Читать и слушать книги
— А ты дерзкая... и слишком молодая для такой должности. Даже интересно, почему так рвалась именно сюда?
— Я выбираю лучших, Роман Валериевич. Чтобы самой такой стать, конечно же. А вы вершина, пусть будет пищевой цепочки. Разве нет?
На его лице нет улыбки и неприкрытая лесть явно не достигла цели.
— Учти, я требую от своих сотрудников безупречности. Если вдруг ты решила, что бабский шарм и кукольная мордашка поможет сгладить огрехи, – валишь отсюда быстрее, чем предшественница. Все ясно?
Пока он уверен, что диктует правила, моя скрытая игра уже началась. Роман Волков — безжалостный босс, десять лет назад разрушивший мою жизнь и погубивший семью. Я устроилась к нему помощницей под девичьей фамилией матери, чтобы найти компромат и уничтожить его империю изнутри. Но как быть, если этот опасный хищник шаг за шагом проникает в мои мысли и подчиняет себе мое сердце?
— Я выбираю лучших, Роман Валериевич. Чтобы самой такой стать, конечно же. А вы вершина, пусть будет пищевой цепочки. Разве нет?
На его лице нет улыбки и неприкрытая лесть явно не достигла цели.
— Учти, я требую от своих сотрудников безупречности. Если вдруг ты решила, что бабский шарм и кукольная мордашка поможет сгладить огрехи, – валишь отсюда быстрее, чем предшественница. Все ясно?
Пока он уверен, что диктует правила, моя скрытая игра уже началась. Роман Волков — безжалостный босс, десять лет назад разрушивший мою жизнь и погубивший семью. Я устроилась к нему помощницей под девичьей фамилией матери, чтобы найти компромат и уничтожить его империю изнутри. Но как быть, если этот опасный хищник шаг за шагом проникает в мои мысли и подчиняет себе мое сердце?
Он — её босс. Опасный, самоуверенный и привыкший получать всё, что захочет.
Она — скромная девушка с пышными формами, которая предпочитает прятаться за мешковатой одеждой и не верит в сказки.
Одна ночь на балу-маскараде меняет всё.
Она сбегает, оставив после себя лишь тайну и половинку золотой маски.
Он не знает её имени, но не может забыть незнакомку ни на день.
А спустя несколько месяцев Александр Гордеев с удивлением обнаруживает, что женщина, которую он безуспешно искал, работает в его компании...
Только Варвара Пчелкина совсем не собирается становиться очередным трофеем властного босса.
Но что делать, если он уже решил, что эта неправильная Золушка принадлежит только ему?
Она — скромная девушка с пышными формами, которая предпочитает прятаться за мешковатой одеждой и не верит в сказки.
Одна ночь на балу-маскараде меняет всё.
Она сбегает, оставив после себя лишь тайну и половинку золотой маски.
Он не знает её имени, но не может забыть незнакомку ни на день.
А спустя несколько месяцев Александр Гордеев с удивлением обнаруживает, что женщина, которую он безуспешно искал, работает в его компании...
Только Варвара Пчелкина совсем не собирается становиться очередным трофеем властного босса.
Но что делать, если он уже решил, что эта неправильная Золушка принадлежит только ему?
Вдруг неожиданно чьи-то сильные руки схватили меня сзади, легко подняли на плечо и уверенно прижали ладонью подол платья, едва прикрывающего мою попу.
— Эй, ну-ка отпусти немедленно... — возмущённо пробормотала я, пока не поняла, чьё именно мускулистое тело держит меня так решительно.
Но Артура мои возражения ничуть не смутили. Он пошел на выход, под удивленные взгляды моих одногруппников.
Молча опустив меня на заднее сиденье своего роскошного авто, он рявкнул, хлопнув дверцей:
— Поехали!
Машина резко сорвалась с места, оставив позади шумную вечеринку и моих недоумевающих друзей. Ночная Москва мелькала мимо окон машины размытыми огнями фонарей, словно издеваясь над моей растерянностью. Испуганная и рассерженная одновременно, я попыталась возмутиться:
— Куда ты меня везёшь?! Немедленно остановись!
— Лучше молчи, Катя. Иначе я за себя не ручаюсь! — услышала сурово приглушённый шепот.
Его глаза сверкнули опасной искрой сквозь темноту салона, отражая ярость и решимость.
— Эй, ну-ка отпусти немедленно... — возмущённо пробормотала я, пока не поняла, чьё именно мускулистое тело держит меня так решительно.
Но Артура мои возражения ничуть не смутили. Он пошел на выход, под удивленные взгляды моих одногруппников.
Молча опустив меня на заднее сиденье своего роскошного авто, он рявкнул, хлопнув дверцей:
— Поехали!
Машина резко сорвалась с места, оставив позади шумную вечеринку и моих недоумевающих друзей. Ночная Москва мелькала мимо окон машины размытыми огнями фонарей, словно издеваясь над моей растерянностью. Испуганная и рассерженная одновременно, я попыталась возмутиться:
— Куда ты меня везёшь?! Немедленно остановись!
— Лучше молчи, Катя. Иначе я за себя не ручаюсь! — услышала сурово приглушённый шепот.
Его глаза сверкнули опасной искрой сквозь темноту салона, отражая ярость и решимость.
— Что это.
— Соглашение о разводе. Я всё подготовил сам, чтобы тебе не пришлось бегать по юристам и нервничать.
Он намазывал тост маслом, и нож скользил ровно, без единой заминки, и эта ровность была страшнее любого крика. Я смотрела на его руку, на знакомые пальцы, на обручальное кольцо, которое он, оказывается, ещё не снял, и думала, что вот сейчас он намажет тост, откусит и будет жевать, как будто ничего.
Он откусил. И стал жевать.
Я смотрела, как он ест, спокойно, методично, и думала про наши завтраки.
— Тебе достаётся квартира на Мосфильмовской. Хорошая квартира, ты её любишь. Деньги переведу на твой счёт в течение недели, сумма приличная, тебе хватит надолго. Машину оставляй себе, переоформим.
— Даниил.
— Марина, давай без сцен. Мы взрослые люди.
— Соглашение о разводе. Я всё подготовил сам, чтобы тебе не пришлось бегать по юристам и нервничать.
Он намазывал тост маслом, и нож скользил ровно, без единой заминки, и эта ровность была страшнее любого крика. Я смотрела на его руку, на знакомые пальцы, на обручальное кольцо, которое он, оказывается, ещё не снял, и думала, что вот сейчас он намажет тост, откусит и будет жевать, как будто ничего.
Он откусил. И стал жевать.
Я смотрела, как он ест, спокойно, методично, и думала про наши завтраки.
— Тебе достаётся квартира на Мосфильмовской. Хорошая квартира, ты её любишь. Деньги переведу на твой счёт в течение недели, сумма приличная, тебе хватит надолго. Машину оставляй себе, переоформим.
— Даниил.
— Марина, давай без сцен. Мы взрослые люди.
— Женщина после тридцати пяти — это уже не инвестиция.
— Простите… вы сейчас про людей или про акции?
— Про реальность. В отличие от вас, я её признаю.
Ему сорок пять. Он богат, влиятелен и привык, что его не оспаривают.
Он выбирает женщин так же, как выбирают статус: молодость, красота, удобство.
И он почти женат на той, что идеально подходит под его правила.
Пока однажды всё не идёт не по плану.
И его жизнь сталкивается с женщиной, которая не вписывается ни в один его сценарий.
Она не старается понравиться.
Не боится сказать «нет».
И не признаёт его власть над собой.
А самое опасное — она заставляет его забывать, что он всегда контролировал всё.
Даже себя.
— Простите… вы сейчас про людей или про акции?
— Про реальность. В отличие от вас, я её признаю.
Ему сорок пять. Он богат, влиятелен и привык, что его не оспаривают.
Он выбирает женщин так же, как выбирают статус: молодость, красота, удобство.
И он почти женат на той, что идеально подходит под его правила.
Пока однажды всё не идёт не по плану.
И его жизнь сталкивается с женщиной, которая не вписывается ни в один его сценарий.
Она не старается понравиться.
Не боится сказать «нет».
И не признаёт его власть над собой.
А самое опасное — она заставляет его забывать, что он всегда контролировал всё.
Даже себя.
🤍 🖤 🤍 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 🤍 🖤 🤍
— От тебя пахнет молоком. Ты не следишь за собой, ты всё время ноешь про усталость. Я мужик, Аня. Мне тридцать пять. Я не монах.
Муж произносит это, пока его любовница поправляет платье в детской нашей новорождённой дочери.
Я месяц не сплю ночами. Качаю ребёнка на руках. Учусь быть мамой. Верю, что у нас семья.
А потом возвращаюсь домой и понимаю, что всё это время была в ней… лишней.
Теперь в моём доме другая женщина. Муж больше не скрывает презрения. А я остаюсь одна — с младенцем на руках и сердцем, которое только что растоптали.
— От тебя пахнет молоком. Ты не следишь за собой, ты всё время ноешь про усталость. Я мужик, Аня. Мне тридцать пять. Я не монах.
Муж произносит это, пока его любовница поправляет платье в детской нашей новорождённой дочери.
Я месяц не сплю ночами. Качаю ребёнка на руках. Учусь быть мамой. Верю, что у нас семья.
А потом возвращаюсь домой и понимаю, что всё это время была в ней… лишней.
Теперь в моём доме другая женщина. Муж больше не скрывает презрения. А я остаюсь одна — с младенцем на руках и сердцем, которое только что растоптали.
— Ты выйдешь за меня замуж, — мужчина протягивает мне брачный контракт.
Он точно сумасшедший!
Возможно, и справка имеется, но разве ему составит труда избавиться от диагноза?
— Нет! И не подумаю.
С трудом удерживаюсь от того, чтобы не попятиться к двери и не сбежать. Можно было бы вдарить скалкой, только кто же бьет этих... болезных кандидатов в мэры.
Нормальный человек не предложит такого первой встречной!
А у Болдырёва вон какой взгляд... Хоть рубашечку задом наперёд надевай и завязывай на бантик.
— Нет? Уверена? — Он делает паузу, после чего добивает: — Тогда тебе придётся выплачивать не только кредит, взятый на открытие пекарни, но ещё и стоимость разбитого Ягуара. Ведь в аварии признают виновной тебя.
Меня? С чего бы это?
— Вы… вы не можете так поступить, — выдыхаю я, хватаясь за спинку стула. — Это же несправедливо!
Игнат слегка наклоняет голову, разглядывает меня, будто диковинную и очень забавную зверушку.
— Несправедливо? Жизнь вообще несправедлива, Ульяна. Привыкай
Он точно сумасшедший!
Возможно, и справка имеется, но разве ему составит труда избавиться от диагноза?
— Нет! И не подумаю.
С трудом удерживаюсь от того, чтобы не попятиться к двери и не сбежать. Можно было бы вдарить скалкой, только кто же бьет этих... болезных кандидатов в мэры.
Нормальный человек не предложит такого первой встречной!
А у Болдырёва вон какой взгляд... Хоть рубашечку задом наперёд надевай и завязывай на бантик.
— Нет? Уверена? — Он делает паузу, после чего добивает: — Тогда тебе придётся выплачивать не только кредит, взятый на открытие пекарни, но ещё и стоимость разбитого Ягуара. Ведь в аварии признают виновной тебя.
Меня? С чего бы это?
— Вы… вы не можете так поступить, — выдыхаю я, хватаясь за спинку стула. — Это же несправедливо!
Игнат слегка наклоняет голову, разглядывает меня, будто диковинную и очень забавную зверушку.
— Несправедливо? Жизнь вообще несправедлива, Ульяна. Привыкай
Ночь. Ливень. Проколотое колесо на пустом шоссе посреди леса. Джейн Харрисон привыкла справляться одна с работой, с одиночеством, с грязным разводом. Но когда из дождя появляется незнакомец с тёмно-карими, почти чёрными глазами и порочной улыбкой, её железная выдержка даёт трещину. Он предлагает подвезти. От него пахнет сандалом и опасностью. В тесном салоне его машины, под мрачную, ритмичную музыку, между ними вспыхивает то, что сильнее разума.
Меня внедрили под чужим именем. Цель — вычислить и взять тёмного короля города. Вместо этого через четыре дня я надела свадебное платье.
Он предложил брак на второй встрече. Сказал: «Ты — моя ошибка, которую я не исправлю». Я согласилась, потому что так требовала операция. Потому что отступать было поздно. Потому что впервые в жизни я испугалась не преступника — а того, как сильно мне захотелось сказать «да».
Через неделю я узнаю правду.
Он не просто знал, кто я. Он женился на мне, чтобы спасти. Моё начальство продалось его врагам. Моя жизнь — разменная монета в чужой игре. А единственный, кто держит щит между мной и пулей — человек, которого я должна была отправить за решётку.
Он предложил брак на второй встрече. Сказал: «Ты — моя ошибка, которую я не исправлю». Я согласилась, потому что так требовала операция. Потому что отступать было поздно. Потому что впервые в жизни я испугалась не преступника — а того, как сильно мне захотелось сказать «да».
Через неделю я узнаю правду.
Он не просто знал, кто я. Он женился на мне, чтобы спасти. Моё начальство продалось его врагам. Моя жизнь — разменная монета в чужой игре. А единственный, кто держит щит между мной и пулей — человек, которого я должна была отправить за решётку.
Он жил на пределе. Она — за компанию. Одно глупое пари, один опасный вираж — и гонки, которым не было равных, закрыты навсегда. Её — чудом выжившую. Его — с разбитой карьерой и чувством вины. Казалось, это конец всего: скорости, свободы, их отношений. Но судьба приготовила им не финиш, а новый старт. Только вот чтобы двинуться с места, им придется простить себя и отпустить прошлое. Ведь самая важная дорога начинается не за рулем мотоцикла, а там, где двое решают ехать дальше — вместе.
Выберите полку для книги