Читать и слушать книги

Белые обрывки бумаги опадают на стол.
— Скука смертная, Красавина. Я такое подписывать не буду.
— Тогда ищи себе другу фиктивную невесту. Я обозначила границы.
— Против границ я ничего не имею, но ты пытаешься заранее запретить всё, что может тебе понравиться, — Иван встаёт.
Неторопливо идёт ко мне и останавливается настолько близко, что приходится поднять голову, чтобы смотреть ему в лицо.
— Знаешь, Красавина, меня с самого утра мучает один вопрос, — он касается пальцами моего подбородка. — Действительно ли кофе на твоих губах был таким вкусным, как я себе представил…

Тринадцать лет назад Иван Царенко был самым знаменитым раздолбаем университета.
Он любил меня, а я разбила ему сердце.
Теперь он успешный, богатый и, по чудовищной иронии судьбы, мой новый начальник. Я же на мели, в разводе, и откровенно разочарована в мужчинах.
Он предлагает сделку, вот только мы слишком хорошо изображаем влюблённых. А Царенко, кажется, вообще забыл, что наша помолвка фиктивная...

- С лёгким паром, дорогой, - ледяным, лишенным всяких интонаций тоном произнесла я. - Ну как, жарко было?
- Да вообще жесть, - не чувствуя подвоха, усмехнулся Вадим. - Банщик там был - зверь. У меня аж спина вся красная.
- У Инны тоже?
Улыбка на его лице дрогнула и сползла вниз.
- Кого?… Оль, ты о чём вообще? Какая Инна в мужской бане? Ты перегрелась?
Я не сказала ни слова. Я просто развернула ноутбук экраном к мужу.
На весь монитор был открыт старательно сделанный мной заранее фотоколлаж. Десятки снимков: майские шашлыки, июльская турбаза, сентябрьский боулинг. И в самом центре - фото из вчерашнего ресторана в высоком разрешении, где Вадим обнимает Инну за талию. Все даты, локации и увеличенные детали с его курткой и ключами были также заботливо выделены красными кружками.
Лицо Вадима стремительно теряло краски.
- Оля… Оль, послушай, - забормотал он, заикаясь, пытаясь включить режим классического газлайтинга. - Ты всё не так поняла!

В день самого важного мероприятия года муж сообщает мне, что хочет развода. А потом в кабинет входит его любовница — с бейджем коммерческого директора. С моей должностью.

Глеб уверен, что я все равно спасу вечер. Потому что пятнадцать лет я спасала его компанию, его решения и нашу общую жизнь.

Я действительно довожу мероприятие до конца. А потом ухожу.

Утром предложение о работе делает Данил Керн — самый неудобный клиент, с которым мне когда-либо приходилось работать. Теперь он мой босс, а нашим главным конкурентом становится компания бывшего мужа.

Все усложняется, когда Глеб выходит на важнейший конкурс с концепцией, которую четыре года назад придумала я.

Мне придется заново доказать, чего стоит мое имя. Разобраться, кому можно доверять. И решить, что делать с мужчиной, который впервые не пытается решить мою жизнь за меня — но постепенно становится ее слишком важной частью.

В день, когда муж объявляет мне о разводе, я узнаю сразу две вещи: у него другая женщина, а проект, который я создавала почти год, он уже готов представить как собственный.

Я ухожу из компании, брака и жизни, которую пятнадцать лет считала общей.

А через два месяца получаю предложение от незнакомого мужчины.

— Вчера я купил пятьдесят один процент компании вашего бывшего мужа.

— Поздравляю.

— Не спешите. В понедельник вы возвращаетесь.

Теперь у моего бывшего новый босс.

А у меня — тридцать дней, проблемный отель и один шанс доказать, кому на самом деле принадлежали идеи, на которых Вадим построил свою карьеру.

Только я не учла одного.

Чем ближе становится человек, который дал мне возможность вернуть собственное имя, тем труднее соблюдать границу между работой и чувствами.

И на этот раз я не собираюсь позволять ни одному мужчине решать, кем мне быть.

Денис лежит на моих дорогих шелковых простынях, а рядом с ним девушка. Совсем юная, с длинными волосами, которые рассыпались по подушке, как свежевыпавший снег. Она выглядит так, будто никогда в жизни не знала настоящей усталости или тревоги.
- Лиза? - он вскакивает с кровати так резко, что едва не сбрасывает девушку на пол. - Ты же... ты должна быть только завтра!
- Мероприятие отменили - отвечаю я.
- Лиза, послушай, это не то, что ты думаешь... Я всё объясню...
- Не сможешь - обрываю я его, глядя прямо в глаза. - Потому что я сейчас смотрю на твоё «объяснение» своими глазами. И оно мне не нравится.
Я не была для него любимой женщиной. Я была лишь очень удобным, стабильным финансовым источником. Золотой клеткой, в которой ему было комфортно жить, пока он искал развлечений на стороне.

Я думала, что полгода жила в сказке, пока в мою кофейню не пришла ОНА — наивная девочка в желтом пальто. Она восторженно пахла парфюмом моего мужчины, держала в руках букет моих любимых ранункулюсов и щебетала о своем идеальном боссе... Лёше. Наша вселенная рухнула за секунду. Но у его виртуозной лжи есть обратная сторона, о которой он даже не догадывается.

Секунда тишины растягивается, как будто кто-то нажал паузу на всём мире.

Юля вскрикивает и соскальзывает со стола, одёргивая халат. Олег оборачивается медленно, словно надеется, что за это время я успею передумать смотреть.

— Амалия... — начинает он.

Жду, что внутри взорвётся крик, слёзы, гнев — весь набор реакций, положенных жене в такой момент. Пусто. Стерильно, ровно — точно мне самой ввели анестетик, тот же, каким усыпляю чужую боль перед разрезом.

— Дай подписать документы на визу Кристины, — говорю ровным голосом. — Мне некогда.

Олег моргает — явно ждал другого сценария.

— Ты... ты не хочешь ничего сказать?

— А что тут говорить. — Пожимаю плечами, и жест выходит совершенно естественным, будто речь о неправильно заполненном бланке, а не о рухнувшей семейной жизни. — Бумаги, Олег. Виза горит.

Юля пятится к стене, вжимается в шкаф с историями болезни, будто надеется исчезнуть между картонными папками.

— В этом году наша семья станет больше, — объявляет муж в прямом эфире и кладёт руку на живот моей преемницы.

О его ребёнке я узнаю вместе со всем городом.

Когда я пытаюсь ответить, Олег выключает мой микрофон.

Зря. Резервный лежит под столом.

За один вечер муж лишил меня брака, работы и имени, которое превратил в свой бренд. Теперь он хочет забрать дочь и радиостанцию моего отца — последнее место, где мой голос принадлежит мне.

У меня двадцать девять дней, чтобы спасти станцию. И только один человек способен помочь — Кирилл Лавров.

Моя первая любовь.

Мужчина, который семнадцать лет назад продал нашу общую мечту и исчез.

Я не верю Кириллу. Но слишком хорошо помню, как мы вместе считали секунды тишины перед эфиром.

С ним я могу вернуть себе голос.

Но смогу ли не отдать ему сердце — второй раз?

— Мам, папа пригласил меня на свою свадьбу.

Через тридцать семь дней мой муж собирается жениться на другой женщине.

Есть только одна проблема: мы все еще женаты. А о том, что наш двадцатилетний брак, оказывается, закончен, я узнаю из свадебного приглашения, которое прислали нашей дочери.

Эдуард уверен, что дальше все будет просто. Быстрый развод. Подпись под уже подготовленным соглашением. И свадьба в назначенный день.

Он все продумал заранее.

Кроме одного — меня.

Я не стану бороться за мужчину, который полтора года жил другой жизнью. Но и делать его ложь удобной, чтобы он спокойно успел к собственной свадьбе, не собираюсь.

Мне сорок один. Вчера я была женой человека, с которым прожила половину жизни. Сегодня впервые должна решить, чего хочу сама.

И именно тогда рядом появляется мужчина, который ничего за меня не решает.

— Я встретил другую, — говорит он и смотрит куда-то мимо моего плеча, — Я ухожу.
Три слова. Всего три, а комната вокруг внезапно становится слишком просторной, стены будто расступились, и я осталась одна посреди пустой квартиры. Ещё минуту назад здесь жила семья, а теперь — только я, чашка остывающего чая и запах жареного лука, ставший вдруг совершенно неуместным.
— Куда уходишь? — глупый вопрос срывается с языка сам, я не успеваю его удержать.
— От тебя. Прости, Вера. Так вышло.
Встаю, иду в ванную медленно, аккуратно, точно несу что-то хрупкое. Достаю из шкафчика полиэтиленовый пакетик, в нём тест. Возвращаюсь на кухню и кладу его на стол рядом с его сложенными руками.
Глеб смотрит на белую полоску долго.
— Это не изменит моего решения, — говорит он и качает головой, точно я предложила невыгодную сделку. — Твоя беременность — твоя проблема. Я сказал об уходе первым. Формально я ничего не знал. Сорри.

Формально.