Читать и слушать книги

Я установил правила. Жёсткие, неукоснительные.
Первое: никакой лжи. Если одна из них скрывает свои чувства или пределы, я прекращаю всё.
Второе: этот дом — наш изолированный мир. Никаких упоминаний о внешней суете, о делах, о людях. Здесь существуют только мои желания и их готовность подчиниться.
Третье: Вера принадлежит мне так же, как и Елена. Но Елена несёт ответственность за то, чтобы Вера была готова к каждому сеансу.
— Ты поняла, Вера? — спросил я в первую же ночь, стоя над девушкой, которая лежала на кожаном ложе, привязанная мягкими шёлковыми лентами к изголовью.
— Да, Господин, — её голос дрожал, но в глазах горел восторг. Она смотрела на меня с обожанием, которое граничило с религиозным экстазом.
— Елена, — я перевёл взгляд на женщину, которая стояла на коленях у моих ног, ожидая моей команды. — Твоя задача — подготовить её. И подготовить себя. Ты хочешь забыть о своей власти?

— Тебе два кусочка сахара? — спросила подруга.
— Она пьёт без сахара.

Я замерла, не донеся ложку до чашки. Отец моей подруги не мог знать, как я пью чай. Не должен был. Но он знал. И смотрел на меня так, будто мы не виделись целую вечность.
Я переехала к Агнессе, чтобы сбежать от ссоры с родителями. Но теперь мне придётся каждый день делать вид, что между мной и её отцом ничего нет. А он, кажется, совершенно не собирается мне помогать.

Она остановилась в шаге от него. Он чувствовал её дыхание, её запах. Его руки дрожали. Он, человек, который никогда не терял контроля, теперь не мог унять дрожь в пальцах.
— Тогда уходи, — тихо сказала она. — Уходи, пока можешь.
Он не ушёл. Он не смог. Он шагнул к ней, обнял её лицо ладонями, и поцеловал.
Это был не поцелуй. Это был взрыв. Всё, что он подавлял годами — ярость, страсть, желание нарушать правила — вырвалось наружу. Она ответила ему, её губы раскрылись, встречая его язык, и тихий стон вырвался из её горла.
Его руки скользили по её телу, срывая халат. Под ним...

Герой — пилот, для которого небо — это зона контроля и спокойствия. Она попадает на борт как пассажирка в частном рейсе, и между ними почти нет слов: только взгляды, тишина кабины, ощущение скорости и высоты. В замкнутом пространстве напряжение становится почти осязаемым. От мужского взгляда это читается как потеря привычной уверенности: он управляет самолётом, но не может управлять тем, как реагирует на неё.

На высоте десяти тысяч метров он контролировал всё. Кроме себя рядом с ней...

— А что ты чувствуешь? — спросила я, глядя ему в глаза.
 Он молчал. Я видела, как он борется с собой, как его руки сжимаются в кулаки.
 — Я схожу с ума по тебе, — ответил наконец Максим. — Я не могу работать, не могу спать, не могу думать ни о чём, кроме тебя.
 — Так перестань бороться, — прошептала я, поднимая руку к его щеке.
Он перехватил мою руку раньше, чем я коснулась его. Сжал её. Я чувствовала, как дрожат его пальцы.
 — Я не могу, — сказал он хрипло. — Если я перестану бороться, я потеряю контроль.
 — Тогда потеряй его, — ответила я. — Это не так страшно, как ты себе внушил.
 Он смотрел на меня, и я видела, как его ледяная защита рушится.
Секунда — и я оказалась прижатой к стене…

Он — частный детектив, привыкший видеть людей насквозь. Она приходит к нему за помощью, но скрывает главное. Он быстро понимает, что она недоговаривает, и вместо того чтобы держаться профессионально, начинает искать способы удержать её рядом. Чем больше он узнаёт её тайну, тем сильнее она его притягивает: он вдруг осознаёт, что впервые в жизни готов нарушить свои же правила.

Он раскрывал чужие секреты. Но её секрет стал его самой большой слабостью...

Мужчина — повар в закрытом ресторане, для которого кухня — это ритуал и искусство. Она приходит туда не как гостья, а как случайная помощница на одну смену. Между ними возникает почти телепатическое понимание: они чувствуют вкусы, запахи, напряжение друг друга. Интимность здесь строится не на громких признаниях, а на деталях: прикосновение к запястью, взгляд через пар, молчание, которое громче крика.

Их язык — не слова. Их язык — вкус, запах и тишина, которую никто не должен слышать...

— Чёрт… — выдохнул он мне в шею, целуя и слегка кусая кожу. — Мы не должны…
— Тогда остановись, — прошептала я дрожащим голосом, хотя сама уже обхватила его ногами за талию и притягивала ближе.
Но он не остановился.

Она — его личное табу.
Он — человек, которого ей нельзя желать.
Потеряв отца, Алиса оказалась под опекой его лучшего друга Константина. Он держит дистанцию, контролирует её жизнь и называет это долгом.
Алиса должна быть для него только подопечной, но одна ночь ломает все правила, превращая запрет в сжигающую страсть.

Играя в любимую новеллу я никак не могла представить, что окажусь в роли героини. Еще и не главной!
Каждый мой выбор в игре - это риск, каждое сближение с героем - обжигающая страсть. Никто из них не воспринимает меня, как объект любви, в отличии, от главной героини новеллы. Но даже так мне важно лишь заполучить их симпатию любой ценой, чтобы выбраться в реальный мир.
Поиграем?

Он — финансовый аналитик, человек правил, цифр и просчитанных шагов. Она — полная противоположность: живёт импульсами, берёт от жизни всё и не боится проигрывать. Их сводит деловая случайность: она просит его помочь с одним «маленьким» проектом, который нарушает половину его принципов. С каждым шагом он всё больше нарушает собственные правила, потому что рядом с ней даже риск ощущается как абсолютная свобода.
У него была стратегия на каждый день. Она стала единственным непредсказуемым фактором, который он не захотел исключать...