Книги по тегу «властный герой»: ""
Молча следуя за побелевшей Дашей, я вошел в бунгало. Здесь не было даже вай-фая, но это меня не расстраивало. В отличие от Антона, я и не хотел бы работать.
Зато я с интересом рассматривал внутреннее убранство домика. Здесь был только холодильник, пара ящиков для хранения и одна огромная кровать.
Одна. Я заметил, как разглядывала её Даша. К её щекам прилил соблазнительный румянец. О чём она думала? О том, как окажется ночью в моих руках?
Ведь это всё наверняка знак, что за Дашей стоит приударить. Две недели в глуши у моря без взглядов коллег. Одна кровать.
Даша внезапно оглянулась, посмотрела поочерёдно на меня и на Антона. Её щёки загорелись сильнее, как будто она считала мой хищный настрой. А что, затащила нас в дыру и по полной ответит за свой косяк.
Мне почему-то показалось, что и Антон был того же мнения.
Зато я с интересом рассматривал внутреннее убранство домика. Здесь был только холодильник, пара ящиков для хранения и одна огромная кровать.
Одна. Я заметил, как разглядывала её Даша. К её щекам прилил соблазнительный румянец. О чём она думала? О том, как окажется ночью в моих руках?
Ведь это всё наверняка знак, что за Дашей стоит приударить. Две недели в глуши у моря без взглядов коллег. Одна кровать.
Даша внезапно оглянулась, посмотрела поочерёдно на меня и на Антона. Её щёки загорелись сильнее, как будто она считала мой хищный настрой. А что, затащила нас в дыру и по полной ответит за свой косяк.
Мне почему-то показалось, что и Антон был того же мнения.
Я устроилась помощницей к двум властным, богатым и невероятно притягательным боссам. Сначала я боялась их взглядов и сальных шуток, но командировка в Сочи всё изменила: ночное море, вино и их руки, от которых невозможно отказаться. Одна ночь с ними разрушила все мои запреты — и теперь я не знаю, где реальность, а где самое сладкое падение.
🔥 Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью... 🔥
🔥 Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью... 🔥
– Прекрати так нагло на меня смотреть, Лика, – Даниил перешел на едва различимый, темный шепот у самого ее уха, от которого у нее подкосились колени. – Прекрати играть с огнем. Иначе мне придется наказать тебя прямо здесь. Сорвать это чертово платье и показать, кто из нас умеет импровизировать. И мне будет абсолютно плевать на родителей, которые ждут нас в зале. Ты меня поняла?
Лика затаила дыхание, не в силах вымолвить ни слова. Воздух между ними превратился в чистый тротил. Еще секунда – и случится взрыв.
Лика затаила дыхание, не в силах вымолвить ни слова. Воздух между ними превратился в чистый тротил. Еще секунда – и случится взрыв.
Кассара Тильм шесть лет была женой дракона и удерживала дом Орвайров там, где гордости и силы было недостаточно. Но однажды её вызвали в Совет не для разговора, а для красивого изгнания.
Муж оставил ей старую мастерскую живых фонарей — заброшенное место на Нижней улице, которое все считали насмешкой. Только мастерская приняла Кассару иначе. Первый фонарь зажёгся после её имени, а вместе с ним проснулась тайна, способная изменить весь Лиргар.
Теперь Совету придётся пожалеть, что он отдал изгнанной жене дверь к настоящему свету.
Муж оставил ей старую мастерскую живых фонарей — заброшенное место на Нижней улице, которое все считали насмешкой. Только мастерская приняла Кассару иначе. Первый фонарь зажёгся после её имени, а вместе с ним проснулась тайна, способная изменить весь Лиргар.
Теперь Совету придётся пожалеть, что он отдал изгнанной жене дверь к настоящему свету.
Она — пышка за тридцать, мать двоих детей и кондитер, который мечтал о тихой жизни. Они — трое братьев-кавказцев, владельцев элитного ресторана, привыкших брать всё, что хотят. Её первая смена превращается в ловушку: новый унизительный наряд, пристальные взгляды и приказ — она работает только для них.
«Ты похожа на нашу мать, — говорит Фёдор. — Такая же. Пышная, домашняя. Она ушла, когда нам было десять. И теперь мы думаем: ты тоже уйдёшь? Или останешься?»
— Я остаюсь там, где мне платят, а не с вашими травмами.
— Тебе придётся с ними работать. Мы выбрали тебя, потому что ты не улыбаешься, как они. Ты держишься, как будто мы опасные. Это правильно. Мы опасные.
Она думала, что сможет сохранить дистанцию. Но когда трое мужчин решают сделать тебя своей — у тебя нет выбора. Только отдаться. Полностью. И узнать, что такое настоящая страсть, в которой нет места одиночеству.
«Ты похожа на нашу мать, — говорит Фёдор. — Такая же. Пышная, домашняя. Она ушла, когда нам было десять. И теперь мы думаем: ты тоже уйдёшь? Или останешься?»
— Я остаюсь там, где мне платят, а не с вашими травмами.
— Тебе придётся с ними работать. Мы выбрали тебя, потому что ты не улыбаешься, как они. Ты держишься, как будто мы опасные. Это правильно. Мы опасные.
Она думала, что сможет сохранить дистанцию. Но когда трое мужчин решают сделать тебя своей — у тебя нет выбора. Только отдаться. Полностью. И узнать, что такое настоящая страсть, в которой нет места одиночеству.
Мой муж, дракон-командор Таррен Эшкрофт, выбрал истинную при всём Совете.
Не меня.
Меня лишили имени, брака и будущего, а вместо компенсации отправили в заброшенную Обсерваторию Первого Пламени — место, куда приличные женщины исчезают из разговоров.
Только Обсерватория оказалась не пустой.
За её дверями прятались трое детей с огнём рода Эшкрофтов на запястьях. Наследники, которых Совет пытался стереть из памяти. Дети, о которых Таррену сказали, что их не существует.
Теперь ложная истинная хочет занять моё место, Совет требует отдать детей, а сам командор впервые стоит у моего порога не с приказом, а с просьбой поверить.
Но я больше не та женщина, которую можно сломать подписью.
Я спасу этих детей без него.
А если дракон хочет вернуть право стоять рядом — пусть сначала докажет, что умеет выбирать правду.
Не меня.
Меня лишили имени, брака и будущего, а вместо компенсации отправили в заброшенную Обсерваторию Первого Пламени — место, куда приличные женщины исчезают из разговоров.
Только Обсерватория оказалась не пустой.
За её дверями прятались трое детей с огнём рода Эшкрофтов на запястьях. Наследники, которых Совет пытался стереть из памяти. Дети, о которых Таррену сказали, что их не существует.
Теперь ложная истинная хочет занять моё место, Совет требует отдать детей, а сам командор впервые стоит у моего порога не с приказом, а с просьбой поверить.
Но я больше не та женщина, которую можно сломать подписью.
Я спасу этих детей без него.
А если дракон хочет вернуть право стоять рядом — пусть сначала докажет, что умеет выбирать правду.
В три часа ночи врач Анна Соколова прячет в карман халата бумаги о разводе и идёт на обход. Утром в её отделение привозят Артёма Громова — строителя, привыкшего отдавать приказы, но впервые беззащитного после инфаркта. Палата №7 — место, где срастаются не только швы, но и решения о новой жизни.
Она — терапевт и мама на пороге суда за опеку; он умеет возводить города, но не знает, как построить близость. Между ними — больничные коридоры, запах хлорки и кофе, девочка, ловящая снежинки, и фраза, которая меняет всё: «Ваше сердце с этим не согласно». Реалистичная история медленного сближения без сиропа, где ставки — здоровье, суд и смелость быть рядом.
Она — терапевт и мама на пороге суда за опеку; он умеет возводить города, но не знает, как построить близость. Между ними — больничные коридоры, запах хлорки и кофе, девочка, ловящая снежинки, и фраза, которая меняет всё: «Ваше сердце с этим не согласно». Реалистичная история медленного сближения без сиропа, где ставки — здоровье, суд и смелость быть рядом.
Меня трудно удивить.
Я видел слишком много грязи, чтобы ещё верить в случайности.
Но в ту ночь в контейнере я нахожу её. Связанную. С глазами, в которых страха меньше, чем упрямства.
Она не из моего мира. Она учит детей, держит слово и до последнего думает не о себе.
И именно поэтому я понимаю сразу: тот, кто тронул её, уже покойник. Просто пока ещё не знает об этом.
Я вытащу её.
Закрою собой.
Выжгу всё, что тянется к ней из тени.
Только вот она боится меня не меньше, чем тех, от кого я её спасаю.
И чем ближе я к ней, тем яснее понимаю — назад дороги уже не будет.
Я видел слишком много грязи, чтобы ещё верить в случайности.
Но в ту ночь в контейнере я нахожу её. Связанную. С глазами, в которых страха меньше, чем упрямства.
Она не из моего мира. Она учит детей, держит слово и до последнего думает не о себе.
И именно поэтому я понимаю сразу: тот, кто тронул её, уже покойник. Просто пока ещё не знает об этом.
Я вытащу её.
Закрою собой.
Выжгу всё, что тянется к ней из тени.
Только вот она боится меня не меньше, чем тех, от кого я её спасаю.
И чем ближе я к ней, тем яснее понимаю — назад дороги уже не будет.
— Не прикасайся ко мне, Громов, — ядовито шиплю я, вжимаясь лопатками в стену. — А то что, Смирнова? — его губы обжигают моё ухо, а рука ложится на талию, отрезая пути к отступлению. — Мы уже в аду. И выбраться отсюда сможем только вместе.
МАША: Я пришла в «Легис» за архивами о гибели моего отца и гонораром, который спасёт маму. Я готова перегрызть глотку любому, но моим напарником назначают одногруппника Стаса Громова. Я ненавижу его до дрожи. Но чем глубже мы вязнем в корпоративной грязи, тем яснее я понимаю: Стас — не тот, кем кажется. А настоящая угроза исходит совершенно от другого человека.
СТАС: Смирнова — это заноза. Дикая, неприступная, с глазами загнанной, но готовой к прыжку лани. Она смотрит на меня как на мусор, не подозревая, что мы оба — пешки на чужой доске. Маша должна была стать просто удобным инструментом, балластом для прикрытия. Но один шаг навстречу, одна искра — и меня срывает. Теперь я никому не позволю её тронуть!
МАША: Я пришла в «Легис» за архивами о гибели моего отца и гонораром, который спасёт маму. Я готова перегрызть глотку любому, но моим напарником назначают одногруппника Стаса Громова. Я ненавижу его до дрожи. Но чем глубже мы вязнем в корпоративной грязи, тем яснее я понимаю: Стас — не тот, кем кажется. А настоящая угроза исходит совершенно от другого человека.
СТАС: Смирнова — это заноза. Дикая, неприступная, с глазами загнанной, но готовой к прыжку лани. Она смотрит на меня как на мусор, не подозревая, что мы оба — пешки на чужой доске. Маша должна была стать просто удобным инструментом, балластом для прикрытия. Но один шаг навстречу, одна искра — и меня срывает. Теперь я никому не позволю её тронуть!
— Вылетаем завтра в шесть утра. Командировка на две недели в Париж, — лениво говорит мой новый босс.
Голос исполнительного директора звучит как приговор, а у меня внутри всё обрывается.
Моя жизнь разрушена: бывший муж сбежал, повесив на меня неподъемный кредит, а маленькому сыну срочно нужно дорогое лечение. У меня нет права на ошибку. Чтобы спасти ребёнка, я соглашаюсь на временную замену секретаря для высшего руководства компании. Две недели, баснословный гонорар и идеальный французский язык — вот и все условия.
По крайней мере, я так думала.
Мои шефы — Александр Ветров и Андрей Москвин. Недосягаемые, властные мужчины, перед которыми я робею как мышка. Они привыкли получать всё, что захотят. В Париже, за закрытыми дверями роскошного отеля, деловой этикет сгорает дотла. И теперь мне придется узнать, какова реальная цена моего спасения, когда на кону стоит не только работа, но и мое сердце.
Голос исполнительного директора звучит как приговор, а у меня внутри всё обрывается.
Моя жизнь разрушена: бывший муж сбежал, повесив на меня неподъемный кредит, а маленькому сыну срочно нужно дорогое лечение. У меня нет права на ошибку. Чтобы спасти ребёнка, я соглашаюсь на временную замену секретаря для высшего руководства компании. Две недели, баснословный гонорар и идеальный французский язык — вот и все условия.
По крайней мере, я так думала.
Мои шефы — Александр Ветров и Андрей Москвин. Недосягаемые, властные мужчины, перед которыми я робею как мышка. Они привыкли получать всё, что захотят. В Париже, за закрытыми дверями роскошного отеля, деловой этикет сгорает дотла. И теперь мне придется узнать, какова реальная цена моего спасения, когда на кону стоит не только работа, но и мое сердце.
Выберите полку для книги