Книги в жанре «Любовные романы»
Испанские страсти по-русски 🔥
Она сбежала в Барселону от отца и «перспективных женихов».
Он прилетел решить проблему с сыном.
Их свёл скандал в баре: она заступилась за официантку и разбила нос его сыну. А связала турбулентность на высоте десяти тысяч метров.
Ей тридцать два, ему сорок пять. Между ними — тысячи километров, гордость и страх. Но её завораживают его руки, а он не может отпустить ту, что сказала ему «нет».
Что победит — расстояние или чувства?
Она сбежала в Барселону от отца и «перспективных женихов».
Он прилетел решить проблему с сыном.
Их свёл скандал в баре: она заступилась за официантку и разбила нос его сыну. А связала турбулентность на высоте десяти тысяч метров.
Ей тридцать два, ему сорок пять. Между ними — тысячи километров, гордость и страх. Но её завораживают его руки, а он не может отпустить ту, что сказала ему «нет».
Что победит — расстояние или чувства?
Он выгнал меня. Беременную. Молча.
Просто собрал вещи и вызвал такси.
Через два года я вернулась. С его сыном на руках.
Теперь полковник Воронцов смотрит на меня так, будто готов уничтожить взглядом.
Но я больше не та девочка, которая когда-то ушла молча.
И прощать я пока не собираюсь.
Я просто смотрю. И решаю – сломать его окончательно… или, наконец отпустить?
Просто собрал вещи и вызвал такси.
Через два года я вернулась. С его сыном на руках.
Теперь полковник Воронцов смотрит на меня так, будто готов уничтожить взглядом.
Но я больше не та девочка, которая когда-то ушла молча.
И прощать я пока не собираюсь.
Я просто смотрю. И решаю – сломать его окончательно… или, наконец отпустить?
Новый директор пришел в нашу школу, чтобы навести порядок. Правда, он не рассчитывал, что в первый же день одна невнимательная учительница перепутает его с отцом ученика и заставит таскать парты.
Эта учительница – я.
Теперь, чтобы реабилитироваться в глазах начальства, я решаю показать свою значимость для школы. Провожу открытые уроки, сообщаю о насущных проблемах.
Вот, например, дверь на лестницу постоянно заклинивает.
Ой. И сейчас заклинило.
А я случайно осталась на этой самой лестнице…
Директор, помогите!
Эта учительница – я.
Теперь, чтобы реабилитироваться в глазах начальства, я решаю показать свою значимость для школы. Провожу открытые уроки, сообщаю о насущных проблемах.
Вот, например, дверь на лестницу постоянно заклинивает.
Ой. И сейчас заклинило.
А я случайно осталась на этой самой лестнице…
Директор, помогите!
Лена Воронова — образцовая учительница.
Строгий пучок, очки, безупречная репутация и железные правила. Она прекрасно знает, как держать класс в узде и никогда не нарушает субординацию.
Пока в её школе не появляется новый директор.
Вадим Соколов — харизматичный, наглый и чертовски привлекательный мужчина, которого Лена надеялась больше никогда не увидеть.
Пятнадцать лет назад он был её самым невыносимым учеником и умел довести её до белого каления одним взглядом.
Теперь он её начальник.
И, похоже, прекрасно помнит не только её правила, но и то, как заставить её их нарушать.
Вадим вернулся не для того, чтобы соблюдать дистанцию. Он собирается разрушить стены, которые Лена строила пятнадцать лет, и доказать, что между ними никогда не было просто школьной вражды.
Строгий пучок, очки, безупречная репутация и железные правила. Она прекрасно знает, как держать класс в узде и никогда не нарушает субординацию.
Пока в её школе не появляется новый директор.
Вадим Соколов — харизматичный, наглый и чертовски привлекательный мужчина, которого Лена надеялась больше никогда не увидеть.
Пятнадцать лет назад он был её самым невыносимым учеником и умел довести её до белого каления одним взглядом.
Теперь он её начальник.
И, похоже, прекрасно помнит не только её правила, но и то, как заставить её их нарушать.
Вадим вернулся не для того, чтобы соблюдать дистанцию. Он собирается разрушить стены, которые Лена строила пятнадцать лет, и доказать, что между ними никогда не было просто школьной вражды.
— Ты рассказал любовнице, как я потеряла второго ребёнка?
Павел молчит.
— Про больницу? Про лечение? Про то, как я плакала после последней неудачной попытки?
— Да.
Измену мужа я ещё могла бы попытаться понять.
Но оказалось, что полгода Павел не просто жил на две женщины. Он рассказывал другой нашу жизнь. Наши потери. Наши разговоры. Даже то, чего не знали самые близкие.
А пока мой собственный брак разваливается, у беременной сестры начинает отказывать сердце.
Я кардиолог. Я умею замечать опасный ритм раньше, чем он станет катастрофой.
Жаль, с браком всё гораздо сложнее.
Потому что иногда предателя легче выгнать из дома, чем перестать любить.
Павел молчит.
— Про больницу? Про лечение? Про то, как я плакала после последней неудачной попытки?
— Да.
Измену мужа я ещё могла бы попытаться понять.
Но оказалось, что полгода Павел не просто жил на две женщины. Он рассказывал другой нашу жизнь. Наши потери. Наши разговоры. Даже то, чего не знали самые близкие.
А пока мой собственный брак разваливается, у беременной сестры начинает отказывать сердце.
Я кардиолог. Я умею замечать опасный ритм раньше, чем он станет катастрофой.
Жаль, с браком всё гораздо сложнее.
Потому что иногда предателя легче выгнать из дома, чем перестать любить.
"...Разразился гром автоматной очереди, пули летели в разные стороны и, конечно... в меня, когда я почувствовал очередной выстрел в спину, я отключился..."
Моя история стара как мир и отзовется в сердце каждой женщины, которая хоть раз любила по-настоящему: он оказался несвободен, а я узнала об этом последней.
Наивно думала, я любимая.
На самом деле была обычным увлечением.
Девушкой на замену, пока великая чемпионка покоряет пьедесталы и готовится стать его женой.
Мир в один момент обрушился, а мои чувства превратились в грязь, через которую Костя хладнокровно переступил. Три месяца я собираю себя по частям и воспаленными от своих же зубов губами дую на содранную заживо кожу, чтобы отпустило.
Вот только прежней мне уже не стать, так как у нашей связи появились последствия
Наивно думала, я любимая.
На самом деле была обычным увлечением.
Девушкой на замену, пока великая чемпионка покоряет пьедесталы и готовится стать его женой.
Мир в один момент обрушился, а мои чувства превратились в грязь, через которую Костя хладнокровно переступил. Три месяца я собираю себя по частям и воспаленными от своих же зубов губами дую на содранную заживо кожу, чтобы отпустило.
Вот только прежней мне уже не стать, так как у нашей связи появились последствия
- Вы ждёте мужа? – говорит незнакомая девушка с ямочками на щеках, - Он не придёт. Ваш Егор был со мной. Он со мной спал. Спит.
- Что?
- Вы всё слышали и всё поняли Тамара Михайловна.
Да, я всё слышала и всё поняла.
Я очень сильно любила мужа, была уверена, что и он тоже.
Но одна случайная встреча всё изменила.
Мы развелись. Я не смогла простить.
Я не умерла, не впала в депрессию, не закрылась. Я пошла дальше. Встретила нового мужчину, вышла замуж. Я была уверена, что снова стала счастливой.
Пока не столкнулась один на один с прошлым, в котором остались вопросы…
- Коротаем мы ночи длинные нелюбимые с нелюбимыми…
- Что?
- Вы всё слышали и всё поняли Тамара Михайловна.
Да, я всё слышала и всё поняла.
Я очень сильно любила мужа, была уверена, что и он тоже.
Но одна случайная встреча всё изменила.
Мы развелись. Я не смогла простить.
Я не умерла, не впала в депрессию, не закрылась. Я пошла дальше. Встретила нового мужчину, вышла замуж. Я была уверена, что снова стала счастливой.
Пока не столкнулась один на один с прошлым, в котором остались вопросы…
- Коротаем мы ночи длинные нелюбимые с нелюбимыми…
Я всегда думала, что мой главный враг это весы и отражение в зеркале. Но когда я устроилась медсестрой в «VetroMed», я поняла, есть нечто страшнее — гинекологическое кресло и владелец клиники, Максим Ветров. Он с первого взгляда заметил меня и назвал «булочкой» строго приказав прийти на осмотр. Я хотела уволиться, но он поймал меня в коридоре.
— Ты дрожишь, — прошептал он, прижимая к стене. — Боишься меня? Или того, что я увижу? Ты не боли боишься, Лиза. Ты боишься, что тебе понравится. И я сделаю так, чтобы ты захотела этого.
Он сломал мои страхи, заставив тело петь от наслаждения. Я поверила, что я его единственная. Но появилась его бывшая и открыла мне все его тайны, смогу ли я простить его?
— Ты дрожишь, — прошептал он, прижимая к стене. — Боишься меня? Или того, что я увижу? Ты не боли боишься, Лиза. Ты боишься, что тебе понравится. И я сделаю так, чтобы ты захотела этого.
Он сломал мои страхи, заставив тело петь от наслаждения. Я поверила, что я его единственная. Но появилась его бывшая и открыла мне все его тайны, смогу ли я простить его?
Двенадцатое декабря. Двадцать один пятьдесят две.
Я лежала на полу в ванной, теряла нашего ребёнка и звонила ему. Одиннадцать раз. Он не взял ни одного.
Утром сказал, что разрядился телефон. Я поверила и пять лет извинялась за то, что стала после этого другой.
А сегодня он забыл дома второй ноутбук — тот, который не оставлял никогда. В папке «Документы» лежала ещё одна.
«Награды».
Пять папок по годам. Пять женщин. Пять ночей после премии в одном и том же номере.
И последняя измена оказалась самой грязной: на этот раз он выбрал жену своего начальника.
Он изменял не от страсти. Он изменял по регламенту. Я была не соперницей и даже не помехой — я была строчкой в расписании.
Сегодня ему снова вручат «Руководителя года». А днём позвонила нотариус: она получила скан доверенности на мою долю в компании. Подписанной сегодня. Моей рукой.
Он уверен, что я подпишу. Я всегда подписывала.
Я лежала на полу в ванной, теряла нашего ребёнка и звонила ему. Одиннадцать раз. Он не взял ни одного.
Утром сказал, что разрядился телефон. Я поверила и пять лет извинялась за то, что стала после этого другой.
А сегодня он забыл дома второй ноутбук — тот, который не оставлял никогда. В папке «Документы» лежала ещё одна.
«Награды».
Пять папок по годам. Пять женщин. Пять ночей после премии в одном и том же номере.
И последняя измена оказалась самой грязной: на этот раз он выбрал жену своего начальника.
Он изменял не от страсти. Он изменял по регламенту. Я была не соперницей и даже не помехой — я была строчкой в расписании.
Сегодня ему снова вручат «Руководителя года». А днём позвонила нотариус: она получила скан доверенности на мою долю в компании. Подписанной сегодня. Моей рукой.
Он уверен, что я подпишу. Я всегда подписывала.
Выберите полку для книги