Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «russkie-lyubovnye-romany»

— Ты бракованная, не можешь родить! Я имею право на нормальную жизнь, семью! — говорит муж.
— Ты изменяешь мне и оправдываешь это тем, что, по–твоему, я бесплодна?
— Я не оправдываю, я говорю, как есть. Шесть лет брака. Ноль детей. Это факт.
— Я обследована и здорова, а ты ни разу не был у врача! - настаиваю я.
— В этом нет необходимости, у меня всё отлично, я ещё ого–го, а ты…


Я привожу срочный заказ постоянной клиентке — комплект восхитительного нижнего белья. Она всегда полагается на мой вкус и, как оказывается, наши предпочтения совпадают не только в одежде.
В её квартире я застаю собственного мужа.
Он не раскаивается. Считает себя в своём праве.
А я… оформляю развод с доставкой и ухожу. Точно зная: это не я бракованная, а мой брак.

Пять лет назад она исчезла — без объяснений, без прощания. Только записка из четырёх слов на столе.

Дмитрий Верховский не искал её. Он выбрал другое: ресторан, улыбку, которую не снимает, и виски, которое заглушает всё, что не хочется помнить. Это работало. Почти.

До тех пор, пока не пришёл конверт.

Белый, без обратного адреса. Внутри — её фотография и три слова от руки: «Она вернулась».

Кира Вернецкая вернулась в Москву не ради него — у неё есть своя жизнь, своя кухня и тайна, которую она хранила пять лет. Тайна, из-за которой она тогда и сбежала.

Дмитрий приходит к ней с деловым предложением. Только работа. Только профессия. Он не задаёт вопросов — пока.

Но Верховские умеют ждать. И рано или поздно он спросит.

А правда способна уничтожить всё.

Книга 2 серии «Верховские». Читается как самостоятельное произведение. 18+

❗️ВЫЛОЖЕН ПОЛНЫЙ ТЕКСТ❗️СКИДКА❗️
— Слушай, это даже модно, — муж улыбнулся, будто предлагает отпуск. — Открытые отношения.
— Для нас?
— Для меня. Тебе это не нужно. Ты же домашняя.
Он произнёс “домашняя” ласково, как о пледе.
Только я не вещь, которую кладут на диван и достают по настроению.
— И вообще, второй нам ребенок не нужен, — сказал муж. — Я устал. Да и на моё предложение ты явно не согласна.
— Серьёзно, Паш? Я же не одна делала это…
— Вот именно, — выдохнул он и отвёл взгляд. — Короче, Яна, я люблю другую.
Я ожидала услышать имя какой-нибудь “офисной девочки”. Только не её…
А потом добавил добивающее:
— Она на последних месяцах. Я должен быть рядом.
“Должен”.
Как удобно: сначала предать, а потом прикрыться словом “долг”.
А на следующий день моя мама сказала фразу, которая разрезала меня пополам.
— Ты только сестру не трогай… ей рожать скоро.
Рожать. Скоро.
От моего мужа. Пока я верила, что семья — это защита.
Но и это был далеко не последний удар...

— У тебя нет выхода,Каин, — похотливо усмехается враг отца, устроивший засаду на мой свадебный кортеж. — Лиши невесту брата девственности. Или это сделают мои люди.
Наши взгляды пересекаются. Дрожь… и шёпот прошлого. Маковое поле, мой вороной скакун и дерзкий всадник, осмелившийся догнать меня.
— Как ты держишься без седла? — спросил он тогда, обжигая взглядом голые ноги.
— Сила бедер, наивный.
Жесткая усмешка. Жадный взгляд. Вожделение. Он хватает поводья.
— Сделаю тебя своей — покажешь силу своих бедер.
— Мечтай!
Я унеслась, рассекая хрустальный воздух гор. Чтобы встретить его через три года… как невеста брата. Кто бы знал, какой вираж уготовит судьба.
— Снимай всё, Лилит.
Похитители оставляют нас. Я пячусь к стене. Он настигает — и рвет платье.
— Если ты это сделаешь, будет кровная месть! Брат тебя убьет!
Его черные глаза становятся ещё темнее.
— Плевать. Ты стоишь того, чтобы воевать за тебя до последней капли крови.

- Вы… - пораженно шепчу, едва узнаю мужчину, к которому меня привел семейный адвокат. - Что вы здесь делаете?
Мельников проходится по мне тяжелым взглядом, заставляя дрожать.
- Я друг твоего отца. За месяц до смерти он попросил меня присмотреть за тобой и защитить твое наследство.
Касьян медленно приближается, а меня захлестывает паника. Если он меня узнает и поймет, что это я была в том номере, то…
- Теперь я решаю, как и где ты будешь жить, - добавляет он, пока я судорожно соображаю, как снова сбежать от него.
- Но я не… - замолкаю, оказываясь прижатой к стене. Мельников нависает и жестко фиксирует мое лицо пальцами.
Смотрит так, будто хочет забраться в душу. А затем в его глазах мелькает узнавание, и все внутри обрывается. Если он поймет, что это была я - мне конец.

— Жень, ты что, с ума сошёл?
— Иди сюда. — Пауза. Плеск воды. — Иди сюда, маленькая.
Маленькая. Он называл меня так. Первые пять лет — каждый вечер. Потом реже. Потом перестал. Я думала — привыкли друг к другу. Нормально. Все пары так.
Оказывается — не перестал. Просто перенёс на другую.
— А если Карина сейчас вернётся?
Она назвала меня по имени. Просто — «Карина». Не «твоя жена», не «она» — по имени. Спокойно, привычно, как подругу. Я сама ввела в компании такой стиль — без отчеств, по-европейски. Мне казалось, это сближает. Вызывает доверие.
Вот и вызвало.
— Каринка моя сейчас у Беляевых на чартере. Сказала — до одиннадцати минимум. Расслабься.
— А она реально ничего не подозревает? Вообще?
Он фыркнул. Тепло, почти нежно — как фыркают над ребёнком, который верит в Деда Мороза.
— Она видит то, что хочет видеть. Она у меня такая. Идеалистка.

— Я подал на развод. Завтра получишь уведомление. Дом оформлен на мою маму, ты это знаешь. У тебя есть время собрать вещи.
— Развод? — я прижала руки к груди. — Вадим, а как же Соня? Мы же восемь лет...
Он вдруг усмехнулся. Мерзко так, свысока.
— Соня? Алина, перестань. Ты же прекрасно знаешь, что она мне не родная. Я терпел твоего ребенка только ради тебя, пока мне это было удобно.
Мир вокруг меня поплыл.
Застать мужа с любовницей и оказаться выставленной на улицу — я думала, это худшее, что могло со мной случиться. Но настоящее потрясение ждало меня впереди.
Ровно в тот момент, когда я столкнулась лицом к лицу со своей первой любовью...
И настоящим отцом моей дочери.

- Ну и что тебе не нравится? Как по мне, вышло очень даже отлично. Тебе бы, кстати, поучиться у нее, - равнодушно говорит муж, глядя на видео своей измены.
- Илья, я ведь всю жизнь тебя любила, а ты мне изменяешь? Ты…
- Ксюш, хотела верного, тогда тебе надо было за гражданского замуж выходить, у которого характера нет и яйца у него куриные с прилавка. Поняла?
- Ты ведь в верности клялся. Ты ведь преданным клялся быть… - голос дрожит от боли.
- Глупая моя, дорогая, жена, клялся ведь я не тебе. Я клялся отчизне. Я клялся быть верным только ей. Не тебе.
- Какая разница, Илья? Ты выбрал меня! Ты дал себе слово, с кем ты будешь всю жизнь. Как ты можешь быть верным в одном, а в другом предавать? - спрашиваю со слезами в голосе.
- Почему? Да потому что чем выше звание, тем больше баб себе могу позволить. Поняла?

Поняла, но не приняла. Я ушла, начала новую жизнь с огромным шрамом на сердце. И все бы ничего, если бы наш сын не женился, и через год муж нагло у меня не спросил:

В день, когда я узнала об измене мужа, моя жизнь закончилась.
Двенадцать лет брака. Двенадцать лет рядом с мужчиной, которого я любила больше всего на свете. Я помогала ему строить карьеру, поддерживала, верила, что мы семья.
А потом оказалось, что у него давно есть другая.
Но измена была не самым страшным.
Самым страшным стало то, что в один день я лишилась дома, денег, друзей и будущего, которое считала своим. Муж выставил меня за дверь, а люди, которых я считала близкими, отвернулись.
Я осталась одна.
Поздним вечером, на пустынной улице, я едва не поплатилась за это жизнью.
Меня спас незнакомец.
Высокий, опасный, немногословный. Мужчина с тяжёлым взглядом и руками, на которых слишком часто появляются новые ссадины. Мужчина, которого мне стоило бы бояться...

Он так близко, что дышать можно только им.
– Татьяна Артемовна, ну признайтесь, что вам очень хочется, – напирает на меня наглый пацан.
Улыбаюсь холодно, а внутри все дрожит.
– Волков, ты мелкий для меня! Тебе девятнадцать. У меня есть мужчина. Мальчишки меня не интересуют. Мускулы есть, мозгов нет, так что иди и учи анатомию.
– Анатомию, говорите? Как тогда? На вас я согласен учить ее бесконечно. И даже более того… – Еще ближе. – Скоро ты, Танечка, сама будешь за мной бегать.
❤️‍🔥❤️‍🔥❤️‍🔥
Он мой студент и медбрат. Молодой, развязный, бесстыжий. Для него правил приличия просто не существует. Девятнадцатилетний, двухметровый сгусток тестостерона, которого я мечтаю отчислить.
Все летит к чертям, когда мы вынужденно начинаем работать в одной бригаде.