Читать и слушать книги

Следующие три недели я жила одна. Ходила на работу — я занималась маркетингом в строительной компании, скучно, но платили хорошо. Ходила в зал. Готовила себе ужины. Читала. Спала одна на широкой кровати и не раскидывалась по диагонали, потому что не перед кем было изображать равнодушие.
Это было странно. Непривычно. В двадцать лет я не могла пробыть одна больше двух дней. Всегда кто-то был рядом. Мальчик, мужчина, любовник. Кто угодно. Лишь бы не тишина. Лишь бы не оставаться наедине с собой. Потому что в тишине слышно, как скрипят шестерёнки в голове. Как что-то не сходится. Как ты не та, кем себя считаешь.
Но я выдержала. Три недели. Без мужских рук. Без чужого дыхания на своей коже. Без необходимости быть чьей-то. Своей. Только своей.
И в конце третьей недели я поняла: мне не нужно было ни бросать Артёма, ни изменять ему. Мне нужно было сказать...

— Даш, я хочу объяснить. То, что ты видела...
— Я знаю, что я видела, Максим. — Она села рядом. Близко. Так близко, что их колени соприкоснулись. — Но я хочу услышать от тебя.
Он рассказал. Запутанно, сбивчиво. Коллега. Корпоратив. «Это ничего не значило. Один раз. Я не знаю, как это вышло». Дарья слушала. Кивала. Не перебивала.
Когда он закончил, она молчала. Долго. Смотрела на него — в глаза, прямо. Максим не выдержал, отвёл взгляд.
— Я не хочу тебя терять, — сказал он тихо. — Даш. Я люблю тебя. Это была ошибка. Ужасная, тупая ошибка.
Дарья наклонилась. Положила ладонь ему на щёку. Повернула его лицо к себе.
— Я знаю, — сказала она. — Я знаю, что ошибка.
И поцеловала его.
Максим замер. Потом обхватил её руками, притянул к себе. Целовал жадно, отчаянно, как утопающий хватается за воздух. Дарья отвечала. Медленно. Мягко. Позволяя ему думать, что прощено. Что всё хорошо. Что она снова его.

Вторая книга в серии!

Частный детектив Вавилонова начинает свою практику после обучения. Она и её парень Тим переезжают на новую жилплощадь, и Эмма уже сняла офис под предстоящую деятельность.
Эмма в предвкушении первого дела. И, конечно, оно не заставляет её ждать. В первый же день к детективу Вавилоновой обращается женщина, которая подозревает мужа в измене и хочет, чтобы Эмма это доказала. Дело довольно простое. Но! Чем глубже Эмма погружается в своё первое дело, тем становится понятней: всё намного серьёзней, чем кажется на первый взгляд. А тут ещё из собственной квартиры исчезает ни с того ни с сего соседка Эммы. И Тим неожиданно находит в их квартире дверцу в соседские апартаменты.
Ну а Эмма совершенно случайно встречает человека из своего недавнего прошлого...

Однажды мой мир упал. Рухнул — чтобы сбить меня с Пути. Я сбился. Надел чужую маску лжи. Научился врать так хорошо, что сам поверил.
Но маска не спит. Внутри неё задыхается тот, кто умел любить солнце, маму, папу, родных, смех, этот мир.
Я писал эти стихи, чтобы «прокинутися» — проснуться от злости, фальши, кислой любви, от молитв без ответа.
В этой книге: война, Бог и Его молчание, демоны, щенки в подвале, смерть, одиночество. И — вопреки всему — стремление жить. Утро. Улыбка небу.
Жизнь — не когда боль кончается. А когда ты встаёшь после обвала и говоришь: я выбираю этот рассвет.
Читайте не по порядку. Темнота здесь настоящая. И свет — тоже.

Через три года он стал королём. Фридрих Вильгельм Второй. Король Пруссии. А я стала его фавориткой. Официальной. Не тайной. Не в сумерках. В свете. Перед всем двором.
Он дал мне титул. Графиня Лихтенау. Не за красоту. Не за тело. За то, что я была рядом. За то, что слушала. За то, что говорила правду, когда все лгали. За то, что была человеком в стране машин.
Графиня. Дочь гобоиста. Я носила титул как броню. Входила в залы. В синем шёлке. С поднятой головой. Без короны — мне не нужна корона. У меня есть то, что дороже. Его доверие. Его любовь. Его голос, который спрашивает: «Что ты думаешь, Вильгельмина?»
Я думала. И говорила. О налогах. О войне. О союзах. О министрах. Он слушал. Не всегда соглашался. Но слушал. И это было больше, чем получала любая королева.
Двор шептался. Прусский двор — машина шёпота. Дисциплинированная. Выверенная. Каждый шёпот по протоколу. Каждая сплетня по уставу.
«Фаворитка правит Пруссией». «Дочь музыканта раздаёт должности». «Король спит, а графиня решае

Они из разных миров. Роман Кольцов, владелец крупнейшего агрохолдинга, и Диана Денисова - бывшая детдомовка в поисках работы. Между ними - страшные тени прошлого. Но судьба сталкивает их лицом к лицу. Чем закончится их встреча? Разрывом без права на прощение? Или огненной волной любви, сметающей на своем пути надуманные преграды?

– Анфиса?! – прогрохотал знакомый голос. – Что ты здесь делаешь?
У-упс!
Я выпуталась из мужских объятий и подняла взгляд. Нагорный собственной заносчивой персоной.
Попадос, Фиса!
– Работа...ла.
Демьян молча проходит по мне взглядом и заламывает бровь:
– Горничной? Ты сбежала от обеспеченного отца, чтобы работать в моем отеле, серьезно?
– Я бежала не от отца, а от навязанного мне брака с твоим младшим братцем! – задрала я нос. – И буду премного благодарна, если ты забудешь, что видел меня здесь.
В холле повисла тишина.
Но ненадолго.
Дочка Демьяна перехватила свой синий скейт и сказала с ангельской улыбкой:
– Папочка, я лешила. А давай Анфиса будет моей мамочкой, м?

Влас Стрельцов вернулся с войны. Но она оставила на нём след, от которого уже невозможно избавиться: тяжёлые ожоги обезобразили лицо, лишили слуха и навсегда изменили отношение к нему окружающих. Люди шарахаются от его вида, дети показывают пальцами, а сам Влас всё чаще предпочитает одиночество человеческому обществу.

Однажды ночью происходит событие, в котором Влас становится единственным свидетелем произошедшего. И единственным человеком, который не может просто пройти мимо.

Вот только выясняется, что правда — далеко не всегда то, чего хотят от свидетеля.

Влас привык воевать открыто: есть приказ, есть противник, есть долг. Теперь же ему предстоит столкнуться с врагом, которого невозможно увидеть в прицел. С равнодушием, страхом, чужими интересами и системой, в которой у правды может оказаться слишком высокая цена.

Альфонсо умер в марте. Ему было тридцать девять. Но в моей памяти он навсегда остался девятнадцатилетним. С тёмными глазами. С тонким шрамом. С дрожащими руками, которые касались моей щеки в первую ночь.
Чума. Осада Гибралтара. Он не уехал. Не послушал. Не вернулся. «Король не бежит», — сказал он. И остался. И умер. В палатке. В бреду. В жару.
Мне не сказали. Не сразу. Три дня я не знала. А потом пришёл гонец. Бледный. С опущенными глазами.
— Сеньора. Король мёртв.
Я не упала. Не закричала. Не заплакала. Стояла. В саду. У фонтана. Где десять лет назад сидела и читала. Где Мария сказала мне: «Когда его не станет...»
Я стояла и смотрела на воду. Как она течёт. Как капает. Как падает. И думала: вот оно. Кончилось. Кончилось всё. Не любовь. Не власть. Не жизнь. Всё.
Новый король — Педро. Сын Альфонсо и Марии. Двадцать лет. Худой. Бледный. С глазами отца и губами матери. Он смотрел на меня на похоронах. Долго. Молча. И я не могла прочесть его взгляд. Ненависть? Жалость? Расчёт?

- Ты обалдел? Я от холода ног не чувствую. Четыре часа на балконе просидела…
- Выходи, — открываю дверцу шкафа и выпускаю любовницу из заточения.
- Я на такое не подписывалась. В следующий раз снимай отель, — возмущается, укутываясь в плед, — Или арендуй квартиру для встреч.
-Малыш, пока на это денег нет. Подожди немного, я жену почти уломал. Если она попросит за меня своего папашу, считай хлебное место в РНТмеде у меня в кармане, — рассуждаю я, — А там и отели, и крутые тачки и курорты…
- Тебе надо спешить. Слышал, что её Велесов объявился?
- В смысле объявился? Воскрес, что ли? Он же несколько лет назад пропал без вести.
- Жень, он не погиб. Живой. Правда, покалеченный... Если не поторопишься, золотые яйца твоя курочка своему бывшему нести начнёт. Арина у тебя сердобольная, выхаживать его начнёт. Ну и сам понимаешь...Любовь у них была. Уверен, что она его забыла?