Книги в жанре «Любовные романы»
"На первом свидании не подаю и не даю", - звучит в ушах на реверсе…
Ирина открывает глаза с ощущением человека, сбитого поездом. Ещё время лежит. Пытается понять: жива или нет…Пошевелив пальчиками ног, чувствует - все же жива. Вернее, душа жива, а вот тело однако сбито товарняком.
"Вонючий случай, это кто?" - думает женщина, упершись локтем в чье-то горячее тело. Второй рукой она ощупывает себя. "Очешуеть! Я - голая! Готдемет, нет, не может быть, - в мозгу пролетают мысли. - Не могла я дать незнакомому мне мужику. Со мной такого в жизни не случалось."
Потрогав развилку ног и ощутив в ней липкость и некоторую болезненность, Ириха поняла, что ещё как дала…
Ирина открывает глаза с ощущением человека, сбитого поездом. Ещё время лежит. Пытается понять: жива или нет…Пошевелив пальчиками ног, чувствует - все же жива. Вернее, душа жива, а вот тело однако сбито товарняком.
"Вонючий случай, это кто?" - думает женщина, упершись локтем в чье-то горячее тело. Второй рукой она ощупывает себя. "Очешуеть! Я - голая! Готдемет, нет, не может быть, - в мозгу пролетают мысли. - Не могла я дать незнакомому мне мужику. Со мной такого в жизни не случалось."
Потрогав развилку ног и ощутив в ней липкость и некоторую болезненность, Ириха поняла, что ещё как дала…
– Папочка, родненький, помоги! Я, кажется, человека убила.
Голос дочери в трубке звучит истерично и загнанно. Половина слов тонет в задушенных влажных всхлипах. И на какую-то долю секунды я даже позволяю себе поверить в то, что мне это все послышалось.
– Еще раз, Мил, внятно. Что случилось?
Наплевав на толпу ожидающих моего решения подчиненных, тяжело поднимаюсь из кресла.
– Я в аварию попала. Точней, человека сбила, – ревет дочь. – Кажется, это девушка.
Да плевать мне, кто!
Так я думал, а потом встретил "жертву" и... пропал.
Голос дочери в трубке звучит истерично и загнанно. Половина слов тонет в задушенных влажных всхлипах. И на какую-то долю секунды я даже позволяю себе поверить в то, что мне это все послышалось.
– Еще раз, Мил, внятно. Что случилось?
Наплевав на толпу ожидающих моего решения подчиненных, тяжело поднимаюсь из кресла.
– Я в аварию попала. Точней, человека сбила, – ревет дочь. – Кажется, это девушка.
Да плевать мне, кто!
Так я думал, а потом встретил "жертву" и... пропал.
– Подождите! Пожалуйста, стойте! – отважный секретарь раскидывает в сторону руки и чуть ли не грудью бросается на дверь кабинета нашей начальницы. – Вам туда нельзя! Не сейчас! Не сегодня!
Но дикую фурию в моем лице не остановит теперь ничего. Сдуваю челку с лица и разминаю костяшки.
Девица отступает. А я со всей силы дергаю дверь на себя. По ту сторону слышу голос начальницы.
А уже через миг застываю.
Нет. Я до последнего в это не верила. Но свои глаза не обманешь.
Над Ниной Ивановной, нашей начальницей, нависает... Мой муж!
И они здесь явно не отчеты готовят!
Муж меня замечает. Поворачивается. И смотрит так пораженно, будто бы я - последняя, кого он ожидал тут увидеть.
– Женя? – каркает почему-то озлобленно. – Ты какого черта тут делаешь?
Я?! Какого черта здесь делаю я?!
– Какого черта здесь делаешь ТЫ?!
Но дикую фурию в моем лице не остановит теперь ничего. Сдуваю челку с лица и разминаю костяшки.
Девица отступает. А я со всей силы дергаю дверь на себя. По ту сторону слышу голос начальницы.
А уже через миг застываю.
Нет. Я до последнего в это не верила. Но свои глаза не обманешь.
Над Ниной Ивановной, нашей начальницей, нависает... Мой муж!
И они здесь явно не отчеты готовят!
Муж меня замечает. Поворачивается. И смотрит так пораженно, будто бы я - последняя, кого он ожидал тут увидеть.
– Женя? – каркает почему-то озлобленно. – Ты какого черта тут делаешь?
Я?! Какого черта здесь делаю я?!
– Какого черта здесь делаешь ТЫ?!
ЗАВЕРШЕНО!! СКИДКА НЕСК-КО ДНЕЙ!! ДАЛЕЕ- ПОВЫШЕНИЕ ЦЕНЫ
-Ты мне изменил! Как долго ты собирался скрывать свою вторую семью? - упираюсь глазами в горящий взгляд Гурова.
-Это просто ребенок. Ты моя жена, Мила. Между нами ничего не изменится.
Глотаю воздух, бьюсь в бессильной истерике. От боли щемит в груди. Как он может?!
-Ты врал мне столько лет, Гуров! Это не любовь! Я не буду терпеть твою измену и твою дочку от любовницы тоже.
-Будешь. Я тебя не отпущу, - убивает словами муж.
Тест на беременность с двумя яркими полосками горит огнем в кармане халата.
-Ты ходила к врачу сегодня. Ты беременна, Милена? - тянется ко мне, хватая за руку.
-Нет! Отпусти. Я ухожу, - вру, разрывая сердце на части.
Не прощу предателя, измена выбила почву из-под ног.
-Забудь о разводе, - безапелляционно выдает мой муж
-Ты мне изменил! Как долго ты собирался скрывать свою вторую семью? - упираюсь глазами в горящий взгляд Гурова.
-Это просто ребенок. Ты моя жена, Мила. Между нами ничего не изменится.
Глотаю воздух, бьюсь в бессильной истерике. От боли щемит в груди. Как он может?!
-Ты врал мне столько лет, Гуров! Это не любовь! Я не буду терпеть твою измену и твою дочку от любовницы тоже.
-Будешь. Я тебя не отпущу, - убивает словами муж.
Тест на беременность с двумя яркими полосками горит огнем в кармане халата.
-Ты ходила к врачу сегодня. Ты беременна, Милена? - тянется ко мне, хватая за руку.
-Нет! Отпусти. Я ухожу, - вру, разрывая сердце на части.
Не прощу предателя, измена выбила почву из-под ног.
-Забудь о разводе, - безапелляционно выдает мой муж
Он посадил ее на заднее сиденье, и несколько раз проверил, пристегнула ли она ремень безопасности. Он вел себя так, словно Варя – его неприкосновенная собственность! От одной только мысли об этом потемнело в глазах. Наверное, только один Кир может догадываться, как я хотел его уничтожить. Просто раздавить как букашку. Но – я не мог. Спрашивается, почему? Потому что я – начальник, а она – подчиненная? Потому что я не имею права творить дичь?
Что-то не могу припомнить момент, когда Ромка из зачуханного офисного очкарика превратился в местного мачо. Он всегда был для меня тенью. Никем. И тут вдруг произошла удивительная трансформация, и культурный ботаник показал свои клыки.
Я даже не почувствовал удовлетворения, когда уволил их. Да, сейчас понимаю, что сделал это сгоряча, и не подумав. Да я тогда был готов растерзать обоих.
Эта Плюшкина, словно смертельный вирус пробралась в мою кровь, и теперь никак ее не вытащить. Ее из меня уже не вытравить ничем.
Что-то не могу припомнить момент, когда Ромка из зачуханного офисного очкарика превратился в местного мачо. Он всегда был для меня тенью. Никем. И тут вдруг произошла удивительная трансформация, и культурный ботаник показал свои клыки.
Я даже не почувствовал удовлетворения, когда уволил их. Да, сейчас понимаю, что сделал это сгоряча, и не подумав. Да я тогда был готов растерзать обоих.
Эта Плюшкина, словно смертельный вирус пробралась в мою кровь, и теперь никак ее не вытащить. Ее из меня уже не вытравить ничем.
– Вероника, – шепчет он, обжигая своим дыханием мое ухо.
– Да, – выдыхаю, прикрыв глаза, а по телу проносится табун мурашек.
– Мы с твоим братом завтра уезжаем. И ты избавишься от надзора, Малая...
– Что? Да,да – с фальшивой улыбкой сдерживаю слезы: – Заживу полной жизнью... без тебя.
– И забудешь. – беспристрастно добавляет он, а одна слезинка все же вырывается наружу.
– Как ты того и хотел... Наконец-то, да?
Я влюбилась в него в четырнадцать. Друг моего старшего брата, которому я безоговорочно отдала свое сердце, только оно ему совсем не нужно. Но, однажды, все изменится...
– Да, – выдыхаю, прикрыв глаза, а по телу проносится табун мурашек.
– Мы с твоим братом завтра уезжаем. И ты избавишься от надзора, Малая...
– Что? Да,да – с фальшивой улыбкой сдерживаю слезы: – Заживу полной жизнью... без тебя.
– И забудешь. – беспристрастно добавляет он, а одна слезинка все же вырывается наружу.
– Как ты того и хотел... Наконец-то, да?
Я влюбилась в него в четырнадцать. Друг моего старшего брата, которому я безоговорочно отдала свое сердце, только оно ему совсем не нужно. Но, однажды, все изменится...
– Догони! Догони! – Заливался смехом один из двойняшек. Второй мчался следом.
Пока оба они, паровозиком, не врезались в босса. Телефон выпал из его рук, с треском ударяясь о кафель.
Роберт остановился, непонимающе оглядывая двух сорванцов.
А мое сердце замедлилось, чтобы через миг остановиться совсем.
Шеф оторопел на секунду, присел на корточки, и впервые в жизни посмотрел на наших с ним сыновей:
– Пацаны, вы чьи? И почему вы тут носитесь? Где ваша мама?
Те боязливо втянули головы в плечи.
– Мама та-ам… – протянул виновато Митяй. А Мишка махнул рукой себе за спину.
Роберт поднял свой взгляд, встречаясь с моими. И темные омуты глаз за секунду налились немой яростью. Сделались острыми как скальпель врача. Не жалея, резали мое бедное сердце в ошметки.
***
В прошлом у нас короткий взрывоопасный роман. Две полоски на тесте. И его бессердечное: «Сделай аборт».
А в настоящем… Пропасть из двух лет молчания. И двое общих детей, которых я сохранила в секрете.
Пока оба они, паровозиком, не врезались в босса. Телефон выпал из его рук, с треском ударяясь о кафель.
Роберт остановился, непонимающе оглядывая двух сорванцов.
А мое сердце замедлилось, чтобы через миг остановиться совсем.
Шеф оторопел на секунду, присел на корточки, и впервые в жизни посмотрел на наших с ним сыновей:
– Пацаны, вы чьи? И почему вы тут носитесь? Где ваша мама?
Те боязливо втянули головы в плечи.
– Мама та-ам… – протянул виновато Митяй. А Мишка махнул рукой себе за спину.
Роберт поднял свой взгляд, встречаясь с моими. И темные омуты глаз за секунду налились немой яростью. Сделались острыми как скальпель врача. Не жалея, резали мое бедное сердце в ошметки.
***
В прошлом у нас короткий взрывоопасный роман. Две полоски на тесте. И его бессердечное: «Сделай аборт».
А в настоящем… Пропасть из двух лет молчания. И двое общих детей, которых я сохранила в секрете.
Мы с подругой договорились провести выходные в загородном доме, но по воле стихии, она не смогла приехать. И я осталась одна наедине с ее страшим братом и двумя его друзьями.
— Ты мне изменяешь? — мой голос дрожит.
— Да, — неожиданно спокойно отзывается муж.
— Как давно? — сама себе загоняю иголки в сердце.
— Ты не хочешь этого знать, — муж качает головой.
— Саша, — пытаюсь звучать жесткой, но выходит как мольба.
— Я сказал, ты не хочешь этого знать! — рявкает муж.
— И кто она? — решаю задать последний вопрос.
— Это тоже неважно, — чуть мягче отзывается Саша. — Девочка моя, я люблю тебя больше жизни! И сейчас твое здоровье превыше всего. Так что выброси все лишние мысли из своей красивой головки и выздоравливай!
— Да, — неожиданно спокойно отзывается муж.
— Как давно? — сама себе загоняю иголки в сердце.
— Ты не хочешь этого знать, — муж качает головой.
— Саша, — пытаюсь звучать жесткой, но выходит как мольба.
— Я сказал, ты не хочешь этого знать! — рявкает муж.
— И кто она? — решаю задать последний вопрос.
— Это тоже неважно, — чуть мягче отзывается Саша. — Девочка моя, я люблю тебя больше жизни! И сейчас твое здоровье превыше всего. Так что выброси все лишние мысли из своей красивой головки и выздоравливай!
- Я попрошу у Деда Мороза папу! - мальчик упрямо топнул ногой.
- Давай лучше щенка, - напряженно улыбнулась его мама. Моя бывшая любовь - красавица Аля. Давно это было. Она хотела семью и детей, но я выбрал военную карьеру и свободу.
- Дед Мороз, у меня только одно желание! Я хочу папу! - мальчик забрался ко мне на колени и с надеждой посмотрел на меня. – Хотя бы на Новый год! Исполнишь?
- Исполню, - отвечаю сипло и оттягиваю искусственную бороду вниз. Мне точно не показалось - этот пацан моя копия, - привет, Аля.
- Боже! Коваль???? - Аля белеет. - Миша, пошли! – Она хватает сына на руки и теряется с ним в толпе.
- Аля! Вернись!
Друг попросил меня изобразить Деда Мороза на утреннике в саду для его детей. А я, кажется, нашёл там своего.
- Давай лучше щенка, - напряженно улыбнулась его мама. Моя бывшая любовь - красавица Аля. Давно это было. Она хотела семью и детей, но я выбрал военную карьеру и свободу.
- Дед Мороз, у меня только одно желание! Я хочу папу! - мальчик забрался ко мне на колени и с надеждой посмотрел на меня. – Хотя бы на Новый год! Исполнишь?
- Исполню, - отвечаю сипло и оттягиваю искусственную бороду вниз. Мне точно не показалось - этот пацан моя копия, - привет, Аля.
- Боже! Коваль???? - Аля белеет. - Миша, пошли! – Она хватает сына на руки и теряется с ним в толпе.
- Аля! Вернись!
Друг попросил меня изобразить Деда Мороза на утреннике в саду для его детей. А я, кажется, нашёл там своего.
Выберите полку для книги