Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
— Это... Таня?
— Да. Моя жена.
Дамир возвращает снимки, но я не хочу брать их в руки.
В его глазах откровенная растерянность. Примерно такая же была у меня самого, когда я увидел фотографии.
— И что ты собираешься делать?
Я смотрю в окно и не могу ответить на его вопрос. Точнее, я знаю ответ, но сказать не решаюсь.
В груди — пустота и одновременно такая боль, что, кажется, сердце разорвётся.
— Амир, не руби! Поговори с ней.
— О чём? Что она мне может сказать об… этом, — снова киваю в сторону снимков. — Я люблю её. Так люблю, что иногда, кажется, даже задыхаюсь от своей любви. Но после того, что я увидел, понимаю: больше не смогу быть с ней. Эти фото изменили всё. Они показали мне женщину, которую я не знал.
— То есть ты собираешься разводиться?
— Да. Разводиться, — говорю я твёрдо, хотя голос предательски хрипит. — Но мне этого мало. Я заберу у неё сына.
— Да. Моя жена.
Дамир возвращает снимки, но я не хочу брать их в руки.
В его глазах откровенная растерянность. Примерно такая же была у меня самого, когда я увидел фотографии.
— И что ты собираешься делать?
Я смотрю в окно и не могу ответить на его вопрос. Точнее, я знаю ответ, но сказать не решаюсь.
В груди — пустота и одновременно такая боль, что, кажется, сердце разорвётся.
— Амир, не руби! Поговори с ней.
— О чём? Что она мне может сказать об… этом, — снова киваю в сторону снимков. — Я люблю её. Так люблю, что иногда, кажется, даже задыхаюсь от своей любви. Но после того, что я увидел, понимаю: больше не смогу быть с ней. Эти фото изменили всё. Они показали мне женщину, которую я не знал.
— То есть ты собираешься разводиться?
— Да. Разводиться, — говорю я твёрдо, хотя голос предательски хрипит. — Но мне этого мало. Я заберу у неё сына.
Он лишён слуха и голоса, но стал самым страшным оружием криминального мира. Безупречный механизм для чужой воли, глухонемой палач никогда не знал жалости, пока не встретил её — дочь своего босса. Теперь каждый его шаг под прицелом, а каждое прикосновение к ней может стать последним. Чтобы спасти ту, ради которой он готов предать весь синдикат, палачу придётся использовать своё самое смертоносное оружие против тех, кто платит ему зарплату. Хватит ли у немого убийцы сил разорвать цепи долга, написанные кровью?
Он — генерал, убийца её отца, холодный монстр с серыми глазами.
Она — его пленница, дочь врага, единственная, кого он не может убить.
Между ними ненависть, острая как клинок.
Но в темноте подземелья ненависть становится телом, становится прикосновением, становится тем, что нельзя назвать ничем, кроме как: одержимость.
Пять лет он смотрел издалека. Теперь он обладает ею.
Она — его пленница, дочь врага, единственная, кого он не может убить.
Между ними ненависть, острая как клинок.
Но в темноте подземелья ненависть становится телом, становится прикосновением, становится тем, что нельзя назвать ничем, кроме как: одержимость.
Пять лет он смотрел издалека. Теперь он обладает ею.
– Соня, задержусь сегодня.
– Хорошо, – отвечаю я. – Во сколько ждать?
– Часов в одиннадцать.
Он вешает трубку. Я стою на кухне с телефоном в руке, и внутри… страх, злость, отчаяние.
Открываю приложение. Жду.
В семь вечера его метка появляется на карте. Тот же адрес, что и вчера.
Я смотрю на экран несколько минут. Потом, не давая себе времени передумать, хватаю куртку, сумку, ключи от машины.
Сорок минут езды. Навигатор объявляет: «Вы прибыли».
Я сижу в своей машине, пытаюсь подавить нарастающую панику. Дыши. Просто дыши.
В окнах горит свет. Панорамные окна не закрыты шторами – я вижу их.
Рома стоит у барной стойки, держит в руке бокал, а рядом с ним женщина.
Я смотрю, как Роман наклоняется к ней и их губы соприкасаются. Долгий поцелуй. Его рука скользит по ее талии, притягивает ближе.
Это не деловая встреча. Это не недоразумение. Это правда, которую я знала, но отказывалась признавать.
Роман изменяет мне.
– Хорошо, – отвечаю я. – Во сколько ждать?
– Часов в одиннадцать.
Он вешает трубку. Я стою на кухне с телефоном в руке, и внутри… страх, злость, отчаяние.
Открываю приложение. Жду.
В семь вечера его метка появляется на карте. Тот же адрес, что и вчера.
Я смотрю на экран несколько минут. Потом, не давая себе времени передумать, хватаю куртку, сумку, ключи от машины.
Сорок минут езды. Навигатор объявляет: «Вы прибыли».
Я сижу в своей машине, пытаюсь подавить нарастающую панику. Дыши. Просто дыши.
В окнах горит свет. Панорамные окна не закрыты шторами – я вижу их.
Рома стоит у барной стойки, держит в руке бокал, а рядом с ним женщина.
Я смотрю, как Роман наклоняется к ней и их губы соприкасаются. Долгий поцелуй. Его рука скользит по ее талии, притягивает ближе.
Это не деловая встреча. Это не недоразумение. Это правда, которую я знала, но отказывалась признавать.
Роман изменяет мне.
Наверное, мне не везёт по жизни! В виду специфики профессии и огненного цвета волос я стала хроническим циником, который не любит новый год и не верит в рождественские чудеса. Поэтому я никак не могла понять, что именно от меня хотят судьба- фантазёрка и наглый хамоватый красавец.
Неужели пришла любовь?!
Неужели пришла любовь?!
— Вы ошиблись, я вас не знаю, — грубо бросаю в лицо мужчине. И крепко придерживаю детскую ладошку.
— Мама, этот дядя знает, как тебя зовут, — Анюта с интересом смотрит на незнакомца.
Он бросил меня пять лет назад. Сказал, что по-настоящему у нас с ним никогда ничего не будет. А теперь он приехал. Потому что случайно узнал о дочери. Нашей дочери.
— Дядя обознался, — запинаюсь, наблюдая, как он зло стискивает челюсти, опасно прищуривается. — Впервые его вижу.
Пусть понимает: в нашей жизни ему нет места.
Содержит нецензурную брань.
— Мама, этот дядя знает, как тебя зовут, — Анюта с интересом смотрит на незнакомца.
Он бросил меня пять лет назад. Сказал, что по-настоящему у нас с ним никогда ничего не будет. А теперь он приехал. Потому что случайно узнал о дочери. Нашей дочери.
— Дядя обознался, — запинаюсь, наблюдая, как он зло стискивает челюсти, опасно прищуривается. — Впервые его вижу.
Пусть понимает: в нашей жизни ему нет места.
Содержит нецензурную брань.
Мне она не нужна. Богатая чудачка, которая мешает мне. Моя жизнь подчинена правилам и спорту, мне нет дела до ее влюбленности. Она красива, интересна, я ее хочу, но сделаю все, чтобы она была как можно дальше от меня. Если у меня это получится, так как я не железный.
Страшное событие перевернуло мою жизнь и заставило слишком рано повзрослеть. В том возрасте, когда все познают мир в ярких красках, я смотрела черно-белое ретро в самом страшном жанре. Не выбраться. Не выпутаться. Не переключить. Монотонная лента ужаса, к которой привыкаешь. Миришься. Сдаешься. Терпишь боль, принимая как данность.
И вдруг появляется Он. Невероятный. Успешный. Сильный. Красивый. Хочется быть к нему ближе. Раствориться в нем, но… Кто я? Имею ли право идти к нему навстречу? Смогу ли оставить прошлое? Поверю ли в него, в нас… в себя?
И вдруг появляется Он. Невероятный. Успешный. Сильный. Красивый. Хочется быть к нему ближе. Раствориться в нем, но… Кто я? Имею ли право идти к нему навстречу? Смогу ли оставить прошлое? Поверю ли в него, в нас… в себя?
- Евангелина, я жду. Моё время стоит дорого.
- Извините, я…Простите Адам Янович, я… Я не знаю с чего начать.
- С главного начинай. Чего боишься? Или есть причина?
Мне нужны деньги, единственный человек, который может помочь – отец моей лучшей подруги. Но он почему-то считает, что за помощь я хочу заплатить. Собой.
- Извините, я…Простите Адам Янович, я… Я не знаю с чего начать.
- С главного начинай. Чего боишься? Или есть причина?
Мне нужны деньги, единственный человек, который может помочь – отец моей лучшей подруги. Но он почему-то считает, что за помощь я хочу заплатить. Собой.
Тимур - боец ММА готов многое простить, но не насмешки и оскорбления в присутствии друзей и особенно от какой-то дерзкой, самоуверенной девушки своего друга. Она выставила его перед всеми каким-то чудовищем, задела его самолюбие и думала, что он ей это простит? Тимур и правда готов на многое закрыть глаза, но ей он всё припомнит.
Выберите полку для книги