Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «russkie-romany»
- Никакой женщины не было, - Лешка улыбается своей обаятельной улыбкой. - Тебе все померещилось.
- Не делай из меня дуру, я все видела своими глазами! - внутри все рушится, стараюсь взять себя в руки.
- Закрой рот, ты моя жена. Я тебя содержу, покупаю тебе шмотки, оплачиваю учебу. Ты должна быть благодарна, значит, иногда стоит закрывать глаза на мои маленькие развлечение. А если тебя что-то не устраивает, катись к черту!
Все, что у меня осталось - дочь, гордость и решимость начать все сначала.
Муж думает, что я все прощу и забуду. Но он не знает, сколько боли может вместить одна женщина, и как из этого чувства рождается сила.
- Не делай из меня дуру, я все видела своими глазами! - внутри все рушится, стараюсь взять себя в руки.
- Закрой рот, ты моя жена. Я тебя содержу, покупаю тебе шмотки, оплачиваю учебу. Ты должна быть благодарна, значит, иногда стоит закрывать глаза на мои маленькие развлечение. А если тебя что-то не устраивает, катись к черту!
Все, что у меня осталось - дочь, гордость и решимость начать все сначала.
Муж думает, что я все прощу и забуду. Но он не знает, сколько боли может вместить одна женщина, и как из этого чувства рождается сила.
- У тебя кто- то есть?
Спрашиваю спокойно. Ровно. Голос дрожит, как бешеный. Сумасшедший. Больно. До жути.
Успокойся, Вероника, ты должна быть сильной, должна. Ради детей.
Рогалев скользит по мне взглядом. Пустым. Ничтожным. Словно я никто и не было столько лет брака.
- Ника, если ты все знаешь, то давай без лишних сцен! Я полюбил другую!
Мир в этот момент для меня оборвался. Навсегда…Ногти судорожно впиваются в ладони. Взгляд скользит по фотографии, по нашему свадебному фото, а Павел равнодушно берет его и бросает изображением вниз на прикроватную тумбочку.
- Дети останутся с моими родителями! У тебя ничего нет! Ты детдомовская и им ничего не дашь! Когда захочешь приходи!
У меня темнеет в глазах. Что? Их семья решила совсем меня уничтожить? Ведь Ангелина и Ванечка для меня все… Моя жизнь… Нет, только ни это…
Телефон мужа оживает. Роскошная блондинка и надпись « Девочка моя».
Боже… Неужели…Какая же я дура, какая….
Спрашиваю спокойно. Ровно. Голос дрожит, как бешеный. Сумасшедший. Больно. До жути.
Успокойся, Вероника, ты должна быть сильной, должна. Ради детей.
Рогалев скользит по мне взглядом. Пустым. Ничтожным. Словно я никто и не было столько лет брака.
- Ника, если ты все знаешь, то давай без лишних сцен! Я полюбил другую!
Мир в этот момент для меня оборвался. Навсегда…Ногти судорожно впиваются в ладони. Взгляд скользит по фотографии, по нашему свадебному фото, а Павел равнодушно берет его и бросает изображением вниз на прикроватную тумбочку.
- Дети останутся с моими родителями! У тебя ничего нет! Ты детдомовская и им ничего не дашь! Когда захочешь приходи!
У меня темнеет в глазах. Что? Их семья решила совсем меня уничтожить? Ведь Ангелина и Ванечка для меня все… Моя жизнь… Нет, только ни это…
Телефон мужа оживает. Роскошная блондинка и надпись « Девочка моя».
Боже… Неужели…Какая же я дура, какая….
— Я развожусь с тобой, — прозвучали слова мужа, а я выронила плюшевого медведя из рук.
—Макар, что ты такое говоришь… —заикаясь, едва выдавила. —Как же мы, как же наша семья?
— Теперь для меня это неважно, — цинично выдал муж. — Надеюсь у тебя хватит ума не устраивать истерики…
Сердце затопило льдом.
—Ты о нашей Асе подумал? — задрожал мой голос. Макар усмехнулся и качнул головой.
—Дочь можешь оставить себе, не претендую. Кристина мне все равно скоро родит нового ребенка.
Быстрый развод.
Мы с дочерью на улице.
Два с половиной года, чтобы научиться жить, стать сильной, но бывший муж разрушил все в один вечер.
— Вещи собирай. Я хочу свою семью обратно.
—Макар, что ты такое говоришь… —заикаясь, едва выдавила. —Как же мы, как же наша семья?
— Теперь для меня это неважно, — цинично выдал муж. — Надеюсь у тебя хватит ума не устраивать истерики…
Сердце затопило льдом.
—Ты о нашей Асе подумал? — задрожал мой голос. Макар усмехнулся и качнул головой.
—Дочь можешь оставить себе, не претендую. Кристина мне все равно скоро родит нового ребенка.
Быстрый развод.
Мы с дочерью на улице.
Два с половиной года, чтобы научиться жить, стать сильной, но бывший муж разрушил все в один вечер.
— Вещи собирай. Я хочу свою семью обратно.
Я открыла дверь и сначала подумала, что ошиблись. Молодая, очень ухоженная, с холодной улыбкой и глазами, в которых не было ни капли сомнения, а лишь злость и зависть.
Она не представилась. Просто бросила на тумбу у входа плотный белый конверт. Из него выскользнули фотографии.
Тимур. Постель. Она.
— Он мой, — сказала она. Ровно, спокойно, будто повторяла фразу из старой пьесы. — У нас будет двойня. Два сына. Так что, лошадка, можешь скакать отсюда. Ты своё уже отскакала. Наследника ты не дала — я дам.
Она развернулась и ушла.
А я стояла. В своём доме. С чужими фото в руках.
И будто вся жизнь — та, что была до этого момента — сгорела за один вдох.
Только пепел остался.
Пепел и огонь в груди.
И я ещё не знаю, как встану.
Но знаю точно: встану. И пусть горит всё к чертям. Но не я.
Она не представилась. Просто бросила на тумбу у входа плотный белый конверт. Из него выскользнули фотографии.
Тимур. Постель. Она.
— Он мой, — сказала она. Ровно, спокойно, будто повторяла фразу из старой пьесы. — У нас будет двойня. Два сына. Так что, лошадка, можешь скакать отсюда. Ты своё уже отскакала. Наследника ты не дала — я дам.
Она развернулась и ушла.
А я стояла. В своём доме. С чужими фото в руках.
И будто вся жизнь — та, что была до этого момента — сгорела за один вдох.
Только пепел остался.
Пепел и огонь в груди.
И я ещё не знаю, как встану.
Но знаю точно: встану. И пусть горит всё к чертям. Но не я.
Когда то он был плохим мальчишкой, а я — той самой девочкой пай. Мне не нужна была его любовь. Сила и стойкость его чувств меня пугала, мне хотелось бежать от него прочь, когда он просто шел вслед за мной из школы. Косуха небрежно расстёгнута, джинсы потерты... Вид бандитский, а глаза щенячьи смотрят в самую душу и просят о том, чего дать не могу, не умею.
Много лет прошло. Все перевернулось с ног на голову. Жизнь ломала и корежила меня, но вопреки всему моя спина пряма, а мой взгляд тверд. Мы давно уже взрослые, в его голосе та же хрипотца, а в глаза смотреть боюсь...
— Здравствуй, Льдинка, — бросает он. — Давно не виделись.
— Здравствуй, — отвожу взгляд я.
Много воды утекло, а я так же стою перед ним, гордая, глупая, нищая и все так же завишу от его чертовых грязных денег. Только теперь — он мой босс.
Много лет прошло. Все перевернулось с ног на голову. Жизнь ломала и корежила меня, но вопреки всему моя спина пряма, а мой взгляд тверд. Мы давно уже взрослые, в его голосе та же хрипотца, а в глаза смотреть боюсь...
— Здравствуй, Льдинка, — бросает он. — Давно не виделись.
— Здравствуй, — отвожу взгляд я.
Много воды утекло, а я так же стою перед ним, гордая, глупая, нищая и все так же завишу от его чертовых грязных денег. Только теперь — он мой босс.
- Мммм... Какое милое платьице.
Этот татуированный нахал смотрит на моё тело, как будто я его собственность.
- Хочешь поносить? - хмыкаю, складывая на груди руки в целях защиты от этого маньяка.
- Нет, спасибо, но я бы не прочь его снять.
Парни, что стояли с ним, заржали.
- Бедный Рома, даже одежды собственной нет, - не осталась в долгу.
- Я не Рома, Ласточка, - теперь у него вместо нахальной улыбки, оскал.
- А я и не Ласточка, - подхожу и смотрю зло в глаза.
Если эта клякса думает, что я его боюсь, то он ошибается. Не ради страха меня мама родила.
____________________________________
Этот татуированный нахал смотрит на моё тело, как будто я его собственность.
- Хочешь поносить? - хмыкаю, складывая на груди руки в целях защиты от этого маньяка.
- Нет, спасибо, но я бы не прочь его снять.
Парни, что стояли с ним, заржали.
- Бедный Рома, даже одежды собственной нет, - не осталась в долгу.
- Я не Рома, Ласточка, - теперь у него вместо нахальной улыбки, оскал.
- А я и не Ласточка, - подхожу и смотрю зло в глаза.
Если эта клякса думает, что я его боюсь, то он ошибается. Не ради страха меня мама родила.
____________________________________
Я уже собираюсь выключить ноутбук, и тут всплывает уведомление программы мессенджера.
"Без БАБ". Знакомое название, я видела такие уведомления на телефоне Дениса, моего мужа. Их чат с друзьями.
Я уже хотела было закрыть окно, но внизу мигнуло новое сообщение.
Андрей: "Денчик же завел себе новую молодую куклу, а я чем хуже!"
Я замираю. Холод медленно ползёт от затылка вниз по позвоночнику. Что за кукла у моего Денчика? Может, глупая шутка? Андрей всегда отличался пошлостью и остротами ниже пояса.
И тут я увидела сообщение, которое отправил мой муж:
Денис: "Да, могу себе позволить молодую любовницу!"
Мне становится дурно. Двадцать пять лет брака проносятся у меня перед глазами, и я читаю дальше...
"Без БАБ". Знакомое название, я видела такие уведомления на телефоне Дениса, моего мужа. Их чат с друзьями.
Я уже хотела было закрыть окно, но внизу мигнуло новое сообщение.
Андрей: "Денчик же завел себе новую молодую куклу, а я чем хуже!"
Я замираю. Холод медленно ползёт от затылка вниз по позвоночнику. Что за кукла у моего Денчика? Может, глупая шутка? Андрей всегда отличался пошлостью и остротами ниже пояса.
И тут я увидела сообщение, которое отправил мой муж:
Денис: "Да, могу себе позволить молодую любовницу!"
Мне становится дурно. Двадцать пять лет брака проносятся у меня перед глазами, и я читаю дальше...
– Тут, если верить анализам, – Славка скривившись смотрит в карту, – ты беременна?
– Тебя это не касается! – шиплю из последних сил.
И вдруг все равнодушие слетает с его лица, в глазах вспыхивает яростное пламя, а улыбка превращается в оскал!
– Ошибаешься, девочка, – он нависает надо мной, – Очень сильно ошибаешься! И если это мой ребенок, то я тебе не завидую!
Моя любовь, моя страсть, свет в моем окне, мой бывший… Тот, кому я сделала очень больно. Тот, чьего ребенка я ношу под сердцем. Сейчас от него зависит моя жизнь. Потому что он – мой доктор.
– Тебя это не касается! – шиплю из последних сил.
И вдруг все равнодушие слетает с его лица, в глазах вспыхивает яростное пламя, а улыбка превращается в оскал!
– Ошибаешься, девочка, – он нависает надо мной, – Очень сильно ошибаешься! И если это мой ребенок, то я тебе не завидую!
Моя любовь, моя страсть, свет в моем окне, мой бывший… Тот, кому я сделала очень больно. Тот, чьего ребенка я ношу под сердцем. Сейчас от него зависит моя жизнь. Потому что он – мой доктор.
Как же я устала от этих смотрин — и всегда по одному сценарию. Талаевы "просто пришли в гости". Просто нигде больше они не могли попить кофе. Просто решили со мной познакомиться. Просто начали расхваливать своего сына. Просто так мои родители решили пригласить их на выходные всей семьёй. Просто чтобы полюбоваться садом. И каждый раз я притворяюсь, что не понимаю, к чему всё это.
— Опять? — смеётся Милана.
— Опять. — отвечаю я. Не хочу знакомиться с очередным индюком.
— План тот же?
— Да.
— И кто счастливчик?
— Тамерлан Талаев. Спортсмен, красавчик — всё как под копирку.
— И что тебя всё время не устраивает?
— Я не хочу замуж за человека, которого мне подсовывают. Я хочу, чтобы мой будущий муж видел меня, а не моих родителей. Что за средневековые правила? "Женись на ней — у неё дед классный".
— Опять? — смеётся Милана.
— Опять. — отвечаю я. Не хочу знакомиться с очередным индюком.
— План тот же?
— Да.
— И кто счастливчик?
— Тамерлан Талаев. Спортсмен, красавчик — всё как под копирку.
— И что тебя всё время не устраивает?
— Я не хочу замуж за человека, которого мне подсовывают. Я хочу, чтобы мой будущий муж видел меня, а не моих родителей. Что за средневековые правила? "Женись на ней — у неё дед классный".
— Это не шутка?
— Нет. Я беременна.
— Ты выбрала худшее время. У меня другая. Я собирался подавать на развод!
— Что?
— Что слышала. Ты же учитель, ты должна была думать.
— А ты? Ты думал?
Он ушёл.
А я осталась — с ребёнком, без мужа и с отчаянием вместо поддержки.
Меня пытались уволить. Пристыдить. Сломать.
Но я — не из тех, кто опускает голову.
Теперь я — не чья-то жена.
Я — женщина, которая больше никому не подчиняется.
И он ещё пожалеет, что выбрал не ту.
— Нет. Я беременна.
— Ты выбрала худшее время. У меня другая. Я собирался подавать на развод!
— Что?
— Что слышала. Ты же учитель, ты должна была думать.
— А ты? Ты думал?
Он ушёл.
А я осталась — с ребёнком, без мужа и с отчаянием вместо поддержки.
Меня пытались уволить. Пристыдить. Сломать.
Но я — не из тех, кто опускает голову.
Теперь я — не чья-то жена.
Я — женщина, которая больше никому не подчиняется.
И он ещё пожалеет, что выбрал не ту.
Русские романы
Выберите полку для книги