Читать и слушать книги

В её жизни было только серое небо, картонные коробки и чужие заказы. А потом вошли они. Двое. Один — с холодными карими глазами и приказом вместо голоса. Второй — с зелеными, в которых горело предупреждение: он не отступит.
«— Руки, Саша. Дай мне руки.
— Я сама.
— Нет. Я возьму».
Она не должна была соглашаться. Не должна была садиться в их машину, пить с ними кофе, оставаться на ночь. Но она осталась. Потому что впервые кто-то смотрел на неё не как на пустое место.
Они дали ей всё: дом, будущее, веру в себя. Но за этой красотой скрывается тайна. Они знали о ней задолго до встречи. Знали то, что она сама похоронила глубоко внутри.

Дождь в этом городе всегда был одинаковым: серым, тяжёлым, будто небо решило смыть с улиц все следы совести. Арина стояла под козырьком старого здания юридического института, сжимая в руках папку с конспектами, и смотрела, как капли разбиваются о мокрый асфальт. Ей оставалось до выпуска меньше полугода, и она всё чаще ловила себя на мысли, что боится этого «потом». Не потому что не готова, а потому что слишком хорошо знает, как закон на практике гнётся под весом денег и силы.

Она училась на отлично, писала курсовые про правовые коллизии и верила, что справедливость — это не абстракция, а механизм, который можно запустить. Но чем ближе был диплом, тем чаще ей казалось, что она готовится к войне, где правила известны только одной стороне. В тот вечер она спешила на подработку — помогала в бесплатной юридической консультации для тех, кому не по карману адвокаты. Именно там, сворачивая в узкий переулок между старыми домами, она услышала голоса. Резкие, злые. И ещё — глухой удар….

Ее жизнь всегда была чередой испытаний. И даже сейчас, на пороге новой неизвестной главы, Мария стояла на распутье. Ведь теперь перед ней открывались две дороги, и обе вели в неизведанное.
— У меня есть для тебя предложение, — тихо произнесла Анна, склонившись к сестре.
— Какое? — Мария встретила ее слова скептицизмом. В ее глазах читалось недоверие.
— Выйди замуж вместо меня, — прошептала она, и эти слова повисли в воздухе, обжигая своей дерзостью.
— Что? За кого? — это было единственное, что Мария смогла выдохнуть.
— За Михаила Грозина. Ты выйдешь за него вместо меня, — повторила Анна, и в ее глазах мелькнул едва уловимый, но торжествующий блеск. — А мы… мы оплатим лечение твоей мамы. Полностью. Все до последней копейки.
Выбор был ужасен. Невыносим. И несколько долгих секунд Мария стояла, погружённая в себя, взвешивая немыслимое. Пока окончательно не сломалась и, не подняв голову, твердо произнесла:
— Я согласна.

Когда мечтаешь о новой жизни, главное не ошибиться дверью. Один шаг из лифта, и прежняя жизнь останется в рамках «нормальности», а ты шагнешь в мир запретного и сладкого…
Кто бы мог подумать, что за правилами, дедлайнами и офисным пафосом могут скрываться такие секреты? Вот и я не знала, идя на собеседование к холодному и строгому боссу на должность своей мечты…

Общий бизнес, совместные планы и статус успешной, надежной семьи - всё рухнуло за одну минуту прямо во время рабочей презентации.
В графе совладельцев - имя нашей молодой юристки, которую я сама когда-то наняла на работу.
- Ира, ты чего? Заработалась совсем? - заботливо улыбается Кирилл, подавая мне салфетку.
Он уверен, что я ничего не пойму, проглочу обман и дальше буду закрывать его финансовые дыры ради сохранения красивой картинки.
Но он ошибся.
Я больше не его доверчивая жена. Я проведу этот аудит до конца, отберу всё, что принадлежит мне по праву, и заставлю его отвечать за каждую украденную копейку.

Меня зовут Фрейя. Так нарёк меня муж — северный ярл Рагнар, тот самый, что когда-то назвал меня коровой, а теперь не может уснуть, если меня нет рядом. Восемь лет я была счастлива. Дом, дети, его дыхание по ночам. Но север не отпускает. Старый друг приносит весть: их родной фьорд захвачен. Тот, кто захватил наш север, обещает сделать со мной такое, о чём я не хочу думать. Но я не та женщина, что будет ждать и молиться. Я пойду с мужем. По горным тропам, через шторм, к фьордам, которые когда-то были моим кошмаром. Теперь они станут моей битвой. Потому что я — жена ярла. И я никому не отдам ни его, ни детей, ни нашу жизнь.

В центре зала, под мягким, направленным светом софитов, висело оно. Это было не просто произведение искусства. Это была геометрия, воплощённая в материале. Толстые, шершавые верёвки сплетались в сложнейший узор, создавая форму, напоминающую одновременно и клетку, и кокон, и раскрывающийся цветок. Верёвки были тёмно-золотистыми, матовыми, они поглощали свет, а не отражали его.
Алиса подошла ближе. Она чувствовала, как её дыхание становится чуть глубже. Она видела, как каждый узёл, каждое пересечение нитей создаёт невероятное напряжение. Это было красиво. Это было пугающе. Это было абсолютно непонятно.
— Вы чувствуете это? — раздался голос за её спиной.
Голос был низким, спокойным, с лёгкой хрипотцой. Алиса обернулась. Рядом стоял мужчина. Ему на вид было около тридцати лет. Высокий, с тёмными волосами, слегка тронутыми сединой на висках, и очень внимательными, почти серыми глазами. Он смотрел не на неё, а на инсталляцию, но Алиса поняла, что вопрос был адресован именно ей.
— Чувству

Елизавета посмотрела на папку. Её пальцы дрогнули, когда она потянула её к себе.
— Что это? — её голос был едва слышен.
— Контракт, — ответил Александр. — На отношения. На специфические отношения. Я предлагаю тебе стать моей воспитанницей. На условиях, которые мы прописали на этих тридцати страницах.
Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Елизавета чувствовала, как кровь приливает к лицу, как учащается пульс. Страх, холодный и острый, кольнул её в живот. Но сразу за ним, из самой глубины, поднялась волна жара. Тяжёлого, тягучего, пугающего желания.
Она открыла папку. Первая страница была напечатана безупречным шрифтом. Заголовок гласил: «Соглашение о взаимодействии в рамках практики подчинения и шибари».
— Это… это юридический документ? — прошептала она, не отрывая глаз от строк.
— Это рамка, — мягко, но твёрдо ответил Александр. — В мире, где всё строится на иллюзиях и обещаниях, которые легко нарушить, я предлагаю тебе контракт.

Он — светлый эльф, целитель, давший обет чистоты. Его вера — ошейник на шее.
Она — эльфийка, проклятая тьмой, сломленная войной и виной.
Он должен её исцелить. Но она не хочет спасения. Она хочет сломать его праведность.
И однажды у неё получится.

Алиса подошла ближе. На шее Елены, поверх тонкой линии от удавки, был повязан алый шёлковый шарф. Ткань была невероятно дорогой, мягкой, с лёгким блеском. На одном из концов шарфа серебряной нитью была вышита монограмма: переплетение букв «М» и «Г».
Алиса надела латексные перчатки и аккуратно приподняла край шарфа.
— Что это значит? — спросила она, глядя на Максима.
— Это маркер, — спокойно ответил он, скрестив руки на груди. — В нашем клубе вербальные договорённости иногда уступают место символам. Алый шёлковый шарф с монограммой куратора или Доминанта означает абсолютное, безоговорочное согласие на сцену. Если партнёр принимает этот шарф из рук другого, он говорит: «Я доверяю тебе свою жизнь. Делай со мной что хочешь».
— И кто дал ей этот шарф? — Алиса подняла на него холодный взгляд.
Максим не отвёл глаз.
— Никто. По крайней мере, не я. Этот шарф — часть моей личной коллекции. Но я не передавал его Елене и не проводил с ней сеанс сегодня.
— Значит, кто-то украл его, чтобы...