Читать и слушать книги

Мы с мужем счастливо прожили больше двадцати лет, пока его поведение не изменилось, а в слова не стали пропитаны ложью.
В какой-то момент Марк начал позволять себе неприятные шутки в мой адрес, решив, что нет ничего обидного в том, чтобы называть меня, ещё молодую женщину, старушкой. А про его резкие перепады настроения я вообще молчу.
И из-за привязанности к нему я многое могла стерпеть, но даже моё терпение не было безграничным, и я не могла и дальше во всём ему верить.
– Оля, ну хватит уже разыгрывать комедию и строить из себя гордую и независимую. Если я сейчас уйду, то...
– Уходи. Я тебя не держу, ты сам пришёл.
– Оль, ну честно, перестань. Это была моя первая измена. И чтоб ты знала, измена – это когда мужик бросает жену и уходит к любовнице. А у меня такого и в планах не было. Потому что я люблю тебя. Такую, какая ты есть. Со всеми твоими недостатками.

— Лёль, смотри, — он протягивает мне телефон, на экране которого изображена рыжеволосая красотка с ногами от ушей. — Это моя девушка. Зачётная, скажи же?
— Милая… — стараюсь натянуть счастливую улыбку, хотя внутри всё словно разом пустеет. — И давно вы вместе?
— Полгода, — звучит как приговор. — Или около того… Я как раз сегодня хотел вас познакомить. Ты же поедешь с нами на дачу?
Полгода… То есть с того самого дня, как он уехал из нашего города, пообещав ждать меня здесь. Оказалось, этого времени было достаточно, чтобы он забыл о нас… О той единственной ночи, память о которой я так бережно храню в сердце. Только я одна…
— Да, конечно, — отворачиваясь, выдавливаю сквозь слёзы. — Ты же мой лучший друг.

За окном не прекращая горланили речевки фанаты «Зенита». В этот вечер наши выиграли. Двухметровый детина в рогатом шлеме и джинсовых шортах вел хмельную вакханалию по Каменноостровскому проспекту в сторону Невы. В руках у некоторых болельщиков были огненные шутихи, вроде средневековых факелов. Шествие могло продлиться до утра. В последнее время жителей размеренной Петроградки стала напрягать городская суета.

– Что не просто? – с раздражением произнесла девушка. – Спать со мной просто, а стать моим полностью – сложно?
Я узнала и этот голос. Подруга нашей дочери – Валя.
– Не торопи события, – спокойно ответил ей мой муж. – Еще немного. Все будет.
– Почему? Я хочу нормальной жизни. Мне надоело прятаться.
Еще мгновение назад мне хотелось распахнуть дверь и потребовать объяснений. Теперь я боялась услышать продолжение.
– Хочешь, завтра с тобой в наш любимый отель выберемся? – неожиданно мягко произнес Егор. – Проведем пару часов вдвоем.
Именно в этот момент я окончательно поняла: нашей семьи больше не существовало.
А позже, мой муж скажет, что подруга нашей дочери, девочка, которую я знала чуть ли не двадцать лет, ждет от него ребенка.
И несмотря ни на что, он против развода…

– Испугалась, Маша? Хотя, ты всегда боялась трудностей, да?
Я замираю, сжав кулаки, и шумно выдыхаю, борясь с поступающими слезами.
Вот же урод. Сволочь. Намекает, что мы расстались из-за моей слабости? А не из-за того, что он вечно пытался контролировать меня?
Решившись, я медленно поворачиваюсь к мужчине. И мрачно отвечаю ему:
– После тебя мне уже ничего не страшно, Корнеев. Хорошо, посмотрим, чему ты сможешь меня научить...
________________________
Она администратор спортклуба. Он ее бывший, военный в отставке. А теперь он ее инструктор по самообороне.
Она ушла от него, потому что он все контролировал. Но былые чувства вспыхивают вновь. Кто первым из них сдастся?

– Да ладно тебе, – со смехом произнесла бывшая жена моего мужа. – Подумаешь, пару раз переспали по старой памяти. Что ты теперь сидишь с таким лицом, будто я тебя силой заставила? Я же знаю, что ты меня до сих пор забыть не можешь.
Я перестала дышать. Слова прозвучали отчётливо, но смысл всё равно казался невозможным, настолько чудовищно он не совпадал с той жизнью, в которой я проснулась сегодня утром.
– Я жену люблю, – глухо ответил ей мой муж.
– Какую именно? – издевательски уточнила Наташа. – Бывшую или нынешнюю?
– Лизу я люблю.
Он произнёс моё имя, а меня будто ударили.
Я резко толкнула дверь, не в силах больше это слушать.
– Странные у тебя, Федь, представления о любви, – произнесла я не своим голосом.

— Жанна Сергеевна. — Он тоже поднялся. — Мы с вами раньше не встречались?

Вот оно.

Я подняла на него глаза и отмерила себе две секунды — вежливость к незнакомому человеку. Внутри всё стояло на цыпочках. Сказать «нет» — соврать при единственном свидетеле, знающем правду. Сказать «да» — открыть дверь, а за дверью одиннадцать лет и Казанский вокзал.

Он ждал. Спокойно, с прямой спиной, и в этом спокойствии было что-то от врача, привыкшего к чужой боли на приёме.

Я выбрала третье.

— У меня плохая память на лица, Максим Андреевич. Профессиональное. Я помню коммиты.

Секунду он молчал.

Потом сказал, тише и без служебной интонации:

— А я тебя помню.

«Тебя».

Я — учитель английского. Он — мой ученик. Я потеряла мужа. Он — мать. Оба погибли в автокатастрофах. Мы оба научились прятать боль за пустотой. А между нами его отец — человек, который три года живёт с чувством вины и не может достучаться до сына.
Три человека. Одна трагедия. Уроки английского, гонки по вечерам и лето, которое изменит всё.

Психологическая драма о прощении, которое начинается не с другого человека, а с себя. О страхе, который можно преодолеть, только пройдя сквозь него. И о любви, которая приходит не взамен прошлого, а рядом с ним.

Мой муж объявил о нашем разводе со сцены. Я узнала об этом вместе с журналистами, фанатами и парой тысяч зрителей.
Дома Артём спокойно объяснил план: для публики мы разводимся, для себя сохраняем всё, что было, между нами. Любовь, постель, совместную работу и меня рядом с ним.
Удобно придумал.
Только за десять лет он так и не понял одну вещь: если мой муж хочет стать свободным мужчиной, я тоже получаю свободу полностью.
И в любовницы к собственному мужу я точно не пойду.

Маленький Кристиан растёт в доме, где вместо тепла — тишина, а вместо понимания — холодное равнодушие. Единственное, что всегда с ним, — его собственная тень, которая иногда задерживается на мгновение дольше, чем должна, будто живёт отдельной жизнью. Пока родители спорят и отворачиваются, а мир вокруг остаётся чужим и жестоким, мальчик всё чаще обращается к этому тёмному спутнику. Но что, если тень — не просто игра света, а нечто большее, и она ждала не его внимания, а момента, чтобы заговорить первой?