Книги в жанре «Эротика»

Я думала, что выхожу замуж за удобного мужчину. А попала в клетку к его отцу.
Мой свёкор — седой волк, который не умеет проигрывать. Он заплатил мои долги и теперь требует плату — моё тело. Но у него есть пёс — опасный охранник, который смотрит на меня как на последнюю добычу.
Я думала, что сломаюсь. Но оказалось, что я создана для такого огня. Теперь я — их общая тайна. Их война. Их навязчивость.
Вот только я не игрушка. И когда они решат, что я принадлежу им, они поймут, что ошиблись. Потому что даже самая покорная девушка умеет кусаться.

Их любовь оказалась под запретом. За неё Он заплатит семью годами тюрьмы, смертью брата и отца, сломанной судьбой. А Она — своей свободой, телом, душой.
Он вернётся, чтобы мстить. Она — чтобы выжить.
Это история о любви — той, что не знает полутонов. Той, что сжигает дотла. И возрождает из пепла.

Две недели на курсах цветоводства, чтобы помочь маме. Одна проблема: её наставник — Саша Фихнеев.
В школе он называл её «анисимовской подстилкой» и делал всё, чтобы Полина его ненавидела. И у него отлично получалось. До выпускного.
А теперь она снова вынуждена дышать с ним одним воздухом. В оранжерее, где цветы пахнут горечью прошлого. Где её мама — начальник, а он — лучший сотрудник. Где она понятия не имеет, как пересаживать амариллис, а он... он знает всё.
Саша Фихнеев изменился. Или просто притворяется? Полина не верит. Но когда по щеке катится первая слеза сочувствия, а его руки слишком крепко обнимают посреди ночи, становится страшно по-другому.
Она боялась, что он сломает её сердце. Он боялся, что она увидит настоящее.

Она знала его запах раньше, чем его голос. Кедр, перец, табак — он просачивался сквозь матовое стекло ее приемной каждое утро. Четырнадцать месяцев она была тенью. Идеальной. Безликой. Функциональной.
Он был генеральным директором, который никогда не смотрел на нее дольше двух секунд. До сегодняшнего дня.
Они нарушили все правила. Но главное правило приличия — не говорить об этом вслух. Или все-таки говорить?

Жёсткая семейная драма с криминальным сюжетом, откровенными любовными сценами и непредсказуемым финалом.
История о том, как гордость рушит судьбы, а прощение поднимает из пепла. О женщинах, которые учатся быть сильными. О мужчинах, которые учатся прощать. О семье, которая прошла через ад — и выжила.

Сёстры Вера и Анна Громовы выросли в семье, где слово отца — закон. Виктор Громов, человек старой закалки, привык держать в кулаке и бизнес, и домочадцев. Их мать Елена прожила четверть века в браке-клетке, молча глотая обиды. Но однажды сёстры случайно узнают: у матери есть любовник. И не просто мужчина — а московский делец Герман Воронов, конкурент отца, который методично разрушает семейное дело.

Она — фея. Она лечит. Она живёт в мире света, где нет места тьме.

Он — демон. Он древний, опасный и голодный. Он веками искал ту, кто сможет его согреть. Или поглотить.

Она должна была стать его жертвой. Но он оставил ей не смерть. Он оставил печать.

Теперь она чувствует его даже когда он далеко. Тело помнит его руки, его дыхание, его голос. Он приходит к ней каждую ночь, и с каждым разом она всё меньше хочет сопротивляться.

Она ненавидит его. Она хочет его. И она не знает, что сильнее — магия, которую он вложил в её кровь, или то, что она чувствует на самом деле.

Он говорит, что демоны не умеют любить. Но тогда почему он возвращается?

Он замер. В его глазах мелькнуло замешательство. Он сглотнул слюну и нервно сжал гитарный гриф.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он, и его голос дрогнул.
Вера шагнула к нему. Она осторожно взяла из его рук гитару и поставила рядом на подставку. После Вера коснулась его теплой и сильной руки и провела по его плечу.
— Вера, что ты делаешь… — тихо сказал Александр, но это не было явным вопросом.
Он не убрал её руку. Он смотрел на Веру, на её губы, на её шею, на кружево, видневшееся в вырезе платья, затем обнял её за талию.

Смерть пахнет лавандой, формалином и страхом.
Меня нашли в багажнике три недели назад. Теперь мой пульс — единственный живой звук в Институте благородных покойниц.
Для них я — опасная аномалия. Для него — идеальный инструмент.
Граф Амос Орманд мертв уже два столетия. Когда он смотрит на меня, воздух замерзает, а по его венам течет жидкий азот.
В Академии завелся серийный убийца: студентки угасают, их кровь сворачивается прямо в сосудах. Совет слеп, мертвые не умеют читать следы на плоти. Но это умею я.
Чтобы найти маньяка, мне придется вскрывать курсанток под присмотром графа. Чтобы выжить самой — пустить его мертвый эфир по своим венам. Каждый раз, когда наши тела соприкасаются, моя живая плоть плавит его вечность, а его холод вымораживает меня. Буквально.

Мы — химическая ошибка системы. Экзотермическая реакция, которая взорвет замок изнутри. Инквизиция ищет повод вырвать мой позвоночник, пока Директор застегивает пуговицы на моей ночной рубашке холодными пальцами.

Она проснулась в снегу, не помня, как упала с неба. Единственное, что горело внутри, — ярость и чужое имя, которое она не осмеливалась произнести вслух.

Он нашёл её в заброшенной хижине — молчаливый спасатель с сердцем из льда. Он не искал тайн. Но тайна сама нашла его — в лице женщины, чьё дыхание пахло не холодом, а грозой.

Между ними нет места для правды. Только для молчания, которое обжигает сильнее огня. Только для касаний, от которых трескается лёд. Но в мире, где каждый её шаг оставляет след в пепле, доверие — роскошь, способная стоить жизни.

Что, если тот, кто спас тебя от холода, окажется единственным, кого тебе придётся предать?

Принцесса Аврора разучилась улыбаться. Дворцовые правила, тяжёлый груз долга и давняя трагедия, отголоски которой до сих пор звучат в коридорах старого замка, заставили её забыть, что такое искренняя радость.

Но однажды на ярмарке, среди звона бубенчиков и смеха толпы, она замечает его — Флика, шута с хитринкой во взгляде. Он не кривляется, как другие, — он будто играет с реальностью: его фокусы слишком реальны, шутки — слишком мудры, а глаза… глаза остаются серьёзными, даже когда на губах — широкая улыбка. И вдруг Аврора ловит себя на мысли: впервые за долгое время ей действительно хочется рассмеяться.