Книги в жанре «Любовные романы»
Ее озорные глаза мерцали в полумраке танцпола. Каштановые локоны, водопадом ниспадающие на плечи, каждый раз вздрагивали в такт музыке, словно живые.
Чувственные губы, искренний, заразительный смех, который отдавался во мне болезненным эхом…
Черт, Дима! Держи. Себя. В руках!
Я только сейчас осознал глубину своей катастрофы.
Она всего лишь танцевала на свадьбе подруги, а мир вокруг меня словно замер, сосредотачиваясь только на ней…
Моя ЭксЭль.
Мой лунный свет на воде.
Мое личное проклятье.
Ирония судьбы обжигала сильнее любого яда.
Она – подружка моей невесты.
И…
… кажется, я совершил непростительную ошибку!
Чувственные губы, искренний, заразительный смех, который отдавался во мне болезненным эхом…
Черт, Дима! Держи. Себя. В руках!
Я только сейчас осознал глубину своей катастрофы.
Она всего лишь танцевала на свадьбе подруги, а мир вокруг меня словно замер, сосредотачиваясь только на ней…
Моя ЭксЭль.
Мой лунный свет на воде.
Мое личное проклятье.
Ирония судьбы обжигала сильнее любого яда.
Она – подружка моей невесты.
И…
… кажется, я совершил непростительную ошибку!
🔥 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 🔥
— Мам, а это что? — сын держит в руках чужой тест на беременность с яркими полосками.
Смотрю на эту штуку и понимаю: утро, которое начиналось со скучной овсянки, только что раскололо мою жизнь на две части. Муж делает вид, что ничего не происходит, а я цепляюсь за последнюю надежду: может, это ошибка?
Но сын наивно уточняет: «А тётя с работы снова поедет с нами в машине?»
Одна маленькая фраза — и моя уютная, привычная жизнь рушится, словно карточный домик.
Что делать, когда чужое счастье уже растёт под сердцем другой женщины, а тебе остаётся только осколки собственной мечты?
— Мам, а это что? — сын держит в руках чужой тест на беременность с яркими полосками.
Смотрю на эту штуку и понимаю: утро, которое начиналось со скучной овсянки, только что раскололо мою жизнь на две части. Муж делает вид, что ничего не происходит, а я цепляюсь за последнюю надежду: может, это ошибка?
Но сын наивно уточняет: «А тётя с работы снова поедет с нами в машине?»
Одна маленькая фраза — и моя уютная, привычная жизнь рушится, словно карточный домик.
Что делать, когда чужое счастье уже растёт под сердцем другой женщины, а тебе остаётся только осколки собственной мечты?
🧡САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА В ПЕРВЫЕ ДНИ!🧡
— Оля, посмотри на меня, — голос Руслана резкий, низкий, почти рычание.
Я сжимаю губы, глядя в сторону. Не могу. Если посмотрю — сломаюсь.
— Посмотри, чёрт возьми! — он хватает меня за запястье, рывком разворачивая к себе.
Наши взгляды сталкиваются. Мир будто замирает.
— Сколько ему лет? — тихо, почти шёпотом, но в этом шёпоте — сталь.
— Отпусти, — прошу я. — Это не твоё дело.
— Ещё как моё, — он делает шаг ближе, и между нами остаётся всего несколько сантиметров. — Ему пять лет?
Я молчу. Грудь сдавливает так, что не могу вдохнуть.
— Пять, — повторяет он, и угол его губ дёргается в горькой усмешке.
— Руслан, хватит… — я отвожу взгляд, но он не даёт. Его ладонь ложится на мою щеку — горячая, уверенная, до боли знакомая.
— Посмотри на меня и скажи мне правду! Это мой ребёнок?
Шесть лет назад я потеряла всё — мужчину, которого любила до безумия, и себя вместе с ним.
Я убежала от боли и... спрятала от Руслана самое главное — его сына.
— Оля, посмотри на меня, — голос Руслана резкий, низкий, почти рычание.
Я сжимаю губы, глядя в сторону. Не могу. Если посмотрю — сломаюсь.
— Посмотри, чёрт возьми! — он хватает меня за запястье, рывком разворачивая к себе.
Наши взгляды сталкиваются. Мир будто замирает.
— Сколько ему лет? — тихо, почти шёпотом, но в этом шёпоте — сталь.
— Отпусти, — прошу я. — Это не твоё дело.
— Ещё как моё, — он делает шаг ближе, и между нами остаётся всего несколько сантиметров. — Ему пять лет?
Я молчу. Грудь сдавливает так, что не могу вдохнуть.
— Пять, — повторяет он, и угол его губ дёргается в горькой усмешке.
— Руслан, хватит… — я отвожу взгляд, но он не даёт. Его ладонь ложится на мою щеку — горячая, уверенная, до боли знакомая.
— Посмотри на меня и скажи мне правду! Это мой ребёнок?
Шесть лет назад я потеряла всё — мужчину, которого любила до безумия, и себя вместе с ним.
Я убежала от боли и... спрятала от Руслана самое главное — его сына.
– Ты что всерьез замутила с ним?
– А что тебя удивляет? – мой голос был невозмутимым. – Разве я когда-то скрывала тот факт, что после нашего развода не подалась в монахини?
– Я видел, как вы смотрели друг на друга!
– И как же?
– У вас, что все серьезно? – его взгляд метал молнии.
– А что теперь тебя это беспокоит? Или ты думал, что ты единственный мужчина на планете?
– Хватит ёрничать! Скажи правду!
– Правду о том, что я свободная женщина и могу заводить романы с кем угодно? Или ты вдруг понял, что на горизонте появился серьезный конкурент? Поэтому ревность взыграла?
Дима резко схватил меня за локоть.
– Не выводи меня!
– А то что? – дерзко спросила я, смотря прямо ему в глаза. – Ты больше не мой муж и не можешь мне запрещать что-то.
– А что тебя удивляет? – мой голос был невозмутимым. – Разве я когда-то скрывала тот факт, что после нашего развода не подалась в монахини?
– Я видел, как вы смотрели друг на друга!
– И как же?
– У вас, что все серьезно? – его взгляд метал молнии.
– А что теперь тебя это беспокоит? Или ты думал, что ты единственный мужчина на планете?
– Хватит ёрничать! Скажи правду!
– Правду о том, что я свободная женщина и могу заводить романы с кем угодно? Или ты вдруг понял, что на горизонте появился серьезный конкурент? Поэтому ревность взыграла?
Дима резко схватил меня за локоть.
– Не выводи меня!
– А то что? – дерзко спросила я, смотря прямо ему в глаза. – Ты больше не мой муж и не можешь мне запрещать что-то.
Переступаю порог своего кабинета и, обалдев, застываю на месте.
— Ула! Папочка! - бросаются ко мне две девочки с разноцветными бантикам.
— Эй, малявки, вы что-то путаете! Я не ваш папа! - стараюсь отцепить детей, но хватка у них, как у бульдогов.
— Наш, наш, сейчас я тебе покажу документ, - заявляет Розовый бантик и выуживает из рюкзачка конверт.
— Это из лаболатолии, - поясняет Фиолетовый бантик. - Чтоб ты не сомневался, что мы - твои.
Мысли в голове еще не успевают сложиться в логическую цепочку, а глаза уже бегут по строчкам : “ Вероятность отцовства - 99,89%”.
Что?! Какое нахрен отцовство?!!!
***
В жизни успешного мужчины в самом расцвете сил все прекрасно: деньги, тачки, красивые женщины и ноль обязательств.
Но все меняется в одно непрекрасное утро, когда две пятилетние двойняшки утверждают, что он - их папа!
— Ула! Папочка! - бросаются ко мне две девочки с разноцветными бантикам.
— Эй, малявки, вы что-то путаете! Я не ваш папа! - стараюсь отцепить детей, но хватка у них, как у бульдогов.
— Наш, наш, сейчас я тебе покажу документ, - заявляет Розовый бантик и выуживает из рюкзачка конверт.
— Это из лаболатолии, - поясняет Фиолетовый бантик. - Чтоб ты не сомневался, что мы - твои.
Мысли в голове еще не успевают сложиться в логическую цепочку, а глаза уже бегут по строчкам : “ Вероятность отцовства - 99,89%”.
Что?! Какое нахрен отцовство?!!!
***
В жизни успешного мужчины в самом расцвете сил все прекрасно: деньги, тачки, красивые женщины и ноль обязательств.
Но все меняется в одно непрекрасное утро, когда две пятилетние двойняшки утверждают, что он - их папа!
– Вы ее забыли! Как какую-то вещь! Вам детей доверять нельзя, потому что Вы, Вы…
Запинаюсь, подбирая слова, и оппонент тут же пользуется моей запинкой, вставляя:
– Тебя Лера послала? Подумай, на кого работаешь! Аферистка!
Понятия не имею, какую Леру он имеет в виду, но это неважно, потому что я ни на кого не работаю.
– Сами Вы… нехороший человек! – выдаю, так и не найдя достойное определение бессовестному собеседнику. – Не отец, а чурбан какой-то!
***
Яна обвиняет Кирилла в равнодушии к дочке, а он ее – чуть ли не в киднепинге.
А спустя пару дней Яна приходит устраиваться к Кириллу на работу, только на собеседовании понимая, что ее будущий босс – именно тот, с кем у нее вышел конфликт на почве воспитания детей.
Яна уверена, что собеседование ей не пройти. А Кирилл уверен, что она могла бы стать идеальной няней для его Оленьки.
Только вот карьера няни Яну не прельщает, она надеялась на другую должность.
Запинаюсь, подбирая слова, и оппонент тут же пользуется моей запинкой, вставляя:
– Тебя Лера послала? Подумай, на кого работаешь! Аферистка!
Понятия не имею, какую Леру он имеет в виду, но это неважно, потому что я ни на кого не работаю.
– Сами Вы… нехороший человек! – выдаю, так и не найдя достойное определение бессовестному собеседнику. – Не отец, а чурбан какой-то!
***
Яна обвиняет Кирилла в равнодушии к дочке, а он ее – чуть ли не в киднепинге.
А спустя пару дней Яна приходит устраиваться к Кириллу на работу, только на собеседовании понимая, что ее будущий босс – именно тот, с кем у нее вышел конфликт на почве воспитания детей.
Яна уверена, что собеседование ей не пройти. А Кирилл уверен, что она могла бы стать идеальной няней для его Оленьки.
Только вот карьера няни Яну не прельщает, она надеялась на другую должность.
Егор Булатов привык жить по уставу: четко, жестко, без лишних слов. Годы службы в горячих точках научили его не доверять никому и не надеяться на чудо. Но однажды привычный мир рушится: помогая дочери товарища Анне, он нарушает границу, за которой нет возврата. Между ними вспыхивает чувство, которое сильнее приказов, правил и социальных границ, объединенное болью, риском и местью. Чтобы защитить девушку от общей угрозы, он убеждает ее, что она ему не нужна. И теперь каждый его холодный взгляд — это щит, а каждое слово-отказ — попытка спасти ее. Сможет ли эта ложь спасти их обоих — или станет последним ударом?
История, где любовь становится испытанием.
Напряжённый сюжет, сильные эмоции, драматичный конфликт, напряжённая драма, взрослый герой, глубокая психологическая линия, эмоциональная развязка, которая не оставит равнодушным.
История, где любовь становится испытанием.
Напряжённый сюжет, сильные эмоции, драматичный конфликт, напряжённая драма, взрослый герой, глубокая психологическая линия, эмоциональная развязка, которая не оставит равнодушным.
— Это шутка, да? — голос дрожит, но я пытаюсь взять себя в руки. — Макс, скажи мне, что это какая-то идиотская шутка. Пожалуйста.
— Нет, Лия. Это не шутка, — произносит он спокойно, почти безразлично. — Я женюсь. Через три недели.
— Ты изменял мне, — произношу я, и это не вопрос. Это приговор.
— Лия, не устраивай сцену, — в его голосе впервые появляется раздражение. — Мы взрослые люди. Иногда отношения заканчиваются. Это нормально!
— Посмотри мне в глаза, — требую я, и голос дрожит. — Посмотри и скажи правду. Скажи, что не любишь меня. Скажи!
— Я не люблю тебя, Лия, прощай.
Одним днем моя жизнь была разрушена. Любимый вычеркнул меня, стер из своей жизни. И он так и не узнал, что я жду ребенка. Его сына!
— Нет, Лия. Это не шутка, — произносит он спокойно, почти безразлично. — Я женюсь. Через три недели.
— Ты изменял мне, — произношу я, и это не вопрос. Это приговор.
— Лия, не устраивай сцену, — в его голосе впервые появляется раздражение. — Мы взрослые люди. Иногда отношения заканчиваются. Это нормально!
— Посмотри мне в глаза, — требую я, и голос дрожит. — Посмотри и скажи правду. Скажи, что не любишь меня. Скажи!
— Я не люблю тебя, Лия, прощай.
Одним днем моя жизнь была разрушена. Любимый вычеркнул меня, стер из своей жизни. И он так и не узнал, что я жду ребенка. Его сына!
Дверь распахивается, и передо мной возникает та студенточка, которую муж подвозил утром к университету.
Стоит в коротком тонком платьице, подчёркивающем каждый изгиб тела.
По лицу девушки проносится тень узнавания, но губы противоречиво произносят:
— Кто вы?
— Жена Гордея, — бросаю в ответ.
От моих слов на её ангельском личике проступает почти хищное торжество.
— Как вы нас нашли? — в голосе ни капли страха, только колючий привкус насмешки.
— Неважно, — мой голос звучит глухо, а в голове молотом бьёт одно слово: «нас».
Уголок её губ едва заметно ползёт вверх, когда она добавляет:
— Лучше бы не приходили. Вам же хуже…
Из квартиры доносятся мужские, до дрожи знакомые шаги.
Девица с притворной беспомощностью изображает попытку прикрыть дверь.
Но я с чрезмерной силой, которой сама не ожидала, распахиваю её и переступаю порог...
Стоит в коротком тонком платьице, подчёркивающем каждый изгиб тела.
По лицу девушки проносится тень узнавания, но губы противоречиво произносят:
— Кто вы?
— Жена Гордея, — бросаю в ответ.
От моих слов на её ангельском личике проступает почти хищное торжество.
— Как вы нас нашли? — в голосе ни капли страха, только колючий привкус насмешки.
— Неважно, — мой голос звучит глухо, а в голове молотом бьёт одно слово: «нас».
Уголок её губ едва заметно ползёт вверх, когда она добавляет:
— Лучше бы не приходили. Вам же хуже…
Из квартиры доносятся мужские, до дрожи знакомые шаги.
Девица с притворной беспомощностью изображает попытку прикрыть дверь.
Но я с чрезмерной силой, которой сама не ожидала, распахиваю её и переступаю порог...
ЗАВЕРШЁННАЯ ПОВЕСТЬ! МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА В ПЕРВЫЕ ДНИ!
– Зачем ты пришла? – он прищуривается.
– Я хотела сказать тебе… Решила, что будет честно, если ты будешь знать, – делаю глубокий вдох.
– Я и так уже всё знаю, – перебивает меня Стас.
– Знаешь? – растерянно моргаю.
– Естественно, Ада! – он морщится. – Твоя мать позвонила моей, моя – мне. Чего ты от меня хочешь сейчас?
У меня пересыхает во рту.
– Я… хотела просто сказать…
– Ты выбрала свою жизнь, Ада, – он окидывает меня взглядом, качает головой. Я – свою. А теперь извини, у меня встреча, – бросает коротко и уходит, не оборачиваясь.
Жених бросил меня беременной, выбрав карьеру. Я справилась сама и теперь ращу его дочку. Вот только спустя шесть лет бывший снова появился в нашей жизни. Что ему от нас надо?
– Зачем ты пришла? – он прищуривается.
– Я хотела сказать тебе… Решила, что будет честно, если ты будешь знать, – делаю глубокий вдох.
– Я и так уже всё знаю, – перебивает меня Стас.
– Знаешь? – растерянно моргаю.
– Естественно, Ада! – он морщится. – Твоя мать позвонила моей, моя – мне. Чего ты от меня хочешь сейчас?
У меня пересыхает во рту.
– Я… хотела просто сказать…
– Ты выбрала свою жизнь, Ада, – он окидывает меня взглядом, качает головой. Я – свою. А теперь извини, у меня встреча, – бросает коротко и уходит, не оборачиваясь.
Жених бросил меня беременной, выбрав карьеру. Я справилась сама и теперь ращу его дочку. Вот только спустя шесть лет бывший снова появился в нашей жизни. Что ему от нас надо?
Выберите полку для книги