Книги в жанре «Драма»
- Зачем ты здесь? Чтобы в очередной раз напомнить, чего я лишился?
- Я пытаюсь помочь. Стать другом.
- Кем? Ты не она. Ты здесь никто. Приживалка, возомнившая себя Матерью Терезой!
После смерти жены Мирон перестал жить. Он лишь существовал, ломая и отталкивая всех, кто напоминал ему о прошлом. Но Алина, младшая сестра его супруги, остаётся рядом: ради двух малышей, которые без неё не справятся. И ради него самого, хоть он отчаянно этого не хочет.
Чувства, возникшие после утраты, не стирают прошлого и не предают память близкого человека. Они рождаются из мелочей. Из заботы, тишины, случайного взгляда и растут вопреки боли, страху и запрету чувствовать снова.
Иногда, чтобы не упустить любовь, нужно лишь одно - разрешить себе быть счастливым.
- Я пытаюсь помочь. Стать другом.
- Кем? Ты не она. Ты здесь никто. Приживалка, возомнившая себя Матерью Терезой!
После смерти жены Мирон перестал жить. Он лишь существовал, ломая и отталкивая всех, кто напоминал ему о прошлом. Но Алина, младшая сестра его супруги, остаётся рядом: ради двух малышей, которые без неё не справятся. И ради него самого, хоть он отчаянно этого не хочет.
Чувства, возникшие после утраты, не стирают прошлого и не предают память близкого человека. Они рождаются из мелочей. Из заботы, тишины, случайного взгляда и растут вопреки боли, страху и запрету чувствовать снова.
Иногда, чтобы не упустить любовь, нужно лишь одно - разрешить себе быть счастливым.
– Ваня, ну скажи ей уже.
– Заткнись, Вика.
– Почему? Это же правда. Жена твоя — ноль. Пустота. Мебель. Фон. С ней ты всегда был как будто… мёртвый. Вот и бегал ко мне. И не только ко мне. Клиентки, конференции, тренажёрка… Ох, Арина, ты бы удивилась, сколько у тебя “коллег по несчастью”.
Иван бледнеет.
А я стою и слушаю о себе так, будто мою жизнь разрывают на части прямо в моём доме.
И всё-таки нахожу в себе силы сказать:
«Спасибо. Вы открыли мне глаза.
Я ухожу».
Это история не про измену.
И даже не про развод.
Это история о том, как одна женщина перестала быть фоном.
И стала собой.
– Заткнись, Вика.
– Почему? Это же правда. Жена твоя — ноль. Пустота. Мебель. Фон. С ней ты всегда был как будто… мёртвый. Вот и бегал ко мне. И не только ко мне. Клиентки, конференции, тренажёрка… Ох, Арина, ты бы удивилась, сколько у тебя “коллег по несчастью”.
Иван бледнеет.
А я стою и слушаю о себе так, будто мою жизнь разрывают на части прямо в моём доме.
И всё-таки нахожу в себе силы сказать:
«Спасибо. Вы открыли мне глаза.
Я ухожу».
Это история не про измену.
И даже не про развод.
Это история о том, как одна женщина перестала быть фоном.
И стала собой.
Этот роман начался с конца. Ко мне пришла молодая женщина и всучила ребенка, вроде как он мой. Я не поверил, разумеется, но она настояла и ушла. Мы подружились с пацаном и договорились встречать Новый год вместе. А эта сумасшедшая вернулась и хочет забрать сына. Что же мне теперь жениться на ней, что ли?
В истории участвуют:
* Молодой мужчина: холостой, небедный, раскрасавец, хоть куда. Одним словом, идеальный
* Молодая женщина, планирующая удачно выйти замуж за друга детства
* Шестилетний человек, мечтающий о собаке
* Большой город с праздничными толпами, магазинами, катками, театрами, красивыми женщинами и благородными мужчинами
* Снег в Новогоднюю ночь и подарки
В истории участвуют:
* Молодой мужчина: холостой, небедный, раскрасавец, хоть куда. Одним словом, идеальный
* Молодая женщина, планирующая удачно выйти замуж за друга детства
* Шестилетний человек, мечтающий о собаке
* Большой город с праздничными толпами, магазинами, катками, театрами, красивыми женщинами и благородными мужчинами
* Снег в Новогоднюю ночь и подарки
Я всегда думала, что удачно вышла замуж.
Полицейский. Надёжный. Заботливый. Сильный.
Мой Юрочка. Мой «идеальный муж».
Пока однажды я не увидела его трах…
Короче, поймала на горяченьком.
В одну секунду рухнуло всё.
Жизнь, которой я гордилась. Любовь, в которую верила. Мужчина, которому доверяла больше, чем себе.
И что делает мой «бывший идеал»?
Правильно. Срывается.
– Ты никуда от меня не уйдёшь, Вика.
– Уже ушла.
– Ты МНЕ принадлежишь!
– Нет, Юра. Себе я принадлежу. И только себе.
Он давит.
Он ждёт под дверью.
Он угрожает.
Он уверен, что я сломаюсь.
Но я больше не та, что была.
И я больше не боюсь.
Теперь я сама выбираю, с кем рядом просыпаться.
И точно знаю: рядом со мной будет тот, кто не тянет вниз, а даёт дышать.
А Юрочка?
Пусть ревёт.
Пусть злится.
Пусть понимает слишком поздно, кого потерял.
Полицейский. Надёжный. Заботливый. Сильный.
Мой Юрочка. Мой «идеальный муж».
Пока однажды я не увидела его трах…
Короче, поймала на горяченьком.
В одну секунду рухнуло всё.
Жизнь, которой я гордилась. Любовь, в которую верила. Мужчина, которому доверяла больше, чем себе.
И что делает мой «бывший идеал»?
Правильно. Срывается.
– Ты никуда от меня не уйдёшь, Вика.
– Уже ушла.
– Ты МНЕ принадлежишь!
– Нет, Юра. Себе я принадлежу. И только себе.
Он давит.
Он ждёт под дверью.
Он угрожает.
Он уверен, что я сломаюсь.
Но я больше не та, что была.
И я больше не боюсь.
Теперь я сама выбираю, с кем рядом просыпаться.
И точно знаю: рядом со мной будет тот, кто не тянет вниз, а даёт дышать.
А Юрочка?
Пусть ревёт.
Пусть злится.
Пусть понимает слишком поздно, кого потерял.
Объявляют белый танец.
— Присмотрись к Стриганкову, — говорит муж внезапно.
— Что?
— Я хочу развод. Стриганков прекрасный вариант для тебя не быть одной.
Тема развода сильно не удивляет, пусть и на корпоративе. К этому шло. Но “прекрасный вариант” старше меня лет на двадцать.
Да и я Вадиму что, кошечка, чтобы искать мне хозяина?
— Ты себе тоже подберешь милую старушку?
— Я мужчина. На меня обращают внимание женщины куда младше, — не без гордости заявляет Вадим.
— А мой удел старики?
Муж хмыкает. Я же рывком встаю и направляюсь к столику, за которым сидит один из самых притягательных мужчин нашего коллектива. Танцевать он, скорее всего не настроен, несколько женщин приглашали, но ушли ни с чем.
Он младше меня, у нас постоянный конфликт и перебранки, но мне нужно утереть нос мужу и показать, что я привлекательна и сама могу решать свою судьбу.
Меня не нужно пристраивать в хорошие руки!
— Присмотрись к Стриганкову, — говорит муж внезапно.
— Что?
— Я хочу развод. Стриганков прекрасный вариант для тебя не быть одной.
Тема развода сильно не удивляет, пусть и на корпоративе. К этому шло. Но “прекрасный вариант” старше меня лет на двадцать.
Да и я Вадиму что, кошечка, чтобы искать мне хозяина?
— Ты себе тоже подберешь милую старушку?
— Я мужчина. На меня обращают внимание женщины куда младше, — не без гордости заявляет Вадим.
— А мой удел старики?
Муж хмыкает. Я же рывком встаю и направляюсь к столику, за которым сидит один из самых притягательных мужчин нашего коллектива. Танцевать он, скорее всего не настроен, несколько женщин приглашали, но ушли ни с чем.
Он младше меня, у нас постоянный конфликт и перебранки, но мне нужно утереть нос мужу и показать, что я привлекательна и сама могу решать свою судьбу.
Меня не нужно пристраивать в хорошие руки!
— Документы. С кем поступаете? — его голос был ледяным, протокольным.
— Одна.
Он не поверил. Взгляд скользнул по её округлившимся формам под больничным халатом.
— Отец ребёнка на связи? Нужно экстренно оперировать.
— Не нужно ему… — она сжала челюсть, пытаясь подавить новую волну боли.
— Софья, это не время для обид! — в его тоне впервые сорвалась металлическая пластинка равнодушия. — Ему принимать решение!
— Ты! — выдохнула она, суя ему в руки смятый листок. — Только ты. Посмотри…
На снимке УЗИ кривыми буквами было выведено: «Папа, с Новым годом! Твой сын».
— Одна.
Он не поверил. Взгляд скользнул по её округлившимся формам под больничным халатом.
— Отец ребёнка на связи? Нужно экстренно оперировать.
— Не нужно ему… — она сжала челюсть, пытаясь подавить новую волну боли.
— Софья, это не время для обид! — в его тоне впервые сорвалась металлическая пластинка равнодушия. — Ему принимать решение!
— Ты! — выдохнула она, суя ему в руки смятый листок. — Только ты. Посмотри…
На снимке УЗИ кривыми буквами было выведено: «Папа, с Новым годом! Твой сын».
Звон пощечины.
— С ума сошел?! Я тебе гожусь в…
— В матери? - ухмыляется. — А вы ранняя пташка.
— В старшие сестры!
— И чего? Меня это типа останавливает?
Мой любимый мужчина, мой жених только что изменил мне с нашей общей коллегой и угрожает испортить мне жизнь, если я хоть кому-то об этом расскажу. Вот такой вот у меня Новый Год! И мне абсолютно, совершенно нет дела до внезапно образовавшегося в моей жизни старшего братца моего собственного ученика! Он ещё и младше меня на десять лет!
Но, кажется, ему есть дело до меня.
— С ума сошел?! Я тебе гожусь в…
— В матери? - ухмыляется. — А вы ранняя пташка.
— В старшие сестры!
— И чего? Меня это типа останавливает?
Мой любимый мужчина, мой жених только что изменил мне с нашей общей коллегой и угрожает испортить мне жизнь, если я хоть кому-то об этом расскажу. Вот такой вот у меня Новый Год! И мне абсолютно, совершенно нет дела до внезапно образовавшегося в моей жизни старшего братца моего собственного ученика! Он ещё и младше меня на десять лет!
Но, кажется, ему есть дело до меня.
Что, если вся твоя беременность — красивый обман?
Казалось, это идеальные отношения. Он был таким заботливым, таким внимательным, выполнял любое её желание. Даже его мимолётные измены она прощала, списывая на страх перед отцовством и «последнюю холостяцкую свободу». Она верила, что главное — их ребёнок, их будущая семья.
Роддом стал точкой невозврата. Именно здесь, когда она позвонила ему со схватками, телефон упорно молчал. А в это время он уже праздновал свою «свободу» с кем-то другой.
Девять месяцев обмана закончились. Началась новая жизнь. Жизнь, в которой нет места предателю. Жизнь, где она и её дочь — целый мир, в котором нет места лжи. Сила материнства оказалась сильнее боли от измен.
Казалось, это идеальные отношения. Он был таким заботливым, таким внимательным, выполнял любое её желание. Даже его мимолётные измены она прощала, списывая на страх перед отцовством и «последнюю холостяцкую свободу». Она верила, что главное — их ребёнок, их будущая семья.
Роддом стал точкой невозврата. Именно здесь, когда она позвонила ему со схватками, телефон упорно молчал. А в это время он уже праздновал свою «свободу» с кем-то другой.
Девять месяцев обмана закончились. Началась новая жизнь. Жизнь, в которой нет места предателю. Жизнь, где она и её дочь — целый мир, в котором нет места лжи. Сила материнства оказалась сильнее боли от измен.
❤️ МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА НА СТАРТЕ
— Я подумал, это будет лучшим подарком на Новый год, — говорит Владислав, потирая свой гладковыбритый подбородок. — Чистый лист. Новый старт.
Я сижу напротив в новом платье. Тёмно-синем, как ночное небо за окном ресторана.
— Какой… старт? — с интересом спрашиваю, потому что не понимаю, о чём речь.
Муж отодвигает от себя нетронутый бокал с шампанским. Его пальцы ложатся на белую скатерть. А глаза становятся ледяными. Сразу же понимаю — что-то не так.
— Развод, Таня. Я подаю на развод.
В канун Нового года муж объявил о разводе. Мой сюрприз так и остался моим.
Дочь я назвала Любовью...
О бывшем я и не вспоминала, пока не получила предложение стать ведущим стилистом в ТЦ моей мечты.
Только вот начальник до боли похож на моего бывшего мужа и проявляет нездоровый интерес ко мне и моей дочери...
— Я подумал, это будет лучшим подарком на Новый год, — говорит Владислав, потирая свой гладковыбритый подбородок. — Чистый лист. Новый старт.
Я сижу напротив в новом платье. Тёмно-синем, как ночное небо за окном ресторана.
— Какой… старт? — с интересом спрашиваю, потому что не понимаю, о чём речь.
Муж отодвигает от себя нетронутый бокал с шампанским. Его пальцы ложатся на белую скатерть. А глаза становятся ледяными. Сразу же понимаю — что-то не так.
— Развод, Таня. Я подаю на развод.
В канун Нового года муж объявил о разводе. Мой сюрприз так и остался моим.
Дочь я назвала Любовью...
О бывшем я и не вспоминала, пока не получила предложение стать ведущим стилистом в ТЦ моей мечты.
Только вот начальник до боли похож на моего бывшего мужа и проявляет нездоровый интерес ко мне и моей дочери...
— Ты думаешь, можно приехать сюда с деньгами и купить нашу честь? Нашу память? — его голос был тихим, как скрип снега под лапой барса, но от этого не менее опасным.
— Я думаю, что артефакт должен быть в музее, а не пылиться на полке, — парировала она, гордо вскинув подбородок. — Это называется сохранением истории.
Он шагнул ближе, и воздух вокруг зарядился напряжением. Он был так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло.
— Хочешь сохранить нашу историю? — прошипел он. — Тогда проживи ее. Семь дней. По нашим законам. Докажи, что твое уважение — не пустые слова.
— Это шантаж.
— Это предложение, от которого ты не откажешься. Потому что иначе ты уедешь ни с чем. И твой музей никогда не получит «Сокола Рассвета».
— Я думаю, что артефакт должен быть в музее, а не пылиться на полке, — парировала она, гордо вскинув подбородок. — Это называется сохранением истории.
Он шагнул ближе, и воздух вокруг зарядился напряжением. Он был так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло.
— Хочешь сохранить нашу историю? — прошипел он. — Тогда проживи ее. Семь дней. По нашим законам. Докажи, что твое уважение — не пустые слова.
— Это шантаж.
— Это предложение, от которого ты не откажешься. Потому что иначе ты уедешь ни с чем. И твой музей никогда не получит «Сокола Рассвета».
Выберите полку для книги