Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
- Мам, а можно мы Игоря с его мамой к нам на день рождения позовём? – мои хорошие, праздник только через неделю, а у них подготовка полным ходом.
- Ну, я думаю, можно… а кто это? У вас в классе Игоря вроде же нет.
- Папа сказал, что он теперь наш брат! – без задней мысли выкладывает мне Тимофей.
- Ну ты чего, это тайна! – одёргивает его Богдан. – Теперь папа с тёть Ирой нас никуда не возьмут!
Вот так я узнала, что бывшая любовь моего мужа снова появилась на его горизонте…
- Я давно хотел тебе рассказать, - Сергей собирал вещи в чемодан, запихивая всё как попало. – Я честно пробовал тебя полюбить, Валь, но ты не она, понимаешь? На развод сам подам, а ты ищи себе что-нибудь поменьше, я всё делить буду!
Не плачу! Слезинки моей он не увидит! Как и имущества, забыл, наверное, что всё у нас на моей родне… иди к своей любушке с голым задом, дорогой!
- Ну, я думаю, можно… а кто это? У вас в классе Игоря вроде же нет.
- Папа сказал, что он теперь наш брат! – без задней мысли выкладывает мне Тимофей.
- Ну ты чего, это тайна! – одёргивает его Богдан. – Теперь папа с тёть Ирой нас никуда не возьмут!
Вот так я узнала, что бывшая любовь моего мужа снова появилась на его горизонте…
- Я давно хотел тебе рассказать, - Сергей собирал вещи в чемодан, запихивая всё как попало. – Я честно пробовал тебя полюбить, Валь, но ты не она, понимаешь? На развод сам подам, а ты ищи себе что-нибудь поменьше, я всё делить буду!
Не плачу! Слезинки моей он не увидит! Как и имущества, забыл, наверное, что всё у нас на моей родне… иди к своей любушке с голым задом, дорогой!
❤️ – Не устраивай сцен, Лила, – муж холоден и непреклонен.
– Мне казалось, что наш брак будет основан хотя бы на уважении, – выговариваю глухо.
– Не разыгрывай сцен, дорогая. Ты изначально знала, что являешься для меня всего лишь договорной женой. Не более.
Слезы катятся по щекам, когда смотрю в суровое лицо мужа.
– Ты выставил собственную жену на посмешище перед всеми. Как ты можешь, Халид?!
– Прекрати драматизировать. У меня есть свои потребности…
Горло спазмом сковывает, когда шепчу тихо:
– А также право на вторую жену. Просто отпусти меня, Халид… дай уйти… и я не буду мешать твоему счастью…
__
С болью в груди я разворачиваюсь и ухожу, храня под сердцем тайну, о которой неверный муж не должен никогда узнать…
ПРОШУ ОТЛОЖИТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКУ И ПОСТАВИТЬ "НРАВИТСЯ")
продолжение через день
– Мне казалось, что наш брак будет основан хотя бы на уважении, – выговариваю глухо.
– Не разыгрывай сцен, дорогая. Ты изначально знала, что являешься для меня всего лишь договорной женой. Не более.
Слезы катятся по щекам, когда смотрю в суровое лицо мужа.
– Ты выставил собственную жену на посмешище перед всеми. Как ты можешь, Халид?!
– Прекрати драматизировать. У меня есть свои потребности…
Горло спазмом сковывает, когда шепчу тихо:
– А также право на вторую жену. Просто отпусти меня, Халид… дай уйти… и я не буду мешать твоему счастью…
__
С болью в груди я разворачиваюсь и ухожу, храня под сердцем тайну, о которой неверный муж не должен никогда узнать…
ПРОШУ ОТЛОЖИТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКУ И ПОСТАВИТЬ "НРАВИТСЯ")
продолжение через день
- Отойди от меня! Мне тяжело дышать!
- Оу, я заставляю тебя задыхаться? - игриво бормочет Исаков.
- Да! Твоя туалетная вода воняет, ясно?!
- Ты заведена, Няшка, - говорит он, используя прозвище, которое меня бесит наравне с Кудрявой. - Заведена так, что тебя аж трясет всю. Смотри, все руки в мурашках.
- Да что тебе нужно?! Чего ты хочешь?!
- Тебя.
Он бесит меня до невозможности! В прошлом году из-за больной игры, в которую играет он и его друзья, я сломала ногу. Потому что Захар Исаков выбрал меня своей жертвой. Я надеялась, что он уже забыл обо мне, но и в этом году он не успокоится, пока не получит то, к чему так стремится.
- Оу, я заставляю тебя задыхаться? - игриво бормочет Исаков.
- Да! Твоя туалетная вода воняет, ясно?!
- Ты заведена, Няшка, - говорит он, используя прозвище, которое меня бесит наравне с Кудрявой. - Заведена так, что тебя аж трясет всю. Смотри, все руки в мурашках.
- Да что тебе нужно?! Чего ты хочешь?!
- Тебя.
Он бесит меня до невозможности! В прошлом году из-за больной игры, в которую играет он и его друзья, я сломала ногу. Потому что Захар Исаков выбрал меня своей жертвой. Я надеялась, что он уже забыл обо мне, но и в этом году он не успокоится, пока не получит то, к чему так стремится.
И тут я вспоминаю, кто такая Зоя. Моя подруга тоже здесь. Почему они оба рядом и что собираются отключать?
— Что ты делаешь?! Зоя! Отойди немедленно! — слышу, как что-то с грохотом падает и шуршание аппарата прекращается, наступает нереальная тишина, которая мне лично кажется вечностью. Становится так тихо, что я слышу дыхание Аркадия рядом с моим лицом.
Но тут же начинают надрываться приборы, противно пищат, завывают сиренами.
— Все, вернула на место, — удовлетворенно говорит женщина. — Подумаешь, на секунду из розетки прибор выключила…
Так вот почему я не чувствую, что дышу. На грудь словно каменная плита свалилась, не шелохнуться.
— Она что, не дышит? — испуганный голос мужа. — Слава-Слава! Зови врача срочно! Ты ее убила, Зоя!
— Что ты делаешь?! Зоя! Отойди немедленно! — слышу, как что-то с грохотом падает и шуршание аппарата прекращается, наступает нереальная тишина, которая мне лично кажется вечностью. Становится так тихо, что я слышу дыхание Аркадия рядом с моим лицом.
Но тут же начинают надрываться приборы, противно пищат, завывают сиренами.
— Все, вернула на место, — удовлетворенно говорит женщина. — Подумаешь, на секунду из розетки прибор выключила…
Так вот почему я не чувствую, что дышу. На грудь словно каменная плита свалилась, не шелохнуться.
— Она что, не дышит? — испуганный голос мужа. — Слава-Слава! Зови врача срочно! Ты ее убила, Зоя!
Смотрю на расцарапанную спину лучшего друга моего брата.
— Ты что, с этой грымзой спал? — возмущенно округляю глаза. — Она же “ментовка”. Надзиратель твой…
— Иди в куклы поиграй, а ко мне не цепляйся, — рявкает он. — Взрослые сами разберутся...
— Я не ребенок, Назар! Мне двадцать!
— Так вот, катись отсюда «неребенок», — он дергает меня за руку, приближает свое лицо к моему и рычит. — И забудь, что видела!
Лучший друг моего брата всегда был гадом - наглым и беспринципным. О нем ходила дурная слава. Он в бандитских разборках участвовал. Менял девушек как перчатки.
И даже спустя десять лет Назар не изменился. Ни спортивные тачки, ни брендовые шмотки не могут скрыть его бандитское нутро.
И я бы рада забыть о нем, но по стечению обстоятельств нам придется прожить под одной крышей целый месяц.
— Ты что, с этой грымзой спал? — возмущенно округляю глаза. — Она же “ментовка”. Надзиратель твой…
— Иди в куклы поиграй, а ко мне не цепляйся, — рявкает он. — Взрослые сами разберутся...
— Я не ребенок, Назар! Мне двадцать!
— Так вот, катись отсюда «неребенок», — он дергает меня за руку, приближает свое лицо к моему и рычит. — И забудь, что видела!
Лучший друг моего брата всегда был гадом - наглым и беспринципным. О нем ходила дурная слава. Он в бандитских разборках участвовал. Менял девушек как перчатки.
И даже спустя десять лет Назар не изменился. Ни спортивные тачки, ни брендовые шмотки не могут скрыть его бандитское нутро.
И я бы рада забыть о нем, но по стечению обстоятельств нам придется прожить под одной крышей целый месяц.
~БЕСПЛАТНО~
Для окружающих он – Бес, а для меня лучший друг Костя. Наглый, безбашенный, бабник и неисправимый холостяк. Однажды он помог мне, подобрал буквально с улицы и приютил, а я безумно в него влюбилась. Каждый раз, когда он с другой, моё сердце рвётся на части, но единственное, что я могу себе позволить - это дружбу с ним.
– Ань, ты серьёзно? – шепчет Костя, склонившись надо мной.
– Конечно, мне уже скоро двадцать пять, пора замуж.
– Так ты выходишь замуж за него, потому что пора, или потому что любишь?
Хочу сказать: "Потому что люблю тебя", но язык не поворачивается.
Да и что это даст?
Он ведь никогда не полюбит меня, потому что уже любит другую.
Для окружающих он – Бес, а для меня лучший друг Костя. Наглый, безбашенный, бабник и неисправимый холостяк. Однажды он помог мне, подобрал буквально с улицы и приютил, а я безумно в него влюбилась. Каждый раз, когда он с другой, моё сердце рвётся на части, но единственное, что я могу себе позволить - это дружбу с ним.
– Ань, ты серьёзно? – шепчет Костя, склонившись надо мной.
– Конечно, мне уже скоро двадцать пять, пора замуж.
– Так ты выходишь замуж за него, потому что пора, или потому что любишь?
Хочу сказать: "Потому что люблю тебя", но язык не поворачивается.
Да и что это даст?
Он ведь никогда не полюбит меня, потому что уже любит другую.
— Браво! Текстура феноменальная. Кто автор? — восхитился критик, пробуя мой десерт.
Я сделала шаг из тени, ожидая похвалы мужа. Но Антон улыбнулся не мне. Он притянул к себе молоденькую любовницу:
— Это творение нашей юной звездочки, Алисы.
В тот вечер я потеряла всё. «Ты устарела, Лена. Твои рецепты — скука. Ты просто технолог, а Алиса — вдохновение», — заявил муж, вышвыривая меня из бизнеса, который мы строили вместе. — «Всё, что ты делала в браке, принадлежит мне! По закону! Если ты посмеешь подать хоть одну позицию из моего меню, я засужу тебя! Я раздену тебя догола, Лена! Ты будешь милостыню просить у метро! Ты поняла меня?!»
Я ушла с одним набором ножей. Сменила блеск семейного ресторана на запах пережаренного масла в придорожном кафе.
Я думала, это конец.
Пока однажды в эту дыру не зашёл...
Я сделала шаг из тени, ожидая похвалы мужа. Но Антон улыбнулся не мне. Он притянул к себе молоденькую любовницу:
— Это творение нашей юной звездочки, Алисы.
В тот вечер я потеряла всё. «Ты устарела, Лена. Твои рецепты — скука. Ты просто технолог, а Алиса — вдохновение», — заявил муж, вышвыривая меня из бизнеса, который мы строили вместе. — «Всё, что ты делала в браке, принадлежит мне! По закону! Если ты посмеешь подать хоть одну позицию из моего меню, я засужу тебя! Я раздену тебя догола, Лена! Ты будешь милостыню просить у метро! Ты поняла меня?!»
Я ушла с одним набором ножей. Сменила блеск семейного ресторана на запах пережаренного масла в придорожном кафе.
Я думала, это конец.
Пока однажды в эту дыру не зашёл...
Родители поставили мне ультиматум: или я женюсь на страшиле, которую выбрали на Кавказе они, или привожу им свою столичную жену.
Срок неделя!
Вот только жены у меня нет и не предвидится. Думаете, я не решу этот вопрос? Вы плохо меня знаете.
Я могу влезть без мыла даже в ж... В женитьбу, да. Только о том, что я буду делать со своими родителями, арендованной женой и ее взбешенным братом – своим сослуживцем после всего этого, я сразу как-то не подумал...
Срок неделя!
Вот только жены у меня нет и не предвидится. Думаете, я не решу этот вопрос? Вы плохо меня знаете.
Я могу влезть без мыла даже в ж... В женитьбу, да. Только о том, что я буду делать со своими родителями, арендованной женой и ее взбешенным братом – своим сослуживцем после всего этого, я сразу как-то не подумал...
✔️ С чего начать? Наверно, с того, что я любила. Сильно, беззаветно! Но Он предал. Исчез, оставив меня беременной. Мама заставила выйти замуж, отобрала ребенка. Я думала, что он погиб при родах. Через много лет я узнала, что моя дочь жива. И я найду ее, чего бы мне это не стоило!
***-***
✔️- Уходи, - рычу, размазывая слезы. – Ты уничтожил меня, растоптал. Ты не имеешь права находиться рядом с нами. Даже воздухом одним дышать!
Лицо Макса перекошено от боли и отчаяния. Руки дрожат, а порванная рубаха постепенно напитывается кровью.
Мне бы взять его, обогреть, расцеловать. Но обида сильнее. Она наполняет меня до краев, не оставляя место прощению.
***-***
✔️- Уходи, - рычу, размазывая слезы. – Ты уничтожил меня, растоптал. Ты не имеешь права находиться рядом с нами. Даже воздухом одним дышать!
Лицо Макса перекошено от боли и отчаяния. Руки дрожат, а порванная рубаха постепенно напитывается кровью.
Мне бы взять его, обогреть, расцеловать. Но обида сильнее. Она наполняет меня до краев, не оставляя место прощению.
— Алина верит тому, во что хочет верить.
— А если начнёт истерить?
— У неё карты клиник толще рабочих отчётов. Таблетки, нервы, бессонница. Если понадобится, покажем, что нестабильна.
Пять лет клиник, уколов и пустых надежд. Врачи почти не оставляли моему мужу шансов стать отцом естественным путём.
А потом я увидела его машину у дома сестры.
Марина пять месяцев беременна. От Егора.
И пока я стояла за дверью, они уже решали, почему я не стану сопротивляться.
Через минуту пришло сообщение:
«Родная, я задерживаюсь с клиентом. Не жди меня к ужину».
Он рассчитывал, что я сломаюсь.
Вместо этого я сняла кольцо и набрала адвоката.
А потом вернулся Артём Савельев — человек, которого Егор когда-то уничтожил моей же верой в него.
И, похоже, измена — далеко не единственное, о чём мой муж мне лгал.
— А если начнёт истерить?
— У неё карты клиник толще рабочих отчётов. Таблетки, нервы, бессонница. Если понадобится, покажем, что нестабильна.
Пять лет клиник, уколов и пустых надежд. Врачи почти не оставляли моему мужу шансов стать отцом естественным путём.
А потом я увидела его машину у дома сестры.
Марина пять месяцев беременна. От Егора.
И пока я стояла за дверью, они уже решали, почему я не стану сопротивляться.
Через минуту пришло сообщение:
«Родная, я задерживаюсь с клиентом. Не жди меня к ужину».
Он рассчитывал, что я сломаюсь.
Вместо этого я сняла кольцо и набрала адвоката.
А потом вернулся Артём Савельев — человек, которого Егор когда-то уничтожил моей же верой в него.
И, похоже, измена — далеко не единственное, о чём мой муж мне лгал.
Выберите полку для книги