Читать и слушать книги
— Пошел вон! — ору.
На него это никак не влияет.
Мало того, что он видел, чем я занимаюсь, так и…
Прижимает меня к кровати, сжимает запястья.
Голый торс, покрытый татуировками, черная балаклава, скрывающая лицо, и глаза, которые смотрят так, что кровь кипит в жилах.
***
Я осталась ночевать у лучшей подруги и решила слегка себя порадовать. Кто же знал, что внезапно вернется ее младший брат и устроит ЭТО…
На него это никак не влияет.
Мало того, что он видел, чем я занимаюсь, так и…
Прижимает меня к кровати, сжимает запястья.
Голый торс, покрытый татуировками, черная балаклава, скрывающая лицо, и глаза, которые смотрят так, что кровь кипит в жилах.
***
Я осталась ночевать у лучшей подруги и решила слегка себя порадовать. Кто же знал, что внезапно вернется ее младший брат и устроит ЭТО…
Арина — фельдшер скорой помощи, согласилась подменить штатного врача в тюрьме. Но тюремный госпиталь — это другой мир. Здесь за решёткой томятся те, кого общество предпочитает забыть. И один из них — Тимур, опасный заключённый, который видит в ней не доктора, а женщину.
Арину тянет к нему, хотя разум кричит «беги». Тимур — шторм, который сметает все границы. Но ещё есть Иван, начальник колонии, предлагающий стабильность, защиту и любовь. В мире, где власть и страсть переплетаются, ни один выбор не будет лёгким.
Этот роман о запретном влечении, власти и цене, которую приходится платить за любовь без правил.
Арину тянет к нему, хотя разум кричит «беги». Тимур — шторм, который сметает все границы. Но ещё есть Иван, начальник колонии, предлагающий стабильность, защиту и любовь. В мире, где власть и страсть переплетаются, ни один выбор не будет лёгким.
Этот роман о запретном влечении, власти и цене, которую приходится платить за любовь без правил.
Она выросла в золотой клетке, под защитой шейха, но ненависть его жён и дочерей выжигала её изнутри.
Азалия — белокурая сирота с глазами, в которых тонут даже самые жестокие мужчины. Её красота — проклятие, её характер — вызов системе, где женщина обязана подчиняться.
Они хотели сделать из неё тень.
Она стала огнём.
В погоне за свободой Азалия втягивает в свою игру мужчин, способных править странами и убивать без колебаний.
Но чем выше ставка, тем опаснее игра.
А когда любовь смешивается с жаждой власти и местью, выживает не самая красивая. А самая хищная.
Азалия — белокурая сирота с глазами, в которых тонут даже самые жестокие мужчины. Её красота — проклятие, её характер — вызов системе, где женщина обязана подчиняться.
Они хотели сделать из неё тень.
Она стала огнём.
В погоне за свободой Азалия втягивает в свою игру мужчин, способных править странами и убивать без колебаний.
Но чем выше ставка, тем опаснее игра.
А когда любовь смешивается с жаждой власти и местью, выживает не самая красивая. А самая хищная.
– Ты похитил меня, Саид! – кричу отчиму. – В нормальном мире это не принято!
– Ты в моем мире, Алсу! – рычит. – Здесь любое мое слово – закон. Твой закон.
– Я не выйду замуж за того, кого ты мне подобрал!
Швыряет мне национальный платок.
– Прикройся, Алсу. Моей невесте полагается быть скромной и скрывать себя.
Он морщится, но смотрит на мой открытый сарафан с похотью в темных глазах.
– Твоей невесте? – почти теряю дар речи. – Ты женат на моей маме.
– Эта ведьма сбежала от меня, – сжимает пальцы в огромный кулак. – Ты займешь ее место, Алсу, и родишь мне сына!
– Ты в моем мире, Алсу! – рычит. – Здесь любое мое слово – закон. Твой закон.
– Я не выйду замуж за того, кого ты мне подобрал!
Швыряет мне национальный платок.
– Прикройся, Алсу. Моей невесте полагается быть скромной и скрывать себя.
Он морщится, но смотрит на мой открытый сарафан с похотью в темных глазах.
– Твоей невесте? – почти теряю дар речи. – Ты женат на моей маме.
– Эта ведьма сбежала от меня, – сжимает пальцы в огромный кулак. – Ты займешь ее место, Алсу, и родишь мне сына!
Из-за моего отчисления из универа отец договорился со своим другом, что тот возьмёт меня к себе на работу и не будет давать мне спуску! А Павел Константинович и рад стараться. Такой жёсткий, властный, непреклонный. Есть вообще какие-то способы справиться с ним? Только один. Самый рисковый и... Заманчивый.
—Уклонение от супружеских обязанностей, отсутствие эмпатии, фригидность, — главврач зачитывает диагноз, как обвинение.
— Я здесь по ошибке!
— Все здесь по ошибке, а лечение требуется, — врач ухмыляется. — Посмотрим, что у вас там за ошибки. Трусы можете оставить на стуле.
Муж отправил меня в психиатрическую клинику, обозвав последними словами. Здесь меня решился обследовать сам главврач, о котором судачит вся больница. И методы у него совсем нестандартные…
— Я здесь по ошибке!
— Все здесь по ошибке, а лечение требуется, — врач ухмыляется. — Посмотрим, что у вас там за ошибки. Трусы можете оставить на стуле.
Муж отправил меня в психиатрическую клинику, обозвав последними словами. Здесь меня решился обследовать сам главврач, о котором судачит вся больница. И методы у него совсем нестандартные…
– Не хочешь лишиться денег на жизнь и учёбу – будешь делать всё, что я захочу, – похотливо улыбается сводный брат. – Иначе я расскажу отцу, как застал твою мать с тренером, и вы обе вылетите на улицу.
– Анечка, пожалуйста, – мать забивается в угол кровати, прикрывшись простынёй. – Мы не можем всё потерять!
Став игрушкой порочного сводного брата, я в самых страшных кошмарах представить не могла, как именно он будет в меня играть. А ещё я не знала, что он будет делать это не один…
Если бы я знала, что подглядывание приведёт к такому – ни за что бы не подошла к приоткрытой двери маминой спальни!
– Анечка, пожалуйста, – мать забивается в угол кровати, прикрывшись простынёй. – Мы не можем всё потерять!
Став игрушкой порочного сводного брата, я в самых страшных кошмарах представить не могла, как именно он будет в меня играть. А ещё я не знала, что он будет делать это не один…
Если бы я знала, что подглядывание приведёт к такому – ни за что бы не подошла к приоткрытой двери маминой спальни!
Просыпаюсь от прикосновения чужих рук. Мужских.
— Макс, не надо, — отгоняю от себя бывшего мужа, еще толком не проснувшись.
— Это не Макс, — отвечает красивый мужской баритон.
Просыпаюсь моментально.
— Что ты делаешь в моей постели?! Ты же сын моей лучшей подруги! Мелкий для меня!
— Мне уже восемнадцать, — отвечает нагло. — Сейчас почувствуешь, что уже совсем не мелкий!
— Макс, не надо, — отгоняю от себя бывшего мужа, еще толком не проснувшись.
— Это не Макс, — отвечает красивый мужской баритон.
Просыпаюсь моментально.
— Что ты делаешь в моей постели?! Ты же сын моей лучшей подруги! Мелкий для меня!
— Мне уже восемнадцать, — отвечает нагло. — Сейчас почувствуешь, что уже совсем не мелкий!
— Мы не будем тебя заставлять. — Марк провел пальцем по моей ключице, отчего по коже побежали мурашки. — Но если ты хочешь…
— Я… я не знаю… — пробормотала я, чувствуя, как сопротивление тает под их напором.
— Тогда просто скажи «нет» — Лео прижал губы к моему уху, слегка прикусив мочку.
Марк приподнял моё лицо за подбородок, заставляя встретиться с его взглядом. Я задыхалась, чувствуя одновременно страх, стыд и желание, которое уже пульсировало где то глубоко внизу живота.
— Или… скажи «да».
Я еще могла сбежать, еще могла сделать выбор в пользу одного… но почему то не сделала этого, а закрыла глаза… и выдохнула:
— Да.
— Я… я не знаю… — пробормотала я, чувствуя, как сопротивление тает под их напором.
— Тогда просто скажи «нет» — Лео прижал губы к моему уху, слегка прикусив мочку.
Марк приподнял моё лицо за подбородок, заставляя встретиться с его взглядом. Я задыхалась, чувствуя одновременно страх, стыд и желание, которое уже пульсировало где то глубоко внизу живота.
— Или… скажи «да».
Я еще могла сбежать, еще могла сделать выбор в пользу одного… но почему то не сделала этого, а закрыла глаза… и выдохнула:
— Да.
Спасаясь от приставаний отчима, я осталась ночевать на даче у подруги. А утром туда приехали ее отец и его друг.
Они опасные, красивые, соблазнительные, а мне совсем некуда бежать. И от их взглядов у меня дрожат колени.
Они опасные, красивые, соблазнительные, а мне совсем некуда бежать. И от их взглядов у меня дрожат колени.
Выберите полку для книги