Книги в жанре «Любовные романы»
— Умоляю… помоги мне, — ломая гордость, прошу.
Не проронив ни слова, он с презрением смотрит на меня и словно бы ищет на моем осунувшемся лице знакомые черты.
— Прошу, Салман! Спаси мою дочь! Она…
— … не от меня, — с жестокой усмешкой обрывает меня он. — Попроси помощи у того, с кем нагуляла ребенка.
Я болезненно морщусь, от едкой обиды на каждом вдохе царапает горло.
— Мне не к кому пойти. Только ты можешь спасти мою малышку! Я на все готова. На все…
Не проронив ни слова, он с презрением смотрит на меня и словно бы ищет на моем осунувшемся лице знакомые черты.
— Прошу, Салман! Спаси мою дочь! Она…
— … не от меня, — с жестокой усмешкой обрывает меня он. — Попроси помощи у того, с кем нагуляла ребенка.
Я болезненно морщусь, от едкой обиды на каждом вдохе царапает горло.
— Мне не к кому пойти. Только ты можешь спасти мою малышку! Я на все готова. На все…
- Ира, я принял решение – они теперь будут жить здесь, со мной, - говорит мне муж так праздно, как будто это нормально – вышвырнуть меня из собственного дома, и заселить туда свою бывшую с ее сыном!
- В смысле «здесь и с тобой»?! – моему возмущению нет предела, - А как же я?
- А ты переедешь в квартиру. И, кстати, мне еще понадобится твоя машина. Юле нужно на чем-то возить ребенка...
Театр абсурда, в который превратилась наша жизнь с того момента, как муж возомнил себя папашей, разделил ее на «до» и «после».
И в моем «после» нет места предателю!
- В смысле «здесь и с тобой»?! – моему возмущению нет предела, - А как же я?
- А ты переедешь в квартиру. И, кстати, мне еще понадобится твоя машина. Юле нужно на чем-то возить ребенка...
Театр абсурда, в который превратилась наша жизнь с того момента, как муж возомнил себя папашей, разделил ее на «до» и «после».
И в моем «после» нет места предателю!
— Так-так, — разглядывает меня с головы до ног настолько проницательно, словно просвечивает рентгеновскими лучами. — Значит, ты всё видела?
Мои губы дрожат, а в горле стоит ком, не позволяющий вымолвить ни слова. Всё моё существо хочет кричать, бежать, но вместо этого я лишь смотрю на него, как загипнотизированная.
— Не молчи, — выдыхает он, и в его голосе появляется какая-то странная мягкость, которая пугает ещё больше. — Ты должна понимать… что видела слишком много...
В центре нашей истории — любовь, страх и вера в то, что даже в самых тёмных переулках можно найти свет. Кто победит в нашей игре? Любовь или предательство? И какую цену мы заплатим за свои решения?
Мои губы дрожат, а в горле стоит ком, не позволяющий вымолвить ни слова. Всё моё существо хочет кричать, бежать, но вместо этого я лишь смотрю на него, как загипнотизированная.
— Не молчи, — выдыхает он, и в его голосе появляется какая-то странная мягкость, которая пугает ещё больше. — Ты должна понимать… что видела слишком много...
В центре нашей истории — любовь, страх и вера в то, что даже в самых тёмных переулках можно найти свет. Кто победит в нашей игре? Любовь или предательство? И какую цену мы заплатим за свои решения?
Никакой пахабщины)) Веселая короткая история для поднятия настроения))
Я – дипломированный проктолог оказалась в офисе первого жениха нашего городка в роли его помощницы. И все из-за растяпы-сестры. Черт меня дернул снова ее выручить! Кажется, в этот раз я заработала себе личный геморрой. С осложнениями.
когда все в жизни все через Ж
личный геморрой
индивидуальная программа лечения натурой
Я – дипломированный проктолог оказалась в офисе первого жениха нашего городка в роли его помощницы. И все из-за растяпы-сестры. Черт меня дернул снова ее выручить! Кажется, в этот раз я заработала себе личный геморрой. С осложнениями.
когда все в жизни все через Ж
личный геморрой
индивидуальная программа лечения натурой
Анна — психолог и бывшая актриса. В ее кресле плакали, злились, молчали и заново учились дышать десятки женщин. Но однажды самой Анне пришлось выйти из роли жены, музы и удобной половинки: без криков, но с аплодисментами — себе.
Эта книга — не про страдания, а про женскую силу. Про тех, кто однажды встал, отряхнулся, выбрал губную помаду поярче и сказал: "Нет, не конец. Начинаем с новой сцены!"
Эта книга — не про страдания, а про женскую силу. Про тех, кто однажды встал, отряхнулся, выбрал губную помаду поярче и сказал: "Нет, не конец. Начинаем с новой сцены!"
- Мне все равно на твои проблемы, девочка. Ты забралась в мой дом, так что радуйся, что я тебе такси вызываю, а не выставляю с голым задом на улицу.
- Позвольте остаться хотя бы до утра!
Кареглазый взгляд снова в меня упирается. Мужчина такой здоровый, хищный… Выглядит безжалостным, не привыкшим считаться с чьим-то мнением.
И только мысль, что отец подруги ничего плохого мне не сделает, придает какой-то уверенности.
- А как заплатишь за свое пребывание здесь? - он склоняет голову набок.
- У меня есть деньги, - заправляю волосы за ухо, пряча взгляд.
Слышу только смешок.
- Думаешь, мне нужны твои гроши? Хочешь остаться на ночь, придется платить. Своим телом.
У моего брата неприятности, подруга дала мне ключи от дома отца, сказав, что его точно не будет. Но ночью он приехал. И теперь хочет меня и не считается с тем, что у меня никогда не было парня.
- Позвольте остаться хотя бы до утра!
Кареглазый взгляд снова в меня упирается. Мужчина такой здоровый, хищный… Выглядит безжалостным, не привыкшим считаться с чьим-то мнением.
И только мысль, что отец подруги ничего плохого мне не сделает, придает какой-то уверенности.
- А как заплатишь за свое пребывание здесь? - он склоняет голову набок.
- У меня есть деньги, - заправляю волосы за ухо, пряча взгляд.
Слышу только смешок.
- Думаешь, мне нужны твои гроши? Хочешь остаться на ночь, придется платить. Своим телом.
У моего брата неприятности, подруга дала мне ключи от дома отца, сказав, что его точно не будет. Но ночью он приехал. И теперь хочет меня и не считается с тем, что у меня никогда не было парня.
- Ты и раньше была ничего, Крутикова. Но сейчас просто пушка, - бывший одноклассник хрипло усмехнулся и притянул меня к себе.
- Отпусти! - задохнулась от возмущения, когда наглые мужские руки забрались под платье . - Не смей.
- Посмею, - он наклонился к моим губам. - Я всегда делаю, что хочу, сладкая. И никто. Меня. Не остановит.
Он мой бывший одноклассник.
Властный и порочный мужчина, бандит, от фамилии которого дрожит город. Я не видела его с самого выпускного, у меня давно уже своя, спокойная жизнь.
Но мы оба пришли на встречу выпускников...
И этот роковой вечер изменил все.
- Отпусти! - задохнулась от возмущения, когда наглые мужские руки забрались под платье . - Не смей.
- Посмею, - он наклонился к моим губам. - Я всегда делаю, что хочу, сладкая. И никто. Меня. Не остановит.
Он мой бывший одноклассник.
Властный и порочный мужчина, бандит, от фамилии которого дрожит город. Я не видела его с самого выпускного, у меня давно уже своя, спокойная жизнь.
Но мы оба пришли на встречу выпускников...
И этот роковой вечер изменил все.
Однажды её муж пришёл домой с любовницей.
- Валя, мы с тобой разводимся, через месяц у меня свадьба с Инессой. В отличие от тебя, Инесса подарит мне наследника, она беременна. И скоро я стану счастливым отцом, у меня родиться сын. Сама понимаешь, что нам надо спешить с регистрацией брака. Поэтому прошу тебя собрать свои вещи, на развод я уже подал, мои адвокаты в ближайшие дни привезут документы тебе на подпись.
- Прости, а как же я, - проблеяла Валя.
- Что ты? Валя ты за тринадцать лет даже ребенка не удосужилась мне родить, - бросил он ей, поворачиваясь на выход. – У тебя два часа на сборы. Если не успеваешь, то вызови обслугу.
Он выгнал её из дома, лишил денег. А через несколько месяцев пришёл и предложил ей работу няней для их с Инессой ребенка.
Иногда, чтобы встать, нужно упасть и разбиться,сгореть, а потом восстать из пепла новой.
- Валя, мы с тобой разводимся, через месяц у меня свадьба с Инессой. В отличие от тебя, Инесса подарит мне наследника, она беременна. И скоро я стану счастливым отцом, у меня родиться сын. Сама понимаешь, что нам надо спешить с регистрацией брака. Поэтому прошу тебя собрать свои вещи, на развод я уже подал, мои адвокаты в ближайшие дни привезут документы тебе на подпись.
- Прости, а как же я, - проблеяла Валя.
- Что ты? Валя ты за тринадцать лет даже ребенка не удосужилась мне родить, - бросил он ей, поворачиваясь на выход. – У тебя два часа на сборы. Если не успеваешь, то вызови обслугу.
Он выгнал её из дома, лишил денег. А через несколько месяцев пришёл и предложил ей работу няней для их с Инессой ребенка.
Иногда, чтобы встать, нужно упасть и разбиться,сгореть, а потом восстать из пепла новой.
— Ну что ты не сбрасываешь, Марат? — говорю, сладко, как будто всё нормально. Но голос дрожит. Не от страха. От ярости. От тупой обиды, которая давит, как глыба льда на грудной клетке.
— Возьми. Девочка, наверное, соскучилась. Или волнуется, не умер ли ты тут, у бывшей, от переизбытка чувств.
Он молчит. И меня это бесит. Почему он молчит? Лучше бы соврал. Сказал бы, что Илона — это… я не знаю, сантехник в гетрах. Я бы хоть посмеялась. Но он просто смотрит. Молча. С глазами «позволь мне что-нибудь тебе соврать». Нет, зайка. Уже не надо. Я не хочу этих слов. Не хочу, чтобы он что-то говорил. Потому что я всё знаю. Он смотрит на меня, но в его глазах нет того, что я хотела бы увидеть. И это ещё больнее.
Я встаю. Простыня — как щит. Заворачиваюсь в неё, будто в броню. Голая, уязвимая, но с выражением лица «отвали». А внутри мне так больно, что хочется кричать, разбить всё, что вокруг. Но я не буду.
— Возьми. Девочка, наверное, соскучилась. Или волнуется, не умер ли ты тут, у бывшей, от переизбытка чувств.
Он молчит. И меня это бесит. Почему он молчит? Лучше бы соврал. Сказал бы, что Илона — это… я не знаю, сантехник в гетрах. Я бы хоть посмеялась. Но он просто смотрит. Молча. С глазами «позволь мне что-нибудь тебе соврать». Нет, зайка. Уже не надо. Я не хочу этих слов. Не хочу, чтобы он что-то говорил. Потому что я всё знаю. Он смотрит на меня, но в его глазах нет того, что я хотела бы увидеть. И это ещё больнее.
Я встаю. Простыня — как щит. Заворачиваюсь в неё, будто в броню. Голая, уязвимая, но с выражением лица «отвали». А внутри мне так больно, что хочется кричать, разбить всё, что вокруг. Но я не буду.
“Спасибо за приглашение на десерт! Жду тебя без одежды…”
Сообщение от мужа вспыхивает на экране, но явно не для меня.
ЮЛЕЧКА?! Моя племянница, которую я приютила, устроила на работу. Пока я укладывала наших детей, он отправился "на важную встречу" с ней?!
Из кухни новой кофейни доносятся смешки.
Юля — на столе, вся в шоколаде. А мой муж, склонившись над ней, рисует клубникой узоры.
— Вау, какая чудесная сцена! Жаль, что меня не пригласили на дегустацию! — мой голос заставляет их вздрогнуть.
— Кира?! Боже, это совсем не то, о чем ты подумала… — Илья бледнеет, пытаясь закрыть собой девицу.
— Это всего лишь кулинарный эксперимент! Мы готовим новый десерт для…
Нож со свистом вонзается в шкаф близко к его драгоценному достоинству.
— Остынь, Кира!!! Завтра всё обсудим!
— Не обсудим, а ОТСУДИМ! С адвокатами! Я устрою такой пожар, что от твоей жизни останется только пепел!
Сообщение от мужа вспыхивает на экране, но явно не для меня.
ЮЛЕЧКА?! Моя племянница, которую я приютила, устроила на работу. Пока я укладывала наших детей, он отправился "на важную встречу" с ней?!
Из кухни новой кофейни доносятся смешки.
Юля — на столе, вся в шоколаде. А мой муж, склонившись над ней, рисует клубникой узоры.
— Вау, какая чудесная сцена! Жаль, что меня не пригласили на дегустацию! — мой голос заставляет их вздрогнуть.
— Кира?! Боже, это совсем не то, о чем ты подумала… — Илья бледнеет, пытаясь закрыть собой девицу.
— Это всего лишь кулинарный эксперимент! Мы готовим новый десерт для…
Нож со свистом вонзается в шкаф близко к его драгоценному достоинству.
— Остынь, Кира!!! Завтра всё обсудим!
— Не обсудим, а ОТСУДИМ! С адвокатами! Я устрою такой пожар, что от твоей жизни останется только пепел!
Выберите полку для книги