Книги по тегу «рукописи_не_горят»: ""
Во рту всё пересохло, и язык прилип к нёбу, поэтому я просто физически не мог ей ответить.
Поддавшись какому-то совершенно непонятному мне порыву, я взял её за руку и молча вышел из отдела.
В тот момент я совершенно не представлял, что буду делать с ней дальше.
Просто подвёл к своему мотоциклу, отдал свою куртку, достал из кофра запасной шлем и протянул его Маше.
— У меня же ушки!
Ушки... Да, и правда, у неё же ушки.
— Далеко живёшь?
— Полчаса езды...
— Ко мне ближе, и можно дворами. Не бойся, провезу аккуратно.
Убрав обратно шлем, я помог ей устроиться на месте «двойки» и медленно покатил к дому, объезжая опасные участки дороги.
Через десять минут я припарковался возле своей парадной и помог Маше спуститься на землю.
Она тонула в моей куртке, но меня накрывало каким-то диким, почти звериным возбуждением от одной только мысли, что сейчас она пахнет мной.
Маша была первой, кто вызывал во мне столь странные чувства.
Взял девушку за руку и повёл в свою холостяцкую берлогу.
Поддавшись какому-то совершенно непонятному мне порыву, я взял её за руку и молча вышел из отдела.
В тот момент я совершенно не представлял, что буду делать с ней дальше.
Просто подвёл к своему мотоциклу, отдал свою куртку, достал из кофра запасной шлем и протянул его Маше.
— У меня же ушки!
Ушки... Да, и правда, у неё же ушки.
— Далеко живёшь?
— Полчаса езды...
— Ко мне ближе, и можно дворами. Не бойся, провезу аккуратно.
Убрав обратно шлем, я помог ей устроиться на месте «двойки» и медленно покатил к дому, объезжая опасные участки дороги.
Через десять минут я припарковался возле своей парадной и помог Маше спуститься на землю.
Она тонула в моей куртке, но меня накрывало каким-то диким, почти звериным возбуждением от одной только мысли, что сейчас она пахнет мной.
Маша была первой, кто вызывал во мне столь странные чувства.
Взял девушку за руку и повёл в свою холостяцкую берлогу.
— Илья, слушай меня! — мой голос срывается, но я стараюсь говорить медленно, четко. — Это паническая атака. Она пройдет. Сейчас. Вдох — медленно. Носом. Давай вместе. Вдох...
Он хватает воздух ртом, как рыба на берегу. Не получается.
— Носом, Илья! — я наклоняюсь ниже, почти касаясь губами его уха. — Закрой глаза. Слушай мой голос. Вдох на четыре счета. Раз... два... три... четыре. Теперь выдох. Раз... два... три... четыре... пять... шесть.
Завтра я приготовлю ему завтрак. Послезавтра — попробую заставить его делать упражнения. Через неделю — он, может быть, впервые улыбнется. А потом он узнает правду. И все рухнет.
Но не сегодня.
Сегодня я научу его дышать.
***
Вдох. Выдох. Любить сложнее, чем ненавидеть.
Он не сможет без нее встать.
Она без него останется на улице.
Вдвоем у них есть шанс справиться с потерями.
Он хватает воздух ртом, как рыба на берегу. Не получается.
— Носом, Илья! — я наклоняюсь ниже, почти касаясь губами его уха. — Закрой глаза. Слушай мой голос. Вдох на четыре счета. Раз... два... три... четыре. Теперь выдох. Раз... два... три... четыре... пять... шесть.
Завтра я приготовлю ему завтрак. Послезавтра — попробую заставить его делать упражнения. Через неделю — он, может быть, впервые улыбнется. А потом он узнает правду. И все рухнет.
Но не сегодня.
Сегодня я научу его дышать.
***
Вдох. Выдох. Любить сложнее, чем ненавидеть.
Он не сможет без нее встать.
Она без него останется на улице.
Вдвоем у них есть шанс справиться с потерями.
В дождливом ирландском кампусе есть два человека, которые не умеют любить. Один боится говорить, второй боится замолчать. Один прячется в книгах, другая — в выдуманных историях.
Эта история о том, как два неуклюжих сердца нашли друг друга и поняли, что первая любовь не бывает правильной. Зато она бывает самой смешной, тёплой и настоящей.
Эта история о том, как два неуклюжих сердца нашли друг друга и поняли, что первая любовь не бывает правильной. Зато она бывает самой смешной, тёплой и настоящей.
Его боятся. Либо пресмыкаются, либо обходят стороной. Он отзывается на кликуху Ад. И это явно не просто сокращение от имени...
Но именно с этим парнем мне предстоит сблизиться. Моё будущее зависит от того, смогу ли я узнать его самые сокровенные тайны.
Но именно с этим парнем мне предстоит сблизиться. Моё будущее зависит от того, смогу ли я узнать его самые сокровенные тайны.
— Вот та же Ковригина, – хмыкнул мой босс, втирая что-то своему заму, - разведенка с двумя детьми, ипотека, вечный цейтнот, вид, будто ее через детский сад протащили против шерсти... Я, конечно, тоже не подарок, но будь я на месте ее мужа… от такого «счастья с двойным прицепом» сбежал бы. Работать надо, а не ныть о недосыпе.
«Мой босс – чурбан в идеальном пиджаке. Он заявил, что ни за что не женится на такой, как я – разведенке с «прицепом». И он прям таки напоминает моего бывшего, который от меня сбежал.
Отлично! Потому что я бы за такого циника тоже никогда не вышла!
Постойте… что значит, мы завтра женимся?
«Мой босс – чурбан в идеальном пиджаке. Он заявил, что ни за что не женится на такой, как я – разведенке с «прицепом». И он прям таки напоминает моего бывшего, который от меня сбежал.
Отлично! Потому что я бы за такого циника тоже никогда не вышла!
Постойте… что значит, мы завтра женимся?
Яна просто хотела изменить свою жизнь, но свалилась прямо в лапы дракону.
Ноэль просто хотел заниматься наукой, но на него свалилась сомнительная девица.
Они оба не планировали становиться частью чужой судьбы, но закон взаимного притяжения все испортил. Или исправил?
В тексте есть:
# убойные диалоги и юмор
# нормальные отношения без стекла и абьюза
# злостное щупанье дракона без его согласия
# интриги, тайны, домашний питомец растительного происхождения))
Ноэль просто хотел заниматься наукой, но на него свалилась сомнительная девица.
Они оба не планировали становиться частью чужой судьбы, но закон взаимного притяжения все испортил. Или исправил?
В тексте есть:
# убойные диалоги и юмор
# нормальные отношения без стекла и абьюза
# злостное щупанье дракона без его согласия
# интриги, тайны, домашний питомец растительного происхождения))
Тридцать лет брака. Двое детей. Общий дом. Людмила была идеальной женой — послушной, заботливой, незаметной. Пока однажды не увидела его в торговом центре — с молодой, красивой, беременной женщиной.
Он обнимает её, целует в висок, улыбается так, как когда-то улыбался ей. А дома её ждёт «разговор»: продать квартиру, которая досталась от родителей, переехать в однушку, а деньги вложить в «филиал». Филиала нет. Есть другая женщина, другой дом, другие планы.
Анатолий думал, что контролирует всё. Он собирался продать квартиру жены, забрать деньги и начать новую жизнь. Он не знал одного: тихая женщина, которую он привык считать послушной и предсказуемой, вдруг стала актрисой. И режиссёром. А он — всего лишь актёром в её пьесе.
Это история не о мести. Это история о женщине, которая тридцать лет была рядом — и которую в какой-то момент перестали замечать. О том, как тихая, послушная, «основательная» Люда находит в себе силы начать новую жизнь. И о том, что иногда лучший ответ на предательс
Он обнимает её, целует в висок, улыбается так, как когда-то улыбался ей. А дома её ждёт «разговор»: продать квартиру, которая досталась от родителей, переехать в однушку, а деньги вложить в «филиал». Филиала нет. Есть другая женщина, другой дом, другие планы.
Анатолий думал, что контролирует всё. Он собирался продать квартиру жены, забрать деньги и начать новую жизнь. Он не знал одного: тихая женщина, которую он привык считать послушной и предсказуемой, вдруг стала актрисой. И режиссёром. А он — всего лишь актёром в её пьесе.
Это история не о мести. Это история о женщине, которая тридцать лет была рядом — и которую в какой-то момент перестали замечать. О том, как тихая, послушная, «основательная» Люда находит в себе силы начать новую жизнь. И о том, что иногда лучший ответ на предательс
Жизнь Анны представляла собой диссертацию, микроскоп и твердое желание убедиться в том, что волки обладают биохимической эмпатией.
Жизнь Рагнара — двести лет одиночества, власть над Северными землями и война с волками Юга.
Когда портал из лаборатории переносит Анну в мир двух лун, ее научная картина мира разбивается вдребезги о клыки Альфы, который видит в ней свою истинную пару — ту единственную, чье имя выжжено на его душе самой судьбой.
То же самое чувствует и Анна, и с каждой ночью грань между ненавистью и одержимостью стирается, а связь истинной пары начинает пульсировать в её венах, разрушая последние барьеры разума.
Добро пожаловать в стаю, девочка.
Жизнь Рагнара — двести лет одиночества, власть над Северными землями и война с волками Юга.
Когда портал из лаборатории переносит Анну в мир двух лун, ее научная картина мира разбивается вдребезги о клыки Альфы, который видит в ней свою истинную пару — ту единственную, чье имя выжжено на его душе самой судьбой.
То же самое чувствует и Анна, и с каждой ночью грань между ненавистью и одержимостью стирается, а связь истинной пары начинает пульсировать в её венах, разрушая последние барьеры разума.
Добро пожаловать в стаю, девочка.
Вторая полоска проступает на тесте в ту секунду, когда Кирилл останавливается в дверях ванной и признаётся, что изменил мне.
— Вчера, — добавляет он тихо. — Это было один раз. Я ошибся…
Я продолжаю держать тест над раковиной. На белом пластике остаётся мокрый след от большого пальца, две розовые черты становятся ярче. В инструкции написано, сколько надо ждать. Я ждала, следила за минутами на телефоне и даже успела подумать, как выйду к мужу на кухню. Положу тест возле его чашки? Скажу сразу? Теперь телефон гаснет, а Кирилл стоит так, что из ванной не пройти, не задев его плечо.
— Отойди.
Он делает шаг назад. Я кладу тест на сухой край полки и включаю воду, хотя уже вымыла руки. Струя попадает на запястье, течёт в рукав. Надо закрыть кран. Пальцы лежат на рычаге, но я нажимаю только после того, как Кирилл произносит моё имя.
— Не надо, — говорю я. — Повтори то, что сказал.
— Вчера, — добавляет он тихо. — Это было один раз. Я ошибся…
Я продолжаю держать тест над раковиной. На белом пластике остаётся мокрый след от большого пальца, две розовые черты становятся ярче. В инструкции написано, сколько надо ждать. Я ждала, следила за минутами на телефоне и даже успела подумать, как выйду к мужу на кухню. Положу тест возле его чашки? Скажу сразу? Теперь телефон гаснет, а Кирилл стоит так, что из ванной не пройти, не задев его плечо.
— Отойди.
Он делает шаг назад. Я кладу тест на сухой край полки и включаю воду, хотя уже вымыла руки. Струя попадает на запястье, течёт в рукав. Надо закрыть кран. Пальцы лежат на рычаге, но я нажимаю только после того, как Кирилл произносит моё имя.
— Не надо, — говорю я. — Повтори то, что сказал.
Мир изменился. Сверхспособности теперь не мечты, а реальность. Суровая реальность.
Думаете, они способны возвысить вас? Осчастливить? Бред. Не верите? Спросите у сотен новоиспечённых одарённых, как им живётся с их силами? Например, у детектива, что распутывает самые скверные дела в этом промозглом городе.
Как ей выжить и не свихнуться? Разобрать, кому можно верить, а кто лишь использует её в собственных интересах? И можно ли в этом безумном мире позволить себе искреннюю привязанность к другим?
Думаете, они способны возвысить вас? Осчастливить? Бред. Не верите? Спросите у сотен новоиспечённых одарённых, как им живётся с их силами? Например, у детектива, что распутывает самые скверные дела в этом промозглом городе.
Как ей выжить и не свихнуться? Разобрать, кому можно верить, а кто лишь использует её в собственных интересах? И можно ли в этом безумном мире позволить себе искреннюю привязанность к другим?
Выберите полку для книги