Книги в жанре «Любовные романы»
Он замечает меня, только когда я оказываюсь прямо перед ним. Такой высокий, красивый… и надменный. Не давая ему опомниться, я хватаю его под руку и, приподнявшись на цыпочки, шепчу прямо в ухо:
– Подыграй, или я разолью на тебя сок. Притворись моим женихом.
Мужчина смотрит на меня сверху вниз, и я вижу, как в его взгляде удивление сменяется хищным азартом. Будто ему только что подарили новую игрушку.
– Смелая, – тянет он вместо ответа и ухмыляется.
– Некогда мне быть смелой, у меня десять секунд, – рычу я сквозь улыбку, которую натягиваю на лицо для зрителей. – Да или нет?
________________________________
Он красавец-мажор, а я толстая официантка из забегаловки. Мне срочно нужен был фиктивный жених, а ему фальшивая невеста. Для него все это лишь игра, а я… кажется, влюбилась по-настоящему. Вот только мы из разных миров.
– Подыграй, или я разолью на тебя сок. Притворись моим женихом.
Мужчина смотрит на меня сверху вниз, и я вижу, как в его взгляде удивление сменяется хищным азартом. Будто ему только что подарили новую игрушку.
– Смелая, – тянет он вместо ответа и ухмыляется.
– Некогда мне быть смелой, у меня десять секунд, – рычу я сквозь улыбку, которую натягиваю на лицо для зрителей. – Да или нет?
________________________________
Он красавец-мажор, а я толстая официантка из забегаловки. Мне срочно нужен был фиктивный жених, а ему фальшивая невеста. Для него все это лишь игра, а я… кажется, влюбилась по-настоящему. Вот только мы из разных миров.
Рыжая проводит пальцем по экрану смартфона, ещё раз, и ещё...
Поворачивает его к подругам.
- Вот. Мой Ро-о-оберт. Зацените кубики, и вообще... И завтра мы с ним летим в Таиланд!
Я машинально бросаю взгляд на экран. И, чувствую себя так, словно мне хорошенько шарахнули по макушке чем-то увесистым!
К горлу подступает тошнота, в голове мутится. По коже ползут мурашки - как будто кусочки шершавого льда.
Даже с пары метров, разделяющих меня и смартфон - прекрасно можно рассмотреть, что на фотографии - мой жених Антон! Полуголый, и в обнимку с этой рыжей подставкой для сисек!
И завтра он должен улететь в командировку! Совпадение? Или...
«Синицына, так жить нельзя! - убеждает внутренний голос. - Ты должна убедиться точно! Езжай завтра в аэропорт и проследи, с кем он улетит! Не будь тютей, сделай это!»
Завтра я узнаю всю правду!
Поворачивает его к подругам.
- Вот. Мой Ро-о-оберт. Зацените кубики, и вообще... И завтра мы с ним летим в Таиланд!
Я машинально бросаю взгляд на экран. И, чувствую себя так, словно мне хорошенько шарахнули по макушке чем-то увесистым!
К горлу подступает тошнота, в голове мутится. По коже ползут мурашки - как будто кусочки шершавого льда.
Даже с пары метров, разделяющих меня и смартфон - прекрасно можно рассмотреть, что на фотографии - мой жених Антон! Полуголый, и в обнимку с этой рыжей подставкой для сисек!
И завтра он должен улететь в командировку! Совпадение? Или...
«Синицына, так жить нельзя! - убеждает внутренний голос. - Ты должна убедиться точно! Езжай завтра в аэропорт и проследи, с кем он улетит! Не будь тютей, сделай это!»
Завтра я узнаю всю правду!
— Сбежавшая невеста, — произносит Новиков медленно. — Интересно. Бросила жениха, семью, стабильность… ради чего? Ради возможности мыть полы в моем офисе?
— Ради возможности дышать! — вдруг вырывается у меня, и я сама пугаюсь этой вспышки. — Ради выбора. Даже если этот выбор — мыть ваши полы.
Мужчина смотрит на меня после этой тирады. Молчит. Сейчас он выгонит меня.
Но тот говорит:
— Беглецов я ценю. У них нет права на ошибку. Это делает их… податливым материалом.
Он встает, подходит к окну, снова поворачивается ко мне спиной.
— Вы начнете завтра. В семь утра. Позже — не приходите. Вы — на побегушках. Кофе, документы, поручения. Вас будут ломать. Вас будут унижать клиенты и коллеги. Вы будете спать по четыре часа и ненавидеть этот город, эту работу и меня. — Он оборачивается. Его взгляд — ледяной вызов. — — Выдержите год — начнете расти. Получите шанс стать кем-то. Нет — мир вас съест без остатка. Согласны?
— Ради возможности дышать! — вдруг вырывается у меня, и я сама пугаюсь этой вспышки. — Ради выбора. Даже если этот выбор — мыть ваши полы.
Мужчина смотрит на меня после этой тирады. Молчит. Сейчас он выгонит меня.
Но тот говорит:
— Беглецов я ценю. У них нет права на ошибку. Это делает их… податливым материалом.
Он встает, подходит к окну, снова поворачивается ко мне спиной.
— Вы начнете завтра. В семь утра. Позже — не приходите. Вы — на побегушках. Кофе, документы, поручения. Вас будут ломать. Вас будут унижать клиенты и коллеги. Вы будете спать по четыре часа и ненавидеть этот город, эту работу и меня. — Он оборачивается. Его взгляд — ледяной вызов. — — Выдержите год — начнете расти. Получите шанс стать кем-то. Нет — мир вас съест без остатка. Согласны?
“Я беременна от твоего мужа. Через два месяца я рожу Туманову сына, а тебя он вышвырнет из своей жизни. Ты бесплодная клуша, которая за десять лет не смогла подарить Туманову наследника. Мне же хватило одной ночи, чтобы забеременеть!”
Читаю СМС, пришедшее с незнакомого номера, и чувствую, как руки начинают дрожать.
– Что такое? – спрашивает подруга Лена, которая пришла ко мне на плановое УЗИ.
– Смотри… – показываю ей сообщение. – Может ли быть такое, что муж мне изменяет?
– Не сомневаюсь, если так и есть, – усмехается Лена, поглаживая беременный живот. – Не удивлюсь, если его любовница находится у тебя под носом, а ты её даже не замечаешь…
После того, как подруга уходит, я иду к мужу – заведующему отделением акушерства и гинекологии. Распахиваю дверь в его кабинет, и вижу его и Лену. Её руки лежат на плечах моего мужа, а тот гладит её большой живот…
– Малыш будет так похож на тебя… – щебечет Лена.
Со стороны они выглядят, как счастливая семья, готовящаяся к появлению ребёнка.
Читаю СМС, пришедшее с незнакомого номера, и чувствую, как руки начинают дрожать.
– Что такое? – спрашивает подруга Лена, которая пришла ко мне на плановое УЗИ.
– Смотри… – показываю ей сообщение. – Может ли быть такое, что муж мне изменяет?
– Не сомневаюсь, если так и есть, – усмехается Лена, поглаживая беременный живот. – Не удивлюсь, если его любовница находится у тебя под носом, а ты её даже не замечаешь…
После того, как подруга уходит, я иду к мужу – заведующему отделением акушерства и гинекологии. Распахиваю дверь в его кабинет, и вижу его и Лену. Её руки лежат на плечах моего мужа, а тот гладит её большой живот…
– Малыш будет так похож на тебя… – щебечет Лена.
Со стороны они выглядят, как счастливая семья, готовящаяся к появлению ребёнка.
Мою машину, кажется, угоняют.
Только кто? И как он проник на территорию моего коттеджа?
Водительская дверь открыта.
Мотор работает.
Изнутри доносится какая-то возня и восторженное:
— Давай, газ! Газ жми!
— Да жму я! Жму!
И всё это высокими детскими голосами.
Я действую на автомате — подлетаю, отпихиваю двух мальцов, залезших в мою тачку, запрыгиваю на водительское сиденье, давлю ногой на тормоз, глушу двигатель, хватаю за шиворот того, кто сидит за рулём.
— Какого хрена?! — рявкаю я. — Вы кто такие?!
Мелкий водила, которого я только что стащил с сиденья, даже не плачет. Он поправляет футболку, смотрит на меня с такой наглостью, что у меня челюсть сводит.
— А вы чего руки распускаете? — заявляет он. — Не фиг было ключи в машине оставлять.
— Я сейчас поговорю с вашим папой…
— А у нас только мама. И она очень красивая.
И моя бывшая… как выяснилось
А дети-то тогда чьи?
Только кто? И как он проник на территорию моего коттеджа?
Водительская дверь открыта.
Мотор работает.
Изнутри доносится какая-то возня и восторженное:
— Давай, газ! Газ жми!
— Да жму я! Жму!
И всё это высокими детскими голосами.
Я действую на автомате — подлетаю, отпихиваю двух мальцов, залезших в мою тачку, запрыгиваю на водительское сиденье, давлю ногой на тормоз, глушу двигатель, хватаю за шиворот того, кто сидит за рулём.
— Какого хрена?! — рявкаю я. — Вы кто такие?!
Мелкий водила, которого я только что стащил с сиденья, даже не плачет. Он поправляет футболку, смотрит на меня с такой наглостью, что у меня челюсть сводит.
— А вы чего руки распускаете? — заявляет он. — Не фиг было ключи в машине оставлять.
— Я сейчас поговорю с вашим папой…
— А у нас только мама. И она очень красивая.
И моя бывшая… как выяснилось
А дети-то тогда чьи?
— Ты... беременна? — хищно рычит Рустам.
Медленно поднимаю голову. Молчу.
Рус бледнеет. Делает резкий шаг ко мне.
— От кого?
— Не твое дело.
— Не мое?!
Его глаза темнеют.
— Ты моя...
— Нет! — перебиваю я. — Ты сам от меня отказался. Сам выбрал другую…
Рус сжимает кулаки и челюсти.
— Я никого не выбирал!
— Правда? — горько смеюсь. — А та? Связистка? Мать твоего ребенка?
Рус замирает. На лице растерянность. Всего секунду. И снова ярость.
— Кто отец?
— Мой муж, — отвечая, намеренно кладу ладонь на живот.
Рус смотрит так, словно его только что ударили.
— Любишь его?
Я молчу. Потому что любить могу только одного мужчину. Но…
Он никогда не должен узнать правду. И о ребёнке тоже.
Рустам смотрит на меня так долго, что мир вокруг перестает существовать.
— Если ты лжешь, Наташка.., — почти шепотом, произносит Рус. — Мы оба заплатим за эту ложь слишком дорогую цену...
Медленно поднимаю голову. Молчу.
Рус бледнеет. Делает резкий шаг ко мне.
— От кого?
— Не твое дело.
— Не мое?!
Его глаза темнеют.
— Ты моя...
— Нет! — перебиваю я. — Ты сам от меня отказался. Сам выбрал другую…
Рус сжимает кулаки и челюсти.
— Я никого не выбирал!
— Правда? — горько смеюсь. — А та? Связистка? Мать твоего ребенка?
Рус замирает. На лице растерянность. Всего секунду. И снова ярость.
— Кто отец?
— Мой муж, — отвечая, намеренно кладу ладонь на живот.
Рус смотрит так, словно его только что ударили.
— Любишь его?
Я молчу. Потому что любить могу только одного мужчину. Но…
Он никогда не должен узнать правду. И о ребёнке тоже.
Рустам смотрит на меня так долго, что мир вокруг перестает существовать.
— Если ты лжешь, Наташка.., — почти шепотом, произносит Рус. — Мы оба заплатим за эту ложь слишком дорогую цену...
– Да, сестрёнка, я сплю с твоим женихом! – мерзким голосом произносит моя старшая сестра.
– Сволочь…
Я приехала в военный городок, чтобы рассказать жениху о своей беременности, но не успела. Застала любимого мужчину в объятьях моей сестры…
– Мы спим у тебя за спиной целый год! – с наслаждением тянет она и подходит ко мне на шаг ближе. – Двенадцать месяцев! Пока ты лила слёзы в подушку, Гуров был со мной!
– Ты… – с трудом выдавливаю я.
За что она так со мной? Я считала её своим самым близким человеком. Любила её… А она…
Чёрт возьми, именно я помогла сестре устроиться в госпиталь. Я неделю уговаривала жениха помочь моей сестре с работой.
Получается, я сама их свела. Толкнула в объятия друг друга…
– Кстати, под венец с твоим офицером пойду я! – Света склоняет голову набок, и её улыбка становится ещё шире. – А ты будешь лить слёзы по мужчине, которого не смогла удержать!
– Сволочь…
Я приехала в военный городок, чтобы рассказать жениху о своей беременности, но не успела. Застала любимого мужчину в объятьях моей сестры…
– Мы спим у тебя за спиной целый год! – с наслаждением тянет она и подходит ко мне на шаг ближе. – Двенадцать месяцев! Пока ты лила слёзы в подушку, Гуров был со мной!
– Ты… – с трудом выдавливаю я.
За что она так со мной? Я считала её своим самым близким человеком. Любила её… А она…
Чёрт возьми, именно я помогла сестре устроиться в госпиталь. Я неделю уговаривала жениха помочь моей сестре с работой.
Получается, я сама их свела. Толкнула в объятия друг друга…
– Кстати, под венец с твоим офицером пойду я! – Света склоняет голову набок, и её улыбка становится ещё шире. – А ты будешь лить слёзы по мужчине, которого не смогла удержать!
— Элиф, идем! – суровый мужчина в дорогом костюме протянул руку, но девочка помотала головой и вцепилась в меня.
— А может, вы сначала объясните, кто вы вообще такой? – с вызовом спросила я.
В холле стало неожиданно тихо. Даже охранник перестал делать вид, что занят работой.
Мужчина медленно повернул голову и удивленно спросил:
— Что?
— Вы услышали вопрос.
— Я ее дед.
Я растерянно посмотрела на него, потом перевела взгляд на девочку и снова уставилась на него. На вид ему было за сорок, и он совсем не походил на классического дедушку. Еще больше он не походил на турка!
— Она вас не знает и боится, - произнесла я.
— Да, - кивнул он.
Мне пришлось стать няней внучки одного из самых влиятельных мужчин страны, вот только он невыносимо властный, привык командовать всеми вокруг и совершенно не умеет быть дедушкой!
— А может, вы сначала объясните, кто вы вообще такой? – с вызовом спросила я.
В холле стало неожиданно тихо. Даже охранник перестал делать вид, что занят работой.
Мужчина медленно повернул голову и удивленно спросил:
— Что?
— Вы услышали вопрос.
— Я ее дед.
Я растерянно посмотрела на него, потом перевела взгляд на девочку и снова уставилась на него. На вид ему было за сорок, и он совсем не походил на классического дедушку. Еще больше он не походил на турка!
— Она вас не знает и боится, - произнесла я.
— Да, - кивнул он.
Мне пришлось стать няней внучки одного из самых влиятельных мужчин страны, вот только он невыносимо властный, привык командовать всеми вокруг и совершенно не умеет быть дедушкой!
— Ты кто такая? И что здесь делаешь? — голос высокого незнакомца в черном, внезапно возникшего из ниоткуда, заставляет меня вздрогнуть. От страха сердце подскакивает к горлу.
— Я здесь… живу. И работаю. Горничной… — поднимаясь с земли, сбивчиво объясняю я.
— Больше не работаешь. У тебя есть час, чтобы покинуть особняк.
— Н-но я… живу здесь с самого детства! И мне больше некуда идти!
— Твои проблемы.
* * *
Миллиардер Ник Бергман — загадочный и мрачный отшельник с темным, как его одежда, прошлым, за которого мечтают выйти замуж самые красивые девушки страны.
Но не я.
Я работаю горничной в его особняке только для того, чтобы выжить.
И слишком поздно осознаю, что работа в доме этого невыносимого мужчины для меня гораздо опаснее всего остального…
— Я здесь… живу. И работаю. Горничной… — поднимаясь с земли, сбивчиво объясняю я.
— Больше не работаешь. У тебя есть час, чтобы покинуть особняк.
— Н-но я… живу здесь с самого детства! И мне больше некуда идти!
— Твои проблемы.
* * *
Миллиардер Ник Бергман — загадочный и мрачный отшельник с темным, как его одежда, прошлым, за которого мечтают выйти замуж самые красивые девушки страны.
Но не я.
Я работаю горничной в его особняке только для того, чтобы выжить.
И слишком поздно осознаю, что работа в доме этого невыносимого мужчины для меня гораздо опаснее всего остального…
– Пока ты в моем отделении, ты везде рядом со мной. Если меня в отделении нет, тебя здесь тоже быть не должно. Если тебе нужно выйти, ты предупреждаешь меня.
– Что все это значит? – возмутилась я уже от души.
– Это значит, что ты теперь моя. Я так решил.
Он говорит, что это все для моей безопасности. Но я чувствую, что это не так. Я для него – трофей в бою. Но что, если наши сердца в этом бою проиграют?
– Что все это значит? – возмутилась я уже от души.
– Это значит, что ты теперь моя. Я так решил.
Он говорит, что это все для моей безопасности. Но я чувствую, что это не так. Я для него – трофей в бою. Но что, если наши сердца в этом бою проиграют?
Выберите полку для книги