Книги в жанре «Современная проза» по тегу «luchshee»
— Лариса, нужно поговорить. Начистоту. Обсудить ситуацию. Как партнёрам.
Партнёрам. Меня бросает в жар.
— Я проанализировал нашу ситуацию, — голос ровный, монотонный, как на отчёте перед акционерами. — Наш брак… это был амбициозный проект. Но проект, увы, убыточный.
Где-то внутри звонко щелкает. Будто ломается тонкая ледяная игла.
— Ты перестала быть активом, — продолжает муж, глядя не на меня, а куда-то в пространство за моим плечом. — Годы процедур, депрессий, этой твоей… апатии. Они съели твой лоск. Мне нужна компания, которая всегда на пике. И жена — часть бренда. Ты же понимаешь.
— Понимаю, — выдыхаю почти беззвучно, просто шевелятся губы.
— Я встретил женщину, — сообщает он, и в его глазах промелькивает что-то, отчего мне становится физически плохо. Не страсть. Нет. Удовлетворение. Как от удачной сделки. — Она молода. Элегантна. У неё… здоровая, ясная энергия. Она готова дать мне наследника. И не будет вечным пациентом клиник.
Партнёрам. Меня бросает в жар.
— Я проанализировал нашу ситуацию, — голос ровный, монотонный, как на отчёте перед акционерами. — Наш брак… это был амбициозный проект. Но проект, увы, убыточный.
Где-то внутри звонко щелкает. Будто ломается тонкая ледяная игла.
— Ты перестала быть активом, — продолжает муж, глядя не на меня, а куда-то в пространство за моим плечом. — Годы процедур, депрессий, этой твоей… апатии. Они съели твой лоск. Мне нужна компания, которая всегда на пике. И жена — часть бренда. Ты же понимаешь.
— Понимаю, — выдыхаю почти беззвучно, просто шевелятся губы.
— Я встретил женщину, — сообщает он, и в его глазах промелькивает что-то, отчего мне становится физически плохо. Не страсть. Нет. Удовлетворение. Как от удачной сделки. — Она молода. Элегантна. У неё… здоровая, ясная энергия. Она готова дать мне наследника. И не будет вечным пациентом клиник.
— Марина? Это… не то, что ты думаешь.
— Серьезно? А на что это похоже? Реанимация? Искусственное дыхание рот в рот? Посреди гостиничного номера, без одежды…
Я стояла в дверях гостиничного номера и смотрела, как мой муж, успешный хирург больницы, поспешно натягивает штаны, а рядом с ним — молодая блондинка в красном белье — дочка главврача. Та самая, о которой в больнице шептались. Та самая, которую он называл «просто коллегой».
В этот момент рухнуло не только доверие. Рухнула вся моя жизнь, которую я считала прочной и настоящей. И вместо истерики пришло холодное понимание: дальше будет не боль — дальше будет расплата. Его и её.
Это история о предательстве, лжи и женщине, которая не стала закрывать глаза. История, где правда выходит из наружу, а предатели получают по заслугам.
— Серьезно? А на что это похоже? Реанимация? Искусственное дыхание рот в рот? Посреди гостиничного номера, без одежды…
Я стояла в дверях гостиничного номера и смотрела, как мой муж, успешный хирург больницы, поспешно натягивает штаны, а рядом с ним — молодая блондинка в красном белье — дочка главврача. Та самая, о которой в больнице шептались. Та самая, которую он называл «просто коллегой».
В этот момент рухнуло не только доверие. Рухнула вся моя жизнь, которую я считала прочной и настоящей. И вместо истерики пришло холодное понимание: дальше будет не боль — дальше будет расплата. Его и её.
Это история о предательстве, лжи и женщине, которая не стала закрывать глаза. История, где правда выходит из наружу, а предатели получают по заслугам.
❤️ЗАВЕРШЕНО❤️
Семь лет назад Марк исчез, разбив мне сердце. Я училась жить заново.
Но он вернулся…
— Отпусти, — шепчу я, чувствуя, как предательские слезы подступают к горлу. — У меня свадьба через месяц. Я люблю его.
Марк наклоняется к самому моему уху. Его дыхание опаляет кожу, вызывая мурашки, которые бегут по всему позвоночнику.
— Никакой свадьбы не будет, — произносит он тихо, уверенно, как приговор. — Ты поторопилась с кольцом, девочка. Ты все еще моя. Я тебя не отпускал. А то, что принадлежит мне — я всегда возвращаю.
Семь лет назад Марк исчез, разбив мне сердце. Я училась жить заново.
Но он вернулся…
— Отпусти, — шепчу я, чувствуя, как предательские слезы подступают к горлу. — У меня свадьба через месяц. Я люблю его.
Марк наклоняется к самому моему уху. Его дыхание опаляет кожу, вызывая мурашки, которые бегут по всему позвоночнику.
— Никакой свадьбы не будет, — произносит он тихо, уверенно, как приговор. — Ты поторопилась с кольцом, девочка. Ты все еще моя. Я тебя не отпускал. А то, что принадлежит мне — я всегда возвращаю.
За столиком — мой муж. И другая девушка рядом с ним, та, которую он взял на мою должность на работе, пока я сидела в декрете с нашей дочерью.
Он склоняется к ней с той самой нежностью, с которой когда-то тянулся ко мне. Его рука касается её ладони, а в его глазах — то влюблённое спокойствие, что я так хорошо знала. Он не видит нас.
— Мама, там папа! И тётя… — голос Аленки звучит слишком громко в этой ватной тишине.
Она тянет меня за руку и радостно машет в их сторону.
— Идём?
Её глаза светятся искренностью. Она ничего не понимает. Для неё папа — это папа. А тётя — просто тётя.
Я не могу вымолвить ни слова.
В горле будто ком застывает, а я еле держусь на ногах.
Он улыбается ей, продолжая не замечать нас.
А я стою, прижимая к себе ребёнка, и понимаю: всё, что мы строили, разбивается о её беззаботную улыбку и его взгляд, в котором меня больше нет.
Он склоняется к ней с той самой нежностью, с которой когда-то тянулся ко мне. Его рука касается её ладони, а в его глазах — то влюблённое спокойствие, что я так хорошо знала. Он не видит нас.
— Мама, там папа! И тётя… — голос Аленки звучит слишком громко в этой ватной тишине.
Она тянет меня за руку и радостно машет в их сторону.
— Идём?
Её глаза светятся искренностью. Она ничего не понимает. Для неё папа — это папа. А тётя — просто тётя.
Я не могу вымолвить ни слова.
В горле будто ком застывает, а я еле держусь на ногах.
Он улыбается ей, продолжая не замечать нас.
А я стою, прижимая к себе ребёнка, и понимаю: всё, что мы строили, разбивается о её беззаботную улыбку и его взгляд, в котором меня больше нет.
Ее жизнь – бездонная финансовая пропасть, он не знает, что значит нуждаться в деньгах. Она разумна, рациональна, дисциплинированна, ответственна, но и он тоже. Однако она радуется каждому новому дню, а он из-за вечного недовольства жизнью получил прозвище «Гамлет».
Она – Кира Апрельская, девушка, в чьей жизни есть место лишь для двух мужчин: брата Леонида и мопса Барреля.
Он… а, собственно, кто он? Как оказался среди мусорных баков и почему ничего не помнит?
Да, нашел его Бар, но разбираться с этим «суперпризом» с помойки придется Кире.
Сумеет ли?
Она – Кира Апрельская, девушка, в чьей жизни есть место лишь для двух мужчин: брата Леонида и мопса Барреля.
Он… а, собственно, кто он? Как оказался среди мусорных баков и почему ничего не помнит?
Да, нашел его Бар, но разбираться с этим «суперпризом» с помойки придется Кире.
Сумеет ли?
— Развод. Я хочу развод, Вера.
Я сжала лимон над чашкой, сок брызнул на пальцы, а я даже не вытерла — просто смотрела на него.
— Ты сейчас серьёзно?
Он не ответил. И в этот момент в коридоре стукнули каблуки. Сразу двоих.
Они вошли вместе. Одинаковые. Как отражение. Светлые волосы, одинаковые лица, одинаковые губы. Одна улыбнулась и провела рукой по моему столу.
— Это она? — сказала первая.
— Жена? — уточнила вторая.
Я медленно поставила чашку.
— Ты своих девок сюда привел?
Он кивнул, даже не моргнув.
— Да.
Две любовницы. Близняшки. В моём доме. В моей жизни. И он стоит и смотрит так, будто я уже лишняя.
Он смотрел на меня так, будто всё уже решил за меня — куда я пойду, сколько мне дадут и как быстро я исчезну из его жизни. Я не спорила. Не кричала. Просто запомнила это выражение лица. Потому что в этот момент поняла: он не собирался меня терять —
он собирался меня убрать.
И вот это он просчитал хуже всего.
Я сжала лимон над чашкой, сок брызнул на пальцы, а я даже не вытерла — просто смотрела на него.
— Ты сейчас серьёзно?
Он не ответил. И в этот момент в коридоре стукнули каблуки. Сразу двоих.
Они вошли вместе. Одинаковые. Как отражение. Светлые волосы, одинаковые лица, одинаковые губы. Одна улыбнулась и провела рукой по моему столу.
— Это она? — сказала первая.
— Жена? — уточнила вторая.
Я медленно поставила чашку.
— Ты своих девок сюда привел?
Он кивнул, даже не моргнув.
— Да.
Две любовницы. Близняшки. В моём доме. В моей жизни. И он стоит и смотрит так, будто я уже лишняя.
Он смотрел на меня так, будто всё уже решил за меня — куда я пойду, сколько мне дадут и как быстро я исчезну из его жизни. Я не спорила. Не кричала. Просто запомнила это выражение лица. Потому что в этот момент поняла: он не собирался меня терять —
он собирался меня убрать.
И вот это он просчитал хуже всего.
— Пошла вон. Мне не нужна нянька, — первое, что я слышу, переступив порог его квартиры.
— Я экономка, — отвечаю, подняв подбородок.
— Пошла вон, экономка, — ровно парирует он.
Максим Торнов. Боец ММА. Жёсткий, опасный и до неприличия притягательный мужчина, который привык, что мир прогибается по его команде.
Мир — может быть. Но не я.
Мы сцепляемся с первой минуты. Я бы с радостью ушла, но миллионный кредит сам себя не закроет.
Только чем дольше длится наше противостояние, тем опаснее становится то, что возникает между нами. И я уже не знаю, чего хочу больше — уйти или остаться.
АКТИВНЫЕ ЧИТАТЕЛИ ПОЛУЧАТ КНИГУ В ПОДАРОК!
— Я экономка, — отвечаю, подняв подбородок.
— Пошла вон, экономка, — ровно парирует он.
Максим Торнов. Боец ММА. Жёсткий, опасный и до неприличия притягательный мужчина, который привык, что мир прогибается по его команде.
Мир — может быть. Но не я.
Мы сцепляемся с первой минуты. Я бы с радостью ушла, но миллионный кредит сам себя не закроет.
Только чем дольше длится наше противостояние, тем опаснее становится то, что возникает между нами. И я уже не знаю, чего хочу больше — уйти или остаться.
АКТИВНЫЕ ЧИТАТЕЛИ ПОЛУЧАТ КНИГУ В ПОДАРОК!
— Миш, ты ничего не хочешь мне объяснить?
— Ритуль, ты всё не так поняла…
— Конечно. Это же совершенно нормальная ситуация. Беременная жена нюхает Белизну, чтобы хоть как-то не сдохнуть от токсикоза, а любимый муж в это время очень радует её племянницу на рабочем столе. Классическая семейная путаница. Прямо бытовуха, с кем не бывает.
Год назад я вытащила Аду из задницы. Дала жильё, устроила на работу, помогла поступить. А она решила отблагодарить по-семейному. Став любовницей моего мужа.
Они думали, я буду плакать?
Умолять?
Держаться за брак?
Ошибочка вышла.
Теперь у меня есть:
• беременные гормоны,
• желание мстить,
• разрушенная жизнь
• и очень много вопросов к уголовному кодексу.
Говорят, беременным нельзя нервничать. Но никто не уточнял, что делать, если хочется убивать.
— Ритуль, ты всё не так поняла…
— Конечно. Это же совершенно нормальная ситуация. Беременная жена нюхает Белизну, чтобы хоть как-то не сдохнуть от токсикоза, а любимый муж в это время очень радует её племянницу на рабочем столе. Классическая семейная путаница. Прямо бытовуха, с кем не бывает.
Год назад я вытащила Аду из задницы. Дала жильё, устроила на работу, помогла поступить. А она решила отблагодарить по-семейному. Став любовницей моего мужа.
Они думали, я буду плакать?
Умолять?
Держаться за брак?
Ошибочка вышла.
Теперь у меня есть:
• беременные гормоны,
• желание мстить,
• разрушенная жизнь
• и очень много вопросов к уголовному кодексу.
Говорят, беременным нельзя нервничать. Но никто не уточнял, что делать, если хочется убивать.
— Это что такое, Уля? — его хриплый голос бьет по натянутым нервам, а тяжелый взгляд падает на мою руку.
— Обручальное кольцо, — чеканю я, глядя в глаза, которые когда-то любила больше жизни. — Я выхожу замуж.
Макар делает шаг, вжимая меня в стену. От него пахнет опасностью, силой и прошлым, которое я пыталась забыть четыре года.
— Ты же знаешь, что чужого я не беру, — произносит он, почти касаясь моих губ. — А ты — моя. И это кольцо я сниму с тебя сам.
Четыре года назад я была женой офицера. Я ждала, верила и любила, пока не поняла: для Макара Игнатова чужая беда и вдова погибшего друга всегда будут важнее меня. Я ушла, чтобы выжить и собрать свое сердце по кускам.
Теперь у меня новая, спокойная жизнь и надежный жених, который меня ценит. Но Макар вернулся. Он понял свою ошибку и привык брать свое. Только он не знает, что я больше не та покорная девочка. И на этот раз я не сдамся без боя.
— Обручальное кольцо, — чеканю я, глядя в глаза, которые когда-то любила больше жизни. — Я выхожу замуж.
Макар делает шаг, вжимая меня в стену. От него пахнет опасностью, силой и прошлым, которое я пыталась забыть четыре года.
— Ты же знаешь, что чужого я не беру, — произносит он, почти касаясь моих губ. — А ты — моя. И это кольцо я сниму с тебя сам.
Четыре года назад я была женой офицера. Я ждала, верила и любила, пока не поняла: для Макара Игнатова чужая беда и вдова погибшего друга всегда будут важнее меня. Я ушла, чтобы выжить и собрать свое сердце по кускам.
Теперь у меня новая, спокойная жизнь и надежный жених, который меня ценит. Но Макар вернулся. Он понял свою ошибку и привык брать свое. Только он не знает, что я больше не та покорная девочка. И на этот раз я не сдамся без боя.
— Ты тоже станешь его женой, Зейнаб.
— Я?.. Но он женится на Ясмине.
— Твоя сестра не сможет родить ему наследника. А долг твоего отца — восемьдесят семь миллионов.
— Значит, меня продают вместо расписки?
— Не драматизируй. Ты всё равно его не увидишь. Ты же слепая.
В день свадьбы сестры я узнаю, что моё имя уже вписали в чужую сделку. Я должна стать второй женой мужчины, которого Ясмина любит до безумия. Родить ему наследника. Спасти семью от разорения. Молчать, терпеть и помнить своё место.
Но они ошиблись.
Я слепая. Не слабая.
И мой муж очень скоро поймёт: женщину, которую купили за долг, невозможно удержать договором. Особенно если между ненавистью и желанием уже вспыхнуло то, от чего страшно отказаться.
— Я?.. Но он женится на Ясмине.
— Твоя сестра не сможет родить ему наследника. А долг твоего отца — восемьдесят семь миллионов.
— Значит, меня продают вместо расписки?
— Не драматизируй. Ты всё равно его не увидишь. Ты же слепая.
В день свадьбы сестры я узнаю, что моё имя уже вписали в чужую сделку. Я должна стать второй женой мужчины, которого Ясмина любит до безумия. Родить ему наследника. Спасти семью от разорения. Молчать, терпеть и помнить своё место.
Но они ошиблись.
Я слепая. Не слабая.
И мой муж очень скоро поймёт: женщину, которую купили за долг, невозможно удержать договором. Особенно если между ненавистью и желанием уже вспыхнуло то, от чего страшно отказаться.
Выберите полку для книги