Книги в жанре «Эротика»
Я опускаю биту, чувствуя, как бешеное биение сердце постепенно стихает, а на место страха приходит дикое смущение и недоумение.
— Вы... что здесь делаете?! Вы до смерти меня напугали! — обвожу взглядом мокрого от дождя Алексея Дмитриевича. За его спиной сверкает молния, осветив на миг его образ.
— Пришёл лечить тебя, Мари. Ты же хотела вылечиться. Для этого я здесь.
— Что, простите?!
На мой вопрос мужчина резко обхватывает мою талию и заталкивает с крыльца внутрь дома.
Это Алина во всём виновата! "Отличный сексолог!" — говорила она. "Лучший в городе! Тебе точно поможет!"
Только она что-то забыла упомянуть, что этот самый врач красив как бог, и методы лечения у него необычные. Настолько, что я невольно задаюсь вопросом "Он всех так лечит или только мне так повезло?!"
— Вы... что здесь делаете?! Вы до смерти меня напугали! — обвожу взглядом мокрого от дождя Алексея Дмитриевича. За его спиной сверкает молния, осветив на миг его образ.
— Пришёл лечить тебя, Мари. Ты же хотела вылечиться. Для этого я здесь.
— Что, простите?!
На мой вопрос мужчина резко обхватывает мою талию и заталкивает с крыльца внутрь дома.
Это Алина во всём виновата! "Отличный сексолог!" — говорила она. "Лучший в городе! Тебе точно поможет!"
Только она что-то забыла упомянуть, что этот самый врач красив как бог, и методы лечения у него необычные. Настолько, что я невольно задаюсь вопросом "Он всех так лечит или только мне так повезло?!"
Я вышла замуж по расчету за паренька, который проходил у нас службу. И вот я приехала к нему в качестве жены покорять большой город. Он предупреждал, что у него очень тесные связи с отцом. Но я не думала, что мой муж будет не против поделиться мною со своим отцом! Вначале я была против, но потом поняла, что влюбилась в свекра. И что теперь делать?
Для меня работа моделью — всего лишь способ заработать, закончить учёбу и наконец встать на ноги. Никаких иллюзий, никаких сказок. Я точно знала, чего хочу, и шла к этому шаг за шагом.
Я и представить не могла, что один рядовой показ свадебных платьев перевернёт всё.
Два взгляда. Два опасно уверенных мужчины.
И слова, от которых по коже бегут мурашки:
«Украдём тебя, невеста…»
Они не привыкли слышать «нет». Они слишком многое могут. И именно они — боссы того самого модельного агентства, куда я так отчаянно стремилась попасть.
Выбор кажется невозможным: карьера, о которой я мечтала, или свобода, которую они хотят забрать себе. Вот только чем сильнее я сопротивляюсь, тем яснее понимаю — всё началось задолго до моего выхода на подиум.
Я и представить не могла, что один рядовой показ свадебных платьев перевернёт всё.
Два взгляда. Два опасно уверенных мужчины.
И слова, от которых по коже бегут мурашки:
«Украдём тебя, невеста…»
Они не привыкли слышать «нет». Они слишком многое могут. И именно они — боссы того самого модельного агентства, куда я так отчаянно стремилась попасть.
Выбор кажется невозможным: карьера, о которой я мечтала, или свобода, которую они хотят забрать себе. Вот только чем сильнее я сопротивляюсь, тем яснее понимаю — всё началось задолго до моего выхода на подиум.
– Ты предательница. Харкнула мне в рожу и сбежала на край света. Думала я тебя не найду?
– Я больше не могла быть с тобой, – выпалила жарко. Рафаэль выдохнул, отчего заколыхались мои ресницы.
– Не могла? Что же я такого сделал? Кажется, после пожара все неплохо устроились. Мы с тобой даже умудрились пожениться.
Да, все наладилось, кроме...
Он потерся об меня и мучительно простонал.
– Встань на колени, – скомандовал он неутешительно.
– Что? – я округлила рот. Раф подцепил большим пальцем мою нижнюю губу и прохрипел:
– На колени, Эрика.
– Я больше не могла быть с тобой, – выпалила жарко. Рафаэль выдохнул, отчего заколыхались мои ресницы.
– Не могла? Что же я такого сделал? Кажется, после пожара все неплохо устроились. Мы с тобой даже умудрились пожениться.
Да, все наладилось, кроме...
Он потерся об меня и мучительно простонал.
– Встань на колени, – скомандовал он неутешительно.
– Что? – я округлила рот. Раф подцепил большим пальцем мою нижнюю губу и прохрипел:
– На колени, Эрика.
— Даже не думай, Морозов! — шарахаюсь в сторону от голубоглазого красавчика. — Я тебе не позволю! — отступаю ещё на шаг. Но мужчина по-хищному обходит меня стороной, и я врезаюсь в широкую грудь этого дьявола-обольстителя.
— Придётся, Аглая Дмитриевна, — Морозов влажно и завлекательно шепчет на ушко, и я вся в мурашках. Дрожу. И тону в его объятьях.
— Вы сами должны понимать, что осмотр обязателен, — ладони мужчины жарко гладят мои бедра через ткань платья.
— При вашей то должности, — добавляет мерзавец, подталкивая меня к гинекологическому креслу.
***
У судьбы отменное чувство юмора, потому что я пришла на обычный гинекологический осмотр. А столкнулась с бывшим одногруппником-гинекологом, находясь в очень щекотливом положении.
— Придётся, Аглая Дмитриевна, — Морозов влажно и завлекательно шепчет на ушко, и я вся в мурашках. Дрожу. И тону в его объятьях.
— Вы сами должны понимать, что осмотр обязателен, — ладони мужчины жарко гладят мои бедра через ткань платья.
— При вашей то должности, — добавляет мерзавец, подталкивая меня к гинекологическому креслу.
***
У судьбы отменное чувство юмора, потому что я пришла на обычный гинекологический осмотр. А столкнулась с бывшим одногруппником-гинекологом, находясь в очень щекотливом положении.
— Она моя сестра, — пытаюсь я сказать это с убежденностью, но это звучит как лепет испуганного ребенка.
— Сводная, — он отрезает, как будто отрубая мне голову. — И перестань уже врать самому себе. Ты хочешь ее. Так сильно, что аж трясешься. И видишь? Кто-то другой тоже захотел. И действовал.
Он прав. Черт возьми, он прав. Я хочу ее. Все эти годы в Лондоне я пытался забыть. Встречался с другими, пытался влюбиться. Но ее образ, ее детская улыбка и обещание, которое я ей дал, преследовали меня. А когда я увидел ее сегодня… все рухнуло. Все мои защиты.
— Я должен был защитить ее, — бормочу я, и в этих словах — вся моя беспомощность.
— Ты и защитил. Физически. Поздно, но защитил. А кто защитит ее от тебя самого, Ваня? От твоих глаз, которые ее пожирают? От твоего молчания, которое ее ранит?
— Сводная, — он отрезает, как будто отрубая мне голову. — И перестань уже врать самому себе. Ты хочешь ее. Так сильно, что аж трясешься. И видишь? Кто-то другой тоже захотел. И действовал.
Он прав. Черт возьми, он прав. Я хочу ее. Все эти годы в Лондоне я пытался забыть. Встречался с другими, пытался влюбиться. Но ее образ, ее детская улыбка и обещание, которое я ей дал, преследовали меня. А когда я увидел ее сегодня… все рухнуло. Все мои защиты.
— Я должен был защитить ее, — бормочу я, и в этих словах — вся моя беспомощность.
— Ты и защитил. Физически. Поздно, но защитил. А кто защитит ее от тебя самого, Ваня? От твоих глаз, которые ее пожирают? От твоего молчания, которое ее ранит?
Этот зверь меня украл и заставил выйти за него! Говорит, принадлежу ему...
Правило его семьи: если за 10 ночей между нами не будет связи, я могу расторгнуть брак и сбежать.
Но я не учла одного: в первый же день он захочет сделать меня своей...
Правило его семьи: если за 10 ночей между нами не будет связи, я могу расторгнуть брак и сбежать.
Но я не учла одного: в первый же день он захочет сделать меня своей...
Каникулы в академии — скука смертная. Особенно когда все разъезжаются по домам, а ты остаешься отрабатывать провинность. И кому! Самому мрачному и пугающему из деканов.
Вот только оставшись в академии на период празднеств, я и представить не могла, как круто может измениться моя жизнь всего за несколько коротких дней…
Вот только оставшись в академии на период празднеств, я и представить не могла, как круто может измениться моя жизнь всего за несколько коротких дней…
Соня опаздывала на последний автобус, когда наглый мажор на дорогой машине окатил её грязной водой — и тут же решил, что эта встреча не закончится на дороге. Михаил привык получать всё, чего хотел, но тихая скромница неожиданно стала единственной девушкой, способной заставить его потерять контроль. Оказавшись в его золотой клетке, Соня должна была понять, действительно ли хотела вырваться — или он уже разбудил в ней ту самую нескромницу, о существовании которой она не подозревала.
Первая любовь не всегда приносит счастье. Моя закончилась в пустом зале ожидания, так и не дождавшись его последнего «прощай». Я думала, это конец, но оказалось — это лишь начало.
За время нашей разлуки он выжег в себе всё человеческое. Теперь он — власть. Он — закон, не знающий слова «нет». И его новая одержимость — я. Ему плевать на мои чувства и моего жениха. Он не собирается меня завоевывать — он намерен меня сломать.
Я должна подчиниться, как подчиняются ему все вокруг. Но в этой войне за мою свободу проиграют оба. Потому что он не умеет отпускать. А я — не умею сдаваться.
За время нашей разлуки он выжег в себе всё человеческое. Теперь он — власть. Он — закон, не знающий слова «нет». И его новая одержимость — я. Ему плевать на мои чувства и моего жениха. Он не собирается меня завоевывать — он намерен меня сломать.
Я должна подчиниться, как подчиняются ему все вокруг. Но в этой войне за мою свободу проиграют оба. Потому что он не умеет отпускать. А я — не умею сдаваться.
Выберите полку для книги