Книги в жанре «Любовные романы»
— Ты станешь моей невестой, а потом и женой. Фиктивной, на время. Два-три года.
— Нет, — твёрдо отвечаю я. — Не знаю, что за безумные идеи бродят в вашей голове, но у меня совершенно другие планы на жизнь.
— Придётся отменить, — ледяным тоном чеканит Зимин и делает угрожающий шаг в мою сторону. — Ты нужна мне, и то, что у нас общий ребёнок — великолепно сработает на нашу легенду.
— Вам пора уходить, Марк Игоревич! — решительно говорю я и указываю наглецу на дверь.
— Хорошо, — пожимает он плечами. — В таком случае я подам в суд на установление единоличной опеки над моим сыном.
— Что? Вы не можете…
— Почему нет?
— Суд в нашей стране всегда на стороне матери!
— Только если у отца нет нужных связей, — заверяет меня Зимин. — Мне нужен наследник, Алиса. И вопрос только в том — хочешь ли ты жить вместе со своим ребёнком? Иначе…
Он склоняется к моему уху и зловеще произносит:
— Я лишу тебя родительских прав.
— Нет, — твёрдо отвечаю я. — Не знаю, что за безумные идеи бродят в вашей голове, но у меня совершенно другие планы на жизнь.
— Придётся отменить, — ледяным тоном чеканит Зимин и делает угрожающий шаг в мою сторону. — Ты нужна мне, и то, что у нас общий ребёнок — великолепно сработает на нашу легенду.
— Вам пора уходить, Марк Игоревич! — решительно говорю я и указываю наглецу на дверь.
— Хорошо, — пожимает он плечами. — В таком случае я подам в суд на установление единоличной опеки над моим сыном.
— Что? Вы не можете…
— Почему нет?
— Суд в нашей стране всегда на стороне матери!
— Только если у отца нет нужных связей, — заверяет меня Зимин. — Мне нужен наследник, Алиса. И вопрос только в том — хочешь ли ты жить вместе со своим ребёнком? Иначе…
Он склоняется к моему уху и зловеще произносит:
— Я лишу тебя родительских прав.
Что может быть общего между примерной отличницей и парнем с тёмным прошлым?
Таня никогда не пересекалась с такими, как Кирилл. Он — воплощение запретного плода: притягательный и опасный, окружённый пугающей репутацией. Его прошлое окутано мраком, а компания внушает страх даже самым смелым.
Но за маской плохого парня скрывается человек с невероятной глубиной души. Когда их пути пересекаются, Таня обнаруживает, что под внешней грубостью таится ранимая натура, способная на искренние чувства и глубокие мысли.
Новогодняя ночь способна изменить всё.
Таня никогда не пересекалась с такими, как Кирилл. Он — воплощение запретного плода: притягательный и опасный, окружённый пугающей репутацией. Его прошлое окутано мраком, а компания внушает страх даже самым смелым.
Но за маской плохого парня скрывается человек с невероятной глубиной души. Когда их пути пересекаются, Таня обнаруживает, что под внешней грубостью таится ранимая натура, способная на искренние чувства и глубокие мысли.
Новогодняя ночь способна изменить всё.
– Мариш, я задержусь, не жди, — голос Руслана в трубке усталый, но такой родной.
— Хорошо, милый, я скучаю, — кладу трубку и захожу в его кабинет, который он оборудовал дома. Включаю ноутбук. На экране открыта переписка в мессенджере.
«Лапусь, сегодня тот самый ужин? Я заказала столик в "Амбре". Устала ждать, когда ты решишься».
«Котенок, все будет. Она уезжает к маме за детьми на выходные. У нас будет целых два дня».
Смотрю на имя контакта и чувствую, как подкашиваются ноги. Алиса. Его новая помощница. Я хватаю ключи, натягиваю джинсы и лечу в ночь.
...
Они не сразу меня замечают. Алиса сидит на Руслане сверху, запрокинув голову, а его руки сжимают ее грудь. Мои глаза встречаются с его глазами в отражении трюмо. На секунду в них читается ужас, который тут же сменяется холодной яростью.
— Руслан? — мой голос звучит сипло.
— Хорошо, милый, я скучаю, — кладу трубку и захожу в его кабинет, который он оборудовал дома. Включаю ноутбук. На экране открыта переписка в мессенджере.
«Лапусь, сегодня тот самый ужин? Я заказала столик в "Амбре". Устала ждать, когда ты решишься».
«Котенок, все будет. Она уезжает к маме за детьми на выходные. У нас будет целых два дня».
Смотрю на имя контакта и чувствую, как подкашиваются ноги. Алиса. Его новая помощница. Я хватаю ключи, натягиваю джинсы и лечу в ночь.
...
Они не сразу меня замечают. Алиса сидит на Руслане сверху, запрокинув голову, а его руки сжимают ее грудь. Мои глаза встречаются с его глазами в отражении трюмо. На секунду в них читается ужас, который тут же сменяется холодной яростью.
— Руслан? — мой голос звучит сипло.
– Свадьбы не будет. Между нами всё кончено. Я разочарован, – в палату реанимационного отделения врывается мой жених-нейрохирург.
У меня были тяжёлые роды. Дочка родилась намного раньше срока. Я потеряла много крови и теперь лежу под капельницами. А у мерзавца хватает совести приходить ко мне и говорить о своём разочаровании!
– Я видела тебя с любовницей! Когда я мучилась от сваток, когда рожала, когда истекала кровью на операционном столе, ты изменял! – срываюсь на крик.
– Тебя это больше не касается, – холодно отрезает мужчина. – Моя жизнь, особенно личная, больше не имеет к тебе никакого отношения.
У меня была прекрасная жизнь. Счастливая здоровая беременность, предстоящая свадьба с любимым мужчиной. Но я была слепа. Ни я, ни моя дочь не были нужны предателю. И эта ужасная правда вскрылась в момент моей самой большой уязвимости, когда начались преждевременные роды и врачи боролись за мою жизнь и жизнь моей дочери. Сейчас она в реанимации и врачи не дают никаких прогнозов.
У меня были тяжёлые роды. Дочка родилась намного раньше срока. Я потеряла много крови и теперь лежу под капельницами. А у мерзавца хватает совести приходить ко мне и говорить о своём разочаровании!
– Я видела тебя с любовницей! Когда я мучилась от сваток, когда рожала, когда истекала кровью на операционном столе, ты изменял! – срываюсь на крик.
– Тебя это больше не касается, – холодно отрезает мужчина. – Моя жизнь, особенно личная, больше не имеет к тебе никакого отношения.
У меня была прекрасная жизнь. Счастливая здоровая беременность, предстоящая свадьба с любимым мужчиной. Но я была слепа. Ни я, ни моя дочь не были нужны предателю. И эта ужасная правда вскрылась в момент моей самой большой уязвимости, когда начались преждевременные роды и врачи боролись за мою жизнь и жизнь моей дочери. Сейчас она в реанимации и врачи не дают никаких прогнозов.
– Ты, Оля, неликвид. Тебе тридцать, ты бесплодная.
– Мои анализы…
– Была бы здоровой, уже троих родила бы, а так… – отмахивается муж. – Смирись. Твоё призвание – возиться с чужими детьми. Кстати, мы с Кларой ждём тебя через неделю.
– Я не приду, – цежу. – Это не мой участок.
– А кто тебя спрашивает? Я твоему главврачу напишу, чтобы он прислал именно тебя.
– Мы не в частной клинике.
– Я хотел с тобой по-человечески. Всё же ты – врач, помогла бы Кларе с малышом. Но у тебя крыша поехала от того, что ты – дефектная. Ничего, Оль, – похлопывает меня по плечу. – Инвалиды – тоже люди.
Я пришла с патронажем к новорожденному, а обнаружила любовницу моего мужа с его сыном.
Я развелась, успокоилась, нашла новую работу.
Но через три года в мою жизнь врывается бывший муж.
– Я предлагаю тебе готового ребёнка, – усмехается он. – Считай, Клара был суррогатной матерью. А теперь ты воспитывай моего сына!
– Мои анализы…
– Была бы здоровой, уже троих родила бы, а так… – отмахивается муж. – Смирись. Твоё призвание – возиться с чужими детьми. Кстати, мы с Кларой ждём тебя через неделю.
– Я не приду, – цежу. – Это не мой участок.
– А кто тебя спрашивает? Я твоему главврачу напишу, чтобы он прислал именно тебя.
– Мы не в частной клинике.
– Я хотел с тобой по-человечески. Всё же ты – врач, помогла бы Кларе с малышом. Но у тебя крыша поехала от того, что ты – дефектная. Ничего, Оль, – похлопывает меня по плечу. – Инвалиды – тоже люди.
Я пришла с патронажем к новорожденному, а обнаружила любовницу моего мужа с его сыном.
Я развелась, успокоилась, нашла новую работу.
Но через три года в мою жизнь врывается бывший муж.
– Я предлагаю тебе готового ребёнка, – усмехается он. – Считай, Клара был суррогатной матерью. А теперь ты воспитывай моего сына!
- Тебе надо отказаться от доли в моей фирме и отдать её мне, - говорит Гордей.
- С чего это?
- Потому что ты парикмахер и ничего не смыслишь в бизнесе. Выйди из моего кабинета.
Обойдя бывшего мужа, плюхаюсь в кресло генерального директора. Глажу стол рукой, смахивая невидимые пылинки на пол.
- Нет, Гордей, эту долю мне подарил мой любимый бывший свёкор, и мы ещё посмотрим, КТО из нас выйдет из этого кабинета!
Он наклоняется, заслоняя собой дневной свет, словно мрачный демон прошлого. Хватает меня за запястье, притягивая ближе.
- Выйдешь ТЫ, ещё и станцуешь мне на прощанье.
- А ТЫ ноги мои целовать ещё будешь.
- Никогда.
- Никогда не говори никогда!
- С чего это?
- Потому что ты парикмахер и ничего не смыслишь в бизнесе. Выйди из моего кабинета.
Обойдя бывшего мужа, плюхаюсь в кресло генерального директора. Глажу стол рукой, смахивая невидимые пылинки на пол.
- Нет, Гордей, эту долю мне подарил мой любимый бывший свёкор, и мы ещё посмотрим, КТО из нас выйдет из этого кабинета!
Он наклоняется, заслоняя собой дневной свет, словно мрачный демон прошлого. Хватает меня за запястье, притягивая ближе.
- Выйдешь ТЫ, ещё и станцуешь мне на прощанье.
- А ТЫ ноги мои целовать ещё будешь.
- Никогда.
- Никогда не говори никогда!
ЗАВЕРШЕННАЯ ИСТОРИЯ. ПЕРВЫЕ ТРИ ДНЯ МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА
Пять лет я была удобной. Пока не застала мужа в парижском «Ритце» с женой его партнера. В позе, не предусматривающей зрителей.
Я могла закричать, устроить скандал, как в мыльный опере. Но…
Вместо этого я достала телефон.
— Ты без меня никто! — орет Стас. — Дура без мозгов!
— Может, и дура, — отвечаю спокойно. — Но не настолько, чтобы прощать такое.
Говорят, месть подают холодной.
Я подала ее горячей с привкусом «сенны»…
Пять лет я была удобной. Пока не застала мужа в парижском «Ритце» с женой его партнера. В позе, не предусматривающей зрителей.
Я могла закричать, устроить скандал, как в мыльный опере. Но…
Вместо этого я достала телефон.
— Ты без меня никто! — орет Стас. — Дура без мозгов!
— Может, и дура, — отвечаю спокойно. — Но не настолько, чтобы прощать такое.
Говорят, месть подают холодной.
Я подала ее горячей с привкусом «сенны»…
– Агата – достойная партия, скромная, послушная, — говорил дед. – Лучше супруги тебе не сыскать.
– Нет, – прозвучал хриплый ответ. Пауза. И уверенное: – Я беру другую. Младшую.
– Что? – переспросил дед.
– Я хочу младшую.
В кабинете воцарилась мертвая тишина.
Господи, что он сказал?
Переглянулись с побледневшей сестрой.
– Как это младшую? – растерялся дед. – Договор был про старшую. А Нина – она еще юная. Ей двадцать лет. Ее воспитывать надо, ломать.
– Я сломаю.
– Она непокорная...
– Мне – покорится.
– Но Руслан...
— Я сказал, она будет моей женой, — голос Юсупова стал жестким, как сталь. – Свадьба через неделю.
Моя старшая сестра должна была выйти замуж за Руслана Юсупова – жесткого авторитета, чьи руки по локоть в крови.
Но он увидел меня.
И потребовал в жены.
Ведь мы с этим мужчиной уже встречались. Всего один раз, три месяца назад.
Той ночью я от него сбежала.
Но сделала такое, что он теперь хочет мне отомстить.
– Нет, – прозвучал хриплый ответ. Пауза. И уверенное: – Я беру другую. Младшую.
– Что? – переспросил дед.
– Я хочу младшую.
В кабинете воцарилась мертвая тишина.
Господи, что он сказал?
Переглянулись с побледневшей сестрой.
– Как это младшую? – растерялся дед. – Договор был про старшую. А Нина – она еще юная. Ей двадцать лет. Ее воспитывать надо, ломать.
– Я сломаю.
– Она непокорная...
– Мне – покорится.
– Но Руслан...
— Я сказал, она будет моей женой, — голос Юсупова стал жестким, как сталь. – Свадьба через неделю.
Моя старшая сестра должна была выйти замуж за Руслана Юсупова – жесткого авторитета, чьи руки по локоть в крови.
Но он увидел меня.
И потребовал в жены.
Ведь мы с этим мужчиной уже встречались. Всего один раз, три месяца назад.
Той ночью я от него сбежала.
Но сделала такое, что он теперь хочет мне отомстить.
Мой план на Восьмое марта был прост: эклеры, сериал и никакой романтики. Но в него ворвался курьер с корзиной ландышей и одна ма-а-аленькая ошибка.
Букет предназначался не мне, а тощей стерве моего соседа — двухметрового спасателя с лицом античного бога и характером вахтёрши. Попытка вернуть чужое счастье обернулась скандалом, разоблачением измены и объявлением войны на одной отдельно взятой лестничной клетке...
Букет предназначался не мне, а тощей стерве моего соседа — двухметрового спасателя с лицом античного бога и характером вахтёрши. Попытка вернуть чужое счастье обернулась скандалом, разоблачением измены и объявлением войны на одной отдельно взятой лестничной клетке...
— Пап, а когда он родится?
— Скоро, чемпион. Твой братик скоро появится.
Игорь смеётся и целует большой живот женщины напротив. А я стою и вспоминаю, как прожила с этим человеком двадцать лет. Пережила рак. Пережила страх, что у нас никогда не будет детей.
Оказывается, дети у моего мужа уже были.
И давно.
Просто не от меня.
Но самое худшее даже не это. Оно случается после...
— Скоро, чемпион. Твой братик скоро появится.
Игорь смеётся и целует большой живот женщины напротив. А я стою и вспоминаю, как прожила с этим человеком двадцать лет. Пережила рак. Пережила страх, что у нас никогда не будет детей.
Оказывается, дети у моего мужа уже были.
И давно.
Просто не от меня.
Но самое худшее даже не это. Оно случается после...
Выберите полку для книги