спиной хриплый мужской голос.
— Не твое дело, Шамиль.
— Очень даже мое. Ты — невеста моего брата.
— Я никому не невеста! Меня не спрашивали!
Он хватает меня за руку, тащит к машине. Я дергаюсь, но его хватка железная.
— Отпусти! Я расскажу всем!
— Что расскажешь? — он наклоняется так близко, что я чувствую его дыхание. — Что пыталась сбежать с поддельным паспортом?
— Лучше сбежать, чем выходить замуж за твоего братика-мажора!
Его глаза темнеют.
— Закрой рот и готовься к свадьбе. А до этого времени я буду тебя охранять. Лично.
— Я тебя ненавижу.
— Взаимно, красавица.
Выберите полку для книги