Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «эротика»: ""
В декабре случился откат. Марк сорвался на работе — крупный проект рухнул, партнёры подвели. Он пришёл домой чёрный, сжатый, с каменными скулами. И когда Алиса спросила, как дела, он рявкнул:
— Не лезь!
Она отшатнулась. Старый страх шевельнулся внутри, как змея, которую она считала мёртвой. Алиса вышла из кухни. Закрылась в мастерской. Села на пол, обняла колени.
Через десять минут в дверь постучали.
— Алиса. — Голос Марка был глухим. — Открой. Пожалуйста.
Она открыла. Он стоял на пороге, и лицо у него было виноватым, растерянным. Как у мальчишки.
— Прости. Я не хотел. Я не должен был.
Алиса смотрела на него. Внутри боролись два чувства: страх и вера. Страх говорил: «Вот оно. Настоящее лицо. Сейчас всё вернётся». Вера говорила: «Он извинился. Сам. Без принуждения».
— Мне было больно, — сказала она тихо. — Когда ты так кричишь. Мне кажется, что я снова в той квартире. Что стены сжимаются.
Марк закрыл глаза. Выдохнул.
— Я знаю. Я помню. Я не хочу быть тем человеком. Помоги мне.
— Не лезь!
Она отшатнулась. Старый страх шевельнулся внутри, как змея, которую она считала мёртвой. Алиса вышла из кухни. Закрылась в мастерской. Села на пол, обняла колени.
Через десять минут в дверь постучали.
— Алиса. — Голос Марка был глухим. — Открой. Пожалуйста.
Она открыла. Он стоял на пороге, и лицо у него было виноватым, растерянным. Как у мальчишки.
— Прости. Я не хотел. Я не должен был.
Алиса смотрела на него. Внутри боролись два чувства: страх и вера. Страх говорил: «Вот оно. Настоящее лицо. Сейчас всё вернётся». Вера говорила: «Он извинился. Сам. Без принуждения».
— Мне было больно, — сказала она тихо. — Когда ты так кричишь. Мне кажется, что я снова в той квартире. Что стены сжимаются.
Марк закрыл глаза. Выдохнул.
— Я знаю. Я помню. Я не хочу быть тем человеком. Помоги мне.
— Ты серьезно? Лер, он же твой парень!
— А ты моя лучшая подруга. Именно поэтому это будет безумно интересно проверить. Ян всегда такой невозмутимый, холодный. Я хочу вывести его на чистую воду. А ну как он на самом деле бабник? Мне нужно узнать, устоит ли он перед соблазном, если вы окажетесь наедине.
— Это не честно. Как вы можете быть в отношениях, если настолько не доверяете друг другу?
— Дана! Не драматизируй! Просто запишись к нему на пару занятий. Сделай вид, что тебе интересны его методики. Заставь его разволноваться. Ты же это умеешь! — лучшая подруга смотрела на меня с отчаянной надеждой.
— …Ладно. Но если он сделает мне больно на своем этом занятии, это будет полностью на твоей совести!
Подруга уговорила меня соблазнить её парня на его же тренировках, чтобы проверить его верность, но наше первое занятие обернулось опасной игрой, которую никто из нас не планировал.
— А ты моя лучшая подруга. Именно поэтому это будет безумно интересно проверить. Ян всегда такой невозмутимый, холодный. Я хочу вывести его на чистую воду. А ну как он на самом деле бабник? Мне нужно узнать, устоит ли он перед соблазном, если вы окажетесь наедине.
— Это не честно. Как вы можете быть в отношениях, если настолько не доверяете друг другу?
— Дана! Не драматизируй! Просто запишись к нему на пару занятий. Сделай вид, что тебе интересны его методики. Заставь его разволноваться. Ты же это умеешь! — лучшая подруга смотрела на меня с отчаянной надеждой.
— …Ладно. Но если он сделает мне больно на своем этом занятии, это будет полностью на твоей совести!
Подруга уговорила меня соблазнить её парня на его же тренировках, чтобы проверить его верность, но наше первое занятие обернулось опасной игрой, которую никто из нас не планировал.
Меня зовут Дарья Мельник. Мне двадцать пять лет, и я забыла, как дышать.
Не буквально. Лёгкие работают. Кислород поступает. Сердце качает кровь. Но внутри, где-то под рёбрами, в том месте, где раньше жила я настоящая, — там вакуум. Пустота. Тишина, в которой не слышно собственного голоса.
Я сижу на подоконнике в квартире на сорок втором этаже. Панорамные окна от пола до потолка. За стеклом — Москва. Огни, машины, люди. Миллионы людей, которые идут, дышат, живут. А я сижу. В шёлковом халате, который стоит больше, чем моя прежняя зарплата за месяц. С чашкой остывшего чая в руках. И считаю вдохи.
Один. Два. Три. Четыре. Задержка. Выдох.
Так меня научил психолог. Три месяца назад. Когда я впервые сказала вслух: «Мне нечем дышать».
Его зовут Глеб. Глеб Орлов. Тридцать два года. Владелец инвестиционного фонда. Мой муж. Человек, который построил вокруг меня эту клетку. Золотую. Тёплую. Мягкую изнутри. Но клетку.
Он не бьёт меня. Не кричит. Не запрещает. Он делает хуже. Он решает за меня
Не буквально. Лёгкие работают. Кислород поступает. Сердце качает кровь. Но внутри, где-то под рёбрами, в том месте, где раньше жила я настоящая, — там вакуум. Пустота. Тишина, в которой не слышно собственного голоса.
Я сижу на подоконнике в квартире на сорок втором этаже. Панорамные окна от пола до потолка. За стеклом — Москва. Огни, машины, люди. Миллионы людей, которые идут, дышат, живут. А я сижу. В шёлковом халате, который стоит больше, чем моя прежняя зарплата за месяц. С чашкой остывшего чая в руках. И считаю вдохи.
Один. Два. Три. Четыре. Задержка. Выдох.
Так меня научил психолог. Три месяца назад. Когда я впервые сказала вслух: «Мне нечем дышать».
Его зовут Глеб. Глеб Орлов. Тридцать два года. Владелец инвестиционного фонда. Мой муж. Человек, который построил вокруг меня эту клетку. Золотую. Тёплую. Мягкую изнутри. Но клетку.
Он не бьёт меня. Не кричит. Не запрещает. Он делает хуже. Он решает за меня
Первый месяц мы жили как соседи. Он уходил в семь утра, возвращался в девять вечера. Ужинал молча. Читал документы. Ложился спать. Я не существовала для него. Я была мебелью. Декорацией. Строчкой в контракте.
Дом был огромным — три этажа, бассейн, зимний сад, библиотека. Я могла ходить где угодно. Могла тратить деньги с карты, которую он мне выдал. Могла заказывать еду, приглашать подруг, смотреть фильмы. Но не могла выйти за ворота без водителя. Не могла уехать. Не могла уйти.
«Побег невозможен», — написал он в брачном контракте. Пункт семнадцать: в случае развода по инициативе жены долг отца восстанавливается в полном объёме. Двести миллионов. У нас их нет. Не будет. Никогда.
Я была привязана. Невидимой цепью. Тонкой, прочной, как стальная нить. Не давит. Не режет. Но не отпускает.
Я ненавидела его. Тихо, молча, каждый день. Ненавидела за то, что он даже не смотрит на меня. За то, что я для него — функция. За то, что я живая, а он обращается со мной как с вещью.
Ночью я...
Дом был огромным — три этажа, бассейн, зимний сад, библиотека. Я могла ходить где угодно. Могла тратить деньги с карты, которую он мне выдал. Могла заказывать еду, приглашать подруг, смотреть фильмы. Но не могла выйти за ворота без водителя. Не могла уехать. Не могла уйти.
«Побег невозможен», — написал он в брачном контракте. Пункт семнадцать: в случае развода по инициативе жены долг отца восстанавливается в полном объёме. Двести миллионов. У нас их нет. Не будет. Никогда.
Я была привязана. Невидимой цепью. Тонкой, прочной, как стальная нить. Не давит. Не режет. Но не отпускает.
Я ненавидела его. Тихо, молча, каждый день. Ненавидела за то, что он даже не смотрит на меня. За то, что я для него — функция. За то, что я живая, а он обращается со мной как с вещью.
Ночью я...
Король Афонсу Четвёртый. Отец Педру. Тридцать два года. Худой. Жилистый. С холодными глазами и тонкими губами. Он не кричал. Никогда. Но его молчание было страшнее любого крика.
Он вызвал меня. Один раз. В тронный зал. Я пришла. Встала перед троном. Поклонилась.
— Сеньора де Кастро, — сказал он. Голос ровный. Холодный. Как лезвие.
— Ваше Величество.
— Вы знаете, кто вы?
— Да, Ваше Величество. Я дочь Педро де Кастро. И женщина, которую любит ваш сын.
Его челюсть сжалась. Мышца дёрнулась на скуле.
— Вы не жена. Не королева. Не союз. Вы — ошибка. Ошибка моего сына. И я исправлю её.
— Вы не можете заставить его разлюбить меня, Ваше Величество.
— Могу убрать причину.
Тишина. Я смотрела на него. Он смотрел на меня. Два взгляда. Два клинка. Ни один не отведён.
— Я не уйду, — сказала я. Тихо. Твёрдо.
— Тогда вас уберут.
Он отвернулся. Аудиенция окончена. Я вышла. Спина прямая. Голова поднята. Но внутри — лёд. Холодный. Острый. Предчувствие. Не страха. Судьбы.
Он вызвал меня. Один раз. В тронный зал. Я пришла. Встала перед троном. Поклонилась.
— Сеньора де Кастро, — сказал он. Голос ровный. Холодный. Как лезвие.
— Ваше Величество.
— Вы знаете, кто вы?
— Да, Ваше Величество. Я дочь Педро де Кастро. И женщина, которую любит ваш сын.
Его челюсть сжалась. Мышца дёрнулась на скуле.
— Вы не жена. Не королева. Не союз. Вы — ошибка. Ошибка моего сына. И я исправлю её.
— Вы не можете заставить его разлюбить меня, Ваше Величество.
— Могу убрать причину.
Тишина. Я смотрела на него. Он смотрел на меня. Два взгляда. Два клинка. Ни один не отведён.
— Я не уйду, — сказала я. Тихо. Твёрдо.
— Тогда вас уберут.
Он отвернулся. Аудиенция окончена. Я вышла. Спина прямая. Голова поднята. Но внутри — лёд. Холодный. Острый. Предчувствие. Не страха. Судьбы.
Будильник звонит в пять сорок пять. Я открываю глаза. Комната маленькая, но чистая. Белые стены. Узкая кровать. Окно с видом на сад. Всё аккуратно. Всё по линейке. Как и весь дом.
Я встаю. Умываюсь. Одеваюсь. В семь ноль-ноль я на кухне. Завтрак готов. Каша, тосты, кофе. Всё как в инструкции, которую он оставил на холодильнике. Ровно в семь он входит. Садится. Берёт чашку. Пьёт.
— Кофе слишком горячий, — говорит он.
— Ему тридцать секунд.
— Мне нужен кофе температурой шестьдесят пять градусов. Не выше.
Я смотрю на него. Он не смотрит на меня. Читает что-то в телефоне. Лицо каменное. Ни одной эмоции.
— В следующий раз остужу до шестидесяти пяти, — говорю я. Ровно. Без сарказма. Почти.
Он поднимает глаза. Смотрит. Долго. Потом возвращается к телефону.
Так начинается каждый день. Я готовлю. Убираю. Стираю. Молчу. Он уходит в восемь. Возвращается в девять. Ужинает. Читает. Ложится спать в одиннадцать. Ни слова лишнего. Ни взгляда лишнего. Я для него функция. Механизм. Шестерёнка...
Я встаю. Умываюсь. Одеваюсь. В семь ноль-ноль я на кухне. Завтрак готов. Каша, тосты, кофе. Всё как в инструкции, которую он оставил на холодильнике. Ровно в семь он входит. Садится. Берёт чашку. Пьёт.
— Кофе слишком горячий, — говорит он.
— Ему тридцать секунд.
— Мне нужен кофе температурой шестьдесят пять градусов. Не выше.
Я смотрю на него. Он не смотрит на меня. Читает что-то в телефоне. Лицо каменное. Ни одной эмоции.
— В следующий раз остужу до шестидесяти пяти, — говорю я. Ровно. Без сарказма. Почти.
Он поднимает глаза. Смотрит. Долго. Потом возвращается к телефону.
Так начинается каждый день. Я готовлю. Убираю. Стираю. Молчу. Он уходит в восемь. Возвращается в девять. Ужинает. Читает. Ложится спать в одиннадцать. Ни слова лишнего. Ни взгляда лишнего. Я для него функция. Механизм. Шестерёнка...
После той ночи всё изменилось. Не сразу. Не как по волшебству. Но ледяная стена между нами стала тоньше. Он начал прикасаться ко мне — мимолётно, случайно. Рука на пояснице, когда мы проходили мимо друг друга на кухне. Пальцы в моих волосах, когда я читала на диване. Лёгкий поцелуй в макушку перед уходом на работу.
А я продолжала свою тихую осаду. Готовила ему ужины. Играла по вечерам. Оставляла записки. Спрашивала про его день. Не давила. Не требовала. Просто была рядом. Мягкая, тёплая, терпеливая. Как виолончельная струна, которая звучит тихо, но долго.
Однажды в субботу он вернулся с завода в четыре часа дня — раньше обычного. Я играла в гостиной. Он сел на диван, вытянул ноги и сказал:
— Сыграй что-нибудь весёлое.
Я удивилась. За всё время он ни разу не просил весёлого.
— Что-нибудь конкретное?
— Что хочешь. Но чтобы я улыбнулся.
Я сыграла Паганини. Каприс номер двадцать четыре, в переложении для виолончели. Быстрый, дерзкий, с искрами. И когда я подняла глаза, он улыбался..
А я продолжала свою тихую осаду. Готовила ему ужины. Играла по вечерам. Оставляла записки. Спрашивала про его день. Не давила. Не требовала. Просто была рядом. Мягкая, тёплая, терпеливая. Как виолончельная струна, которая звучит тихо, но долго.
Однажды в субботу он вернулся с завода в четыре часа дня — раньше обычного. Я играла в гостиной. Он сел на диван, вытянул ноги и сказал:
— Сыграй что-нибудь весёлое.
Я удивилась. За всё время он ни разу не просил весёлого.
— Что-нибудь конкретное?
— Что хочешь. Но чтобы я улыбнулся.
Я сыграла Паганини. Каприс номер двадцать четыре, в переложении для виолончели. Быстрый, дерзкий, с искрами. И когда я подняла глаза, он улыбался..
Он — владелец самого закрытого клуба в городе. Холодный. Властный. Опасный.
Я — сломанная девочка, которая разучилась чувствовать. У меня нет денег, нет выхода, и я подписываю контракт на тридцать дней. Моё тело в его власти. Мои желания — под запретом.
Он обещал вернуть мне вкус к жизни. Вместо этого — вскрыл все мои страхи и заставил кричать от удовольствия. Я не должна была влюбляться. Но его сталь обернулась бархатом, а моё сердце перестало мне подчиняться.
Теперь я хочу не просто его прикосновений. Я хочу его целиком.
Но у него свои демоны. И когда он отталкивает меня, я понимаю: любовь может быть больнее, чем подчинение.
P.S.: Он думал, что сломает меня. А сломался сам.
Я — сломанная девочка, которая разучилась чувствовать. У меня нет денег, нет выхода, и я подписываю контракт на тридцать дней. Моё тело в его власти. Мои желания — под запретом.
Он обещал вернуть мне вкус к жизни. Вместо этого — вскрыл все мои страхи и заставил кричать от удовольствия. Я не должна была влюбляться. Но его сталь обернулась бархатом, а моё сердце перестало мне подчиняться.
Теперь я хочу не просто его прикосновений. Я хочу его целиком.
Но у него свои демоны. И когда он отталкивает меня, я понимаю: любовь может быть больнее, чем подчинение.
P.S.: Он думал, что сломает меня. А сломался сам.
На шестом месяце Вероника узнала правду. Не про угрозы. Про отца. Про его смерть. Про верфь. Про то, что случилось двадцать лет назад.
Даниил рассказал. Сам. Ночью. В его квартире. На Крестовском. Они сидели на диване. Вероника — с округлившимся животом. Даниил — рядом. Рука на её колене. Тёплая. Живая. Настоящая.
— Мой отец не убивал твоего, — сказал он. Тихо. Не оправдываясь. Не доказывая. Просто — говоря. Как факт. Как правду. Которую держал двадцать лет. Которую не мог сказать. Которая жгла. Которая не давала дышать.
Вероника молчала. Смотрела. В серо-стальные глаза. Не холодные. Не стальные. Усталые. Живые. Настоящие. Полные правды, которую он нёс двадцать лет.
— Это был совет директоров. Обеих компаний. Ланских и Волковых. Они хотели объединиться. Твой отец и мой отец были против. Они хотели войны. Конкуренции. Разделения. А совет хотел слияния. И убрал обоих. Твоего отца — на верфи. Моего — в кабинете. Сердце. Не сердце. Яд. Медленный. Тихий. Незаметный.
Вероника молчала. Д
Даниил рассказал. Сам. Ночью. В его квартире. На Крестовском. Они сидели на диване. Вероника — с округлившимся животом. Даниил — рядом. Рука на её колене. Тёплая. Живая. Настоящая.
— Мой отец не убивал твоего, — сказал он. Тихо. Не оправдываясь. Не доказывая. Просто — говоря. Как факт. Как правду. Которую держал двадцать лет. Которую не мог сказать. Которая жгла. Которая не давала дышать.
Вероника молчала. Смотрела. В серо-стальные глаза. Не холодные. Не стальные. Усталые. Живые. Настоящие. Полные правды, которую он нёс двадцать лет.
— Это был совет директоров. Обеих компаний. Ланских и Волковых. Они хотели объединиться. Твой отец и мой отец были против. Они хотели войны. Конкуренции. Разделения. А совет хотел слияния. И убрал обоих. Твоего отца — на верфи. Моего — в кабинете. Сердце. Не сердце. Яд. Медленный. Тихий. Незаметный.
Вероника молчала. Д
Музыка сменилась. Стала тише. Глубже. Виолончель тянула одну ноту. Долгую. Стонущую.
— Идёмте, — сказал он. Не вопрос. Его рука скользнула с талии на запястье. Пальцы обхватили. Потянули.
Маргарита пошла. За ним. Через зал. Через толпу. Через арку. В коридор. Тёмный. Тихий. Свечи здесь горели реже. Тени были гуще.
Он остановился у двери. Обитой бархатом. Тёмно-красным. Посмотрел на неё. Сверху вниз. Маска скрывала глаза, но она чувствовала. Его взгляд. Как руки. Как губы.
— Вы можете уйти, — сказал он. Тихо. — В любой момент.
— Я не хочу уходить, — ответила Маргарита. И это была правда. Абсолютная. Обнажённая.
Он открыл дверь. Комната была маленькой. Камин. Кресло. Диван, обитый тёмным шёлком. Свечи на каминной полке. Окно с видом на канал. Луна в воде.
Дверь закрылась. Щелчок замка. Тихий. Но окончательный.
Он повернулся к ней. Медленно. Снял плащ. Бросил на кресло. Под ним — чёрная рубашка. Расстёгнутая на груди. Маргарита видела кожу. Загорелую. Гладкую. Тонкая цепочка на ше
— Идёмте, — сказал он. Не вопрос. Его рука скользнула с талии на запястье. Пальцы обхватили. Потянули.
Маргарита пошла. За ним. Через зал. Через толпу. Через арку. В коридор. Тёмный. Тихий. Свечи здесь горели реже. Тени были гуще.
Он остановился у двери. Обитой бархатом. Тёмно-красным. Посмотрел на неё. Сверху вниз. Маска скрывала глаза, но она чувствовала. Его взгляд. Как руки. Как губы.
— Вы можете уйти, — сказал он. Тихо. — В любой момент.
— Я не хочу уходить, — ответила Маргарита. И это была правда. Абсолютная. Обнажённая.
Он открыл дверь. Комната была маленькой. Камин. Кресло. Диван, обитый тёмным шёлком. Свечи на каминной полке. Окно с видом на канал. Луна в воде.
Дверь закрылась. Щелчок замка. Тихий. Но окончательный.
Он повернулся к ней. Медленно. Снял плащ. Бросил на кресло. Под ним — чёрная рубашка. Расстёгнутая на груди. Маргарита видела кожу. Загорелую. Гладкую. Тонкая цепочка на ше
Онлайн подборка книг объединенный темой: эротика
Выберите полку для книги
Любовные романы - "эротика": онлайн подборка книг
На странице представленны книги жанра Любовные романы, авторы которых указали характеризуюшую их черту. Все произведения объеденяет одна черта, красной нитью проходящая сквозь текст романа. На портале доступны следующие форматы:
- рассказы
- короткие рассказы
- серии или циклы
- романы
- повести
- сборники
Большинство романов доступно не только для чтения, но и для скачивания. Часть из книг авторы озвучили, и теперь вы можете слушать эти произведения онлайн. Все виды сортировко - от популярных, до последних новинок, самых обсуждаемых и комментируемых.
На книжном портале Литмаркет вы можете:
- читать книги онлайн в удобной читалке - как на компьютере так и на мобильном телефоне
- Скачать книги, циклы и серии в формате fb2 и epub
- Общаться с авторами и другими читателями
- Покупать законченные произведения и книги по подписке
- Читать блоги авторов, комментировать и писать отзывы
- читать книги без регистрации
- читать слушать и скачивать книги бесплатно