Книги по тегу «от ненависти до любви»: ""
Я — простая студентка филфака, чья жизнь была абсолютно нормальной до случайного столкновения на улице.
Он — могущественный Альфа-изгой, давно похоронивший свою душу и поклявшийся больше никогда не любить.
Я не знала, что оборотни существуют, пока не оказалась мишенью для его кровных врагов. Теперь я — его пленница «во благо». Он запер меня в своей стае, окружил охраной и требует подчинения.
Но с каждым днем огромный черный волк подбирается все ближе. Он требует поставить метку, а я клянусь, что никогда не сдамся зверю.
Вот только как быть, когда от одного его рыка предательски замирает сердце?
Он — могущественный Альфа-изгой, давно похоронивший свою душу и поклявшийся больше никогда не любить.
Я не знала, что оборотни существуют, пока не оказалась мишенью для его кровных врагов. Теперь я — его пленница «во благо». Он запер меня в своей стае, окружил охраной и требует подчинения.
Но с каждым днем огромный черный волк подбирается все ближе. Он требует поставить метку, а я клянусь, что никогда не сдамся зверю.
Вот только как быть, когда от одного его рыка предательски замирает сердце?
Еще вчера я управляла чужими домами. Сегодня меня зовут Эсса Ренн, у меня есть старый дом на пятнадцать комнат и семь дней до его сноса.
Проблема не в протекающей крыше и почти пустом кошельке. Проблема в том, что моего дома официально не существует. У него нет адреса, его нет на городской карте, а между соседними зданиями нет даже места, где он стоит.
Уйти проще всего. Только я слишком долго приводила в порядок чужую недвижимость, чтобы отказаться от первой, которая стала моей. Значит, будут жильцы, мастерские, доход и нормальное хозяйство.
Но старые планы показывают невозможное: с карты исчез не только мой адрес. А Кайр Тевен, городской мерщик, присланный подписать снос, первым замечает то же самое.
Чем точнее становятся наши измерения, тем опаснее один простой вопрос:
кто и зачем решил, что целый кусок города может перестать существовать?
Проблема не в протекающей крыше и почти пустом кошельке. Проблема в том, что моего дома официально не существует. У него нет адреса, его нет на городской карте, а между соседними зданиями нет даже места, где он стоит.
Уйти проще всего. Только я слишком долго приводила в порядок чужую недвижимость, чтобы отказаться от первой, которая стала моей. Значит, будут жильцы, мастерские, доход и нормальное хозяйство.
Но старые планы показывают невозможное: с карты исчез не только мой адрес. А Кайр Тевен, городской мерщик, присланный подписать снос, первым замечает то же самое.
Чем точнее становятся наши измерения, тем опаснее один простой вопрос:
кто и зачем решил, что целый кусок города может перестать существовать?
— Отпусти!
— Рот закрой.
— Если он узнает, что ты меня пальцем тронул, он… — грубо зажимает мой рот рукой и вжимает меня в стену собой, заслоняя от всего мира.
— Она туда побежала! Шевелитесь! — шаги моих преследователей удаляются. Воцаряется тишина. Рука с моего рта исчезает, но этот гад не отходит.
— Он тебя по стенке размажет… — дрожу в его хватке. Острый взгляд бойца проходится по моему лицу и замирает на губах.
— Значит, сдерживаться ни к чему…
Он лучший боксер боев без правил, а я игрушка его босса. Между нами пропасть из острых ножей и копий. Ему нельзя даже смотреть в мою сторону, а мне нельзя оставаться с ним наедине. Но по стечению обстоятельств именно он спасает меня от банды врагов. И именно с ним мне приходится провести целую неделю под одной крышей.
— Рот закрой.
— Если он узнает, что ты меня пальцем тронул, он… — грубо зажимает мой рот рукой и вжимает меня в стену собой, заслоняя от всего мира.
— Она туда побежала! Шевелитесь! — шаги моих преследователей удаляются. Воцаряется тишина. Рука с моего рта исчезает, но этот гад не отходит.
— Он тебя по стенке размажет… — дрожу в его хватке. Острый взгляд бойца проходится по моему лицу и замирает на губах.
— Значит, сдерживаться ни к чему…
Он лучший боксер боев без правил, а я игрушка его босса. Между нами пропасть из острых ножей и копий. Ему нельзя даже смотреть в мою сторону, а мне нельзя оставаться с ним наедине. Но по стечению обстоятельств именно он спасает меня от банды врагов. И именно с ним мне приходится провести целую неделю под одной крышей.
– Сегодня всё заканчивается, – произносит он ровным, деловым голосом без прежней влюблённой восторженности.
– Что… что заканчивается?– переспрашиваю заикаясь.
– Роман, Арина. Наш прекрасный, волшебный короткий роман… – Он встаёт, и идёт к стулу, на котором аккуратно сложена его одежда. – Все романы когда-нибудь заканчиваются, – продолжает он.– Наш – сегодня.
Мозг отказывается обрабатывать его слова. Он шутит? Это странная, неуместная шутка!..
– Ты… что ты говоришь? – собственный голос кажется тонким, как стекло. – Сегодня мы идём в ЗАГС. Ты сам… предложил. Вчера.
Он застёгивает ремень, щелчок пряжки звучит оглушительно громко.
– Вчера был прекрасный вечер. И ты была прекрасна. Игра стоила свеч. Но сегодня утром у меня самолёт в Москву. Дела не ждут! – Он надевает рубашку, не глядя на меня. – Спасибо за доставленное удовольствие. Было очень… трогательно.
– Что… что заканчивается?– переспрашиваю заикаясь.
– Роман, Арина. Наш прекрасный, волшебный короткий роман… – Он встаёт, и идёт к стулу, на котором аккуратно сложена его одежда. – Все романы когда-нибудь заканчиваются, – продолжает он.– Наш – сегодня.
Мозг отказывается обрабатывать его слова. Он шутит? Это странная, неуместная шутка!..
– Ты… что ты говоришь? – собственный голос кажется тонким, как стекло. – Сегодня мы идём в ЗАГС. Ты сам… предложил. Вчера.
Он застёгивает ремень, щелчок пряжки звучит оглушительно громко.
– Вчера был прекрасный вечер. И ты была прекрасна. Игра стоила свеч. Но сегодня утром у меня самолёт в Москву. Дела не ждут! – Он надевает рубашку, не глядя на меня. – Спасибо за доставленное удовольствие. Было очень… трогательно.
❗️ПЕРВАЯ ЧАСТЬ ДИЛОГИИ❗️
Девушка, сидящая рядом, похожа на полотно. Бледная, испуганная. Каждая мышца на её теле заметно дрожит, и это видно так отчётливо, потому что платье, которое на неё надели – не скрывает вообще ничего. Одно движение и я могу снять его полностью.
Но не делаю этого.
Она молода. Очень. Круглый овал лица, пухлые губы, что потрескались и каждые две секунды сжимаются в тонкую линию. Тёмные волосы уложены в аккуратную причёску, но видно, что ей это несвойственно.
Она красива. Наивна. И непорочна. Таких хочется испортить, потому что знаешь – потом это всё будет принадлежать тебе.
Только вот… уже принадлежит.
И у меня лишь два вопроса: как это божье создание вообще попала на аукцион? И что мне с ней делать, чтобы её по чистой случайности не хватил инфаркт?
Девушка, сидящая рядом, похожа на полотно. Бледная, испуганная. Каждая мышца на её теле заметно дрожит, и это видно так отчётливо, потому что платье, которое на неё надели – не скрывает вообще ничего. Одно движение и я могу снять его полностью.
Но не делаю этого.
Она молода. Очень. Круглый овал лица, пухлые губы, что потрескались и каждые две секунды сжимаются в тонкую линию. Тёмные волосы уложены в аккуратную причёску, но видно, что ей это несвойственно.
Она красива. Наивна. И непорочна. Таких хочется испортить, потому что знаешь – потом это всё будет принадлежать тебе.
Только вот… уже принадлежит.
И у меня лишь два вопроса: как это божье создание вообще попала на аукцион? И что мне с ней делать, чтобы её по чистой случайности не хватил инфаркт?
Феликс Громов – нападающий хоккейной команды, наследник бизнес-империи и мой ночной кошмар.
Я не искала с ним встреч. Наоборот – обходила стороной. Но одна случайная встреча и секрет, который я не должна была узнать, изменили все.
Теперь у него есть повод быть рядом. А у меня – причина ненавидеть его еще сильнее.
Я не искала с ним встреч. Наоборот – обходила стороной. Но одна случайная встреча и секрет, который я не должна была узнать, изменили все.
Теперь у него есть повод быть рядом. А у меня – причина ненавидеть его еще сильнее.
Мажор приближается, опомниться не успеваю, как он берет меня на руки, несёт и кидает на кровать. Нависает надо мной:
— Ты никуда не уйдёшь, теперь ты моя жена. И я возьму тебя прямо сейчас. Понимаю: первый раз, ты боишься… Не переживай, я буду аккуратным.
Не знаю, зачем слушаю этот бред.
— У нас фиктивный брак, — хочу прокричать, но получается полушёпотом.
— Я передумал. Брак настоящий.
— Что значит передумал? — спрашиваю, а рука Артура тем временем распахивает мой халат.
— Ты никуда не уйдёшь, теперь ты моя жена. И я возьму тебя прямо сейчас. Понимаю: первый раз, ты боишься… Не переживай, я буду аккуратным.
Не знаю, зачем слушаю этот бред.
— У нас фиктивный брак, — хочу прокричать, но получается полушёпотом.
— Я передумал. Брак настоящий.
— Что значит передумал? — спрашиваю, а рука Артура тем временем распахивает мой халат.
- Что вырядилась, выставив себя на всеобщее обозрение? Папика пришла искать? Как своя мать?!- накидывается на меня сводный братец.
- Я выгляжу целомудреннее, чем все ваши «скромняжки» вместе взятые. Что ты забыл в женской уборной? Иди к своей невесте, заждалась!
Он презрительно кривит лицо.
- Строптивая… Мутная…
- Если такая мутная, что смотришь на меня все время, словно я бриллиант сверкающий?!
Заур делает последний шаг, отделяющий нас. Прижимается почти вплотную.
- Наступит день, Наташа, и я приду за тобой…- шепчет хрипло и низко, - И никто тебе не поможет. Запомни этот разговор, сводная сестричка…
Этот день наступил раньше, чем я надеялась. Кавказский отчим, взявший мою мать «второй женой», скоропостижно скончался и теперь от его наследника зависит наша с матерью участь…
Что можно ждать от высокомерного богатого кавказца, которым движет одержимость, ненависть и жажда мести? Я думала, что хуже быть не может. Ошибалась. Гораздо страшнее, когда такие начинают любить…
- Я выгляжу целомудреннее, чем все ваши «скромняжки» вместе взятые. Что ты забыл в женской уборной? Иди к своей невесте, заждалась!
Он презрительно кривит лицо.
- Строптивая… Мутная…
- Если такая мутная, что смотришь на меня все время, словно я бриллиант сверкающий?!
Заур делает последний шаг, отделяющий нас. Прижимается почти вплотную.
- Наступит день, Наташа, и я приду за тобой…- шепчет хрипло и низко, - И никто тебе не поможет. Запомни этот разговор, сводная сестричка…
Этот день наступил раньше, чем я надеялась. Кавказский отчим, взявший мою мать «второй женой», скоропостижно скончался и теперь от его наследника зависит наша с матерью участь…
Что можно ждать от высокомерного богатого кавказца, которым движет одержимость, ненависть и жажда мести? Я думала, что хуже быть не может. Ошибалась. Гораздо страшнее, когда такие начинают любить…
— Этого больше не повторится, — рвано выдохнула я.
Босс кивнул. Ответил низко, скользя по мне цепким, лукавым взглядом:
— Конечно нет. Очень надеюсь на твою выдержку, Ева. Это важная конференция, я ждал ее несколько месяцев. И нам не должны помешать твои… навязчивые мысли.
Почти рыча от ярости, я выскочила из машины. Не заметив, как на его лице растянулась коварная улыбка.
Он — мой босс. Давид Бурцев. Жесткий, безумно привлекательный и чертовски самоуверенный. Он выедает мое терпение чайной ложечкой. Пробирается под кожу цепким взглядом, заставляя меня плавиться.
Между нами нет понимания. Только бешеное противостояние… и безумное притяжение.
А еще — неделя вдвоем на выездной конференции. Которая, кажется, подстроена им специально…
Босс кивнул. Ответил низко, скользя по мне цепким, лукавым взглядом:
— Конечно нет. Очень надеюсь на твою выдержку, Ева. Это важная конференция, я ждал ее несколько месяцев. И нам не должны помешать твои… навязчивые мысли.
Почти рыча от ярости, я выскочила из машины. Не заметив, как на его лице растянулась коварная улыбка.
Он — мой босс. Давид Бурцев. Жесткий, безумно привлекательный и чертовски самоуверенный. Он выедает мое терпение чайной ложечкой. Пробирается под кожу цепким взглядом, заставляя меня плавиться.
Между нами нет понимания. Только бешеное противостояние… и безумное притяжение.
А еще — неделя вдвоем на выездной конференции. Которая, кажется, подстроена им специально…
🔥ЗАВЕРШЕНА, ПОЛНЫЙ ТЕКСТ🔥— Посмотри в зеркало, Яна. Тебе сорок пять. Ты увяла.
В день серебряной свадьбы муж швыряет мне документы о разводе, а наша трёхлетняя дочь невинно спрашивает, почему папа качает чужую тётю на коленках, прямо как её.
Вместо раскаяния Вадим выставляет меня на улицу без денег, без дома и без права забрать ребёнка.
А ночью мою машину протаранил его внедорожник.
Пока я лежала в больнице между жизнью и смертью, муж подделал экспертизы, обвинил меня в пьяной аварии и забрал у меня дочь.
Теперь он ещё и грозит мне тюрьмой — за то, что подстроил сам.
Он уверен, что сломал меня окончательно.
Что я приползу обратно, подпишу любые бумаги и исчезну из его новой красивой жизни.
Но двадцать пять лет я была не просто женой.
Я была рядом, когда строилась его империя.
И я помню то, о чём ему давно стоило забыть.
Ты совершил самую жестокую ошибку в своей жизни, Вадим.
Я выжила. И теперь я вернусь за дочерью. А потом заберу у тебя всё.
В день серебряной свадьбы муж швыряет мне документы о разводе, а наша трёхлетняя дочь невинно спрашивает, почему папа качает чужую тётю на коленках, прямо как её.
Вместо раскаяния Вадим выставляет меня на улицу без денег, без дома и без права забрать ребёнка.
А ночью мою машину протаранил его внедорожник.
Пока я лежала в больнице между жизнью и смертью, муж подделал экспертизы, обвинил меня в пьяной аварии и забрал у меня дочь.
Теперь он ещё и грозит мне тюрьмой — за то, что подстроил сам.
Он уверен, что сломал меня окончательно.
Что я приползу обратно, подпишу любые бумаги и исчезну из его новой красивой жизни.
Но двадцать пять лет я была не просто женой.
Я была рядом, когда строилась его империя.
И я помню то, о чём ему давно стоило забыть.
Ты совершил самую жестокую ошибку в своей жизни, Вадим.
Я выжила. И теперь я вернусь за дочерью. А потом заберу у тебя всё.
Выберите полку для книги