Читать и слушать книги
Десять лет я строила наш ресторан. Знала каждого постоянного гостя, спасала репутацию, держала команду, меню, поставщиков и верила, что мы с мужем — одно целое.
А на юбилейном вечере Олег поднял бокал и подарил «Белый сад» своей молодой любовнице.
При всех.
Он забрал у меня ресторан, кабинет, дом и попытался забрать имя. Думал, что я сломаюсь, соглашусь на подачку и тихо исчезну из его новой красивой жизни.
Но он ошибся.
Я открыла маленькое кафе напротив. Без его фамилии. Без прежней вывески. Без права на слабость.
И теперь каждый гость, каждый столик, каждый новый день будут моими.
А Олег ещё поймёт: женщину, которая создала тебе жизнь, нельзя просто подарить другой вместе с рестораном.
А на юбилейном вечере Олег поднял бокал и подарил «Белый сад» своей молодой любовнице.
При всех.
Он забрал у меня ресторан, кабинет, дом и попытался забрать имя. Думал, что я сломаюсь, соглашусь на подачку и тихо исчезну из его новой красивой жизни.
Но он ошибся.
Я открыла маленькое кафе напротив. Без его фамилии. Без прежней вывески. Без права на слабость.
И теперь каждый гость, каждый столик, каждый новый день будут моими.
А Олег ещё поймёт: женщину, которая создала тебе жизнь, нельзя просто подарить другой вместе с рестораном.
Она видит меня первой. Не отскакивает. Не пугается. Холодные, зелёные, как у кошки глаза — встречаются с моими. В уголках полных губ дрогнула улыбка.
Алексей оборачивается. Его лицо белеет.
— Оля?..
Я не могу издать ни звука. Горло сжалось.
— Оля, ты не так поняла! — Он отпускает её руку, делает шаг ко мне. Бормочет нелепые оправдания: — Мы просто... разряжались после операции. Говорили.
— В душе? — хриплю пересохшим горлом. — Говорили? С твоей рукой на ней?
Катерина нарочито медленно поправляет халат на плече.
— Ольга Викторовна, какая может быть ревность?.. — говорит она спокойно, почти снисходительно. — Мы все на нервах. Алексей Игоревич помог мне снять стресс. Как коллега.
От намёка на поддержку «коллеги» темнеет в глазах.
— Молчи, — шиплю я ей. Смотрю на него: — Ты. С ней. Здесь.
— Мы разговаривали! — выдаёт он глупость за глупостью. — Обсуждали тактику! Сложная была операция, ты же понимаешь...
Алексей оборачивается. Его лицо белеет.
— Оля?..
Я не могу издать ни звука. Горло сжалось.
— Оля, ты не так поняла! — Он отпускает её руку, делает шаг ко мне. Бормочет нелепые оправдания: — Мы просто... разряжались после операции. Говорили.
— В душе? — хриплю пересохшим горлом. — Говорили? С твоей рукой на ней?
Катерина нарочито медленно поправляет халат на плече.
— Ольга Викторовна, какая может быть ревность?.. — говорит она спокойно, почти снисходительно. — Мы все на нервах. Алексей Игоревич помог мне снять стресс. Как коллега.
От намёка на поддержку «коллеги» темнеет в глазах.
— Молчи, — шиплю я ей. Смотрю на него: — Ты. С ней. Здесь.
— Мы разговаривали! — выдаёт он глупость за глупостью. — Обсуждали тактику! Сложная была операция, ты же понимаешь...
– Ром, ну как? Что врач сказал?.. – в нетерпении бросаюсь к мужу.
– Чисто, – коротко сообщает Рома. – Очагов больше нет. Я… здоров!
– Господи... Это лучшая новость в мире! Мы справились, Ром! Теперь всё будет как прежде…
Я тянусь к мужу, желая обнять, но он почему-то отступает.
– Ром? – я замираю, так и не коснувшись его. – Что-то не так? Врачи что-то еще сказали? Возможен рецидив?
– Нет, Марго. Просто как прежде уже не будет. Пока я болел, понял одну важную вещь. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её впустую.
– О чем ты говоришь? – мой голос дрожит. – Мы же только что получили второй шанс!
– Я получил, – отрезает он. – И я собираюсь прожить эту новую жизнь по-своему. Без тебя. Ты права, Марго, я справился! Но я сделал это не ради нас. Я мечтал поскорее начать новую жизнь с другой. А тебе, дорогая, пора в утиль…
– Ром, ну сколько можно? Я уже устала ждать… – раздается до боли знакомый голос. – Мы ведь хотели отметить твоё выздоровление…
– Чисто, – коротко сообщает Рома. – Очагов больше нет. Я… здоров!
– Господи... Это лучшая новость в мире! Мы справились, Ром! Теперь всё будет как прежде…
Я тянусь к мужу, желая обнять, но он почему-то отступает.
– Ром? – я замираю, так и не коснувшись его. – Что-то не так? Врачи что-то еще сказали? Возможен рецидив?
– Нет, Марго. Просто как прежде уже не будет. Пока я болел, понял одну важную вещь. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её впустую.
– О чем ты говоришь? – мой голос дрожит. – Мы же только что получили второй шанс!
– Я получил, – отрезает он. – И я собираюсь прожить эту новую жизнь по-своему. Без тебя. Ты права, Марго, я справился! Но я сделал это не ради нас. Я мечтал поскорее начать новую жизнь с другой. А тебе, дорогая, пора в утиль…
– Ром, ну сколько можно? Я уже устала ждать… – раздается до боли знакомый голос. – Мы ведь хотели отметить твоё выздоровление…
Жена с любовником подсуетились и в буквальном смысле выкинули меня на обочину жизни. Да не на обочину, а бросили в лесу, думали, что убили. Меня нашла бабушка из деревни и вылечила. Долго зализывал свои раны. Однажды ночью прибился к моему старенькому дому маленький мальчишка. Его и его мать бьет отчим и выгоняет из дома. Сначала решил помочь им, а потом браться за себя.
Получится ли мне миллионеру возвратить нажитое имущество и дочь, которую очень люблю?
Получится ли мне миллионеру возвратить нажитое имущество и дочь, которую очень люблю?
Чтобы заработать на мечты, Ася с другом ввязываются в опасный бизнес.
Человеческие судьбы на пути к мечте — и этот путь оказывается дорогой в ад.
Человеческие судьбы на пути к мечте — и этот путь оказывается дорогой в ад.
АННОТАЦИЯ:
Мой муж считает, что я занимаю слишком много места. В его жизни. В его глазах. В его постели. Он говорит, что я должна стать меньше и это не метафора. Чтобы он мог мной гордиться. И я почти поверила, что дело во мне.
Но есть человек, который смотрит на меня иначе. Мой свекор. Властный, брутальный, с татуировками на руках и взглядом, от которого перехватывает дыхание. Он думает, что меня ровно столько, сколько нужно. И он не отводит глаз.
Одна поездка на ферму. Один закат. Одно прикосновение и всё, во что я верила, рассыпается. А то, чего я боялась, оказывается единственной правдой.
История о том, как перестать быть удобной. И о мужчине, который не просит тебя стать меньше. Он просто берёт тебя такой, какая ты есть.
Мой муж считает, что я занимаю слишком много места. В его жизни. В его глазах. В его постели. Он говорит, что я должна стать меньше и это не метафора. Чтобы он мог мной гордиться. И я почти поверила, что дело во мне.
Но есть человек, который смотрит на меня иначе. Мой свекор. Властный, брутальный, с татуировками на руках и взглядом, от которого перехватывает дыхание. Он думает, что меня ровно столько, сколько нужно. И он не отводит глаз.
Одна поездка на ферму. Один закат. Одно прикосновение и всё, во что я верила, рассыпается. А то, чего я боялась, оказывается единственной правдой.
История о том, как перестать быть удобной. И о мужчине, который не просит тебя стать меньше. Он просто берёт тебя такой, какая ты есть.
— Поздравляю, — врач смотрит на Прохора. — Ваша жена беременна. Срок — семь-восемь недель.
Замираю. Считаю в уме. Его не было девять недель. Девять. Если семь-восемь, он решит, что это не его ребёнок.
— Это ошибка! — кричу врачу оглушённая чудовищной ложью. Обращаюсь к мужу: — Я никогда не изменяла тебе! Ребёнок твой! Только твой!
Не понимаю, что происходит в этой клинике?
— Давай сделаем ДНК, — предлагаю с мольбой в голосе. — Я докажу, что меня оболгали!
Врач качает головой.
— Это опасно для плода, — произносит как приговор. — На таком раннем сроке. Ребёнок может родиться с патологиями.
Понимаю, что свекровь всё подстроила и оплатила, но как доказать? Смотрю на мужа с мольбой. Надеюсь, что он встанет на мою сторону.
— Нет, — говорит он жёстко. — Мы не станем рисковать жизнью и здоровьем ребёнка моего друга. Я уже знаю правду. Мама права — ты изменяла мне с Костей.
В один день я из статуса "любимой жены" превращаюсь в "брошенку", и оказываюсь на улице чужого города.
Замираю. Считаю в уме. Его не было девять недель. Девять. Если семь-восемь, он решит, что это не его ребёнок.
— Это ошибка! — кричу врачу оглушённая чудовищной ложью. Обращаюсь к мужу: — Я никогда не изменяла тебе! Ребёнок твой! Только твой!
Не понимаю, что происходит в этой клинике?
— Давай сделаем ДНК, — предлагаю с мольбой в голосе. — Я докажу, что меня оболгали!
Врач качает головой.
— Это опасно для плода, — произносит как приговор. — На таком раннем сроке. Ребёнок может родиться с патологиями.
Понимаю, что свекровь всё подстроила и оплатила, но как доказать? Смотрю на мужа с мольбой. Надеюсь, что он встанет на мою сторону.
— Нет, — говорит он жёстко. — Мы не станем рисковать жизнью и здоровьем ребёнка моего друга. Я уже знаю правду. Мама права — ты изменяла мне с Костей.
В один день я из статуса "любимой жены" превращаюсь в "брошенку", и оказываюсь на улице чужого города.
Первая любовь, которая исчезла пять лет назад без единого слова. И которая вернулась этим жарким, душным летом в тот самый парк, где всё когда-то началось.
Запах скошенной травы. Белое платье. Одна скамейка у фонтана.
Вера не планировала ничего разрушать. Но один вечер, один поцелуй, одно «помнишь мост?» — и жизнь раскалывается на «до» и «после». Тайные встречи. Телефон экраном вниз. Враньё, которое даётся всё легче. И муж, который замечает всё раньше, чем она готова признать.
Это не история о злодейке и обманутом муже. Это история о женщине, которая разрушила чужую жизнь ради призрака из прошлого.И обнаружила, что призрак оказался реальностью...
Откровенно. Без прикрас. Без морализаторства. С финалом, который не прощает.
Запах скошенной травы. Белое платье. Одна скамейка у фонтана.
Вера не планировала ничего разрушать. Но один вечер, один поцелуй, одно «помнишь мост?» — и жизнь раскалывается на «до» и «после». Тайные встречи. Телефон экраном вниз. Враньё, которое даётся всё легче. И муж, который замечает всё раньше, чем она готова признать.
Это не история о злодейке и обманутом муже. Это история о женщине, которая разрушила чужую жизнь ради призрака из прошлого.И обнаружила, что призрак оказался реальностью...
Откровенно. Без прикрас. Без морализаторства. С финалом, который не прощает.
Школьник Егор готов на всё, чтобы вытащить мать из нищеты. Даже на ложь. Его план прост и отчаян: под видом просьбы помочь с учебным проектом он звонит успешному экономисту — единственному человеку, который, как ему кажется, способен изменить их жизнь. Но чтобы получить шанс на встречу, Егору нужно выдержать череду испытаний: бесконечные отсрочки, странные ночные сообщения, болезнь наставника и его внезапное исчезновение на три недели.
С каждым новым обещанием, которое экономист не сдерживает, надежда Егора становится всё более хрупкой. А когда встреча наконец происходит, подросток узнаёт настоящую цену взрослой помощи. Оказывается, даже самые светлые слова могут быть лишь ширмой для холодного расчёта.
Это история о том, как мальчик учится различать искренность и манипуляцию, сталкивается с цинизмом мира взрослых и понимает: единственный, на кого можно положиться, — это он сам. И что иногда самый смелый поступок — не просить о помощи, а принять горькую правду и идти дальше — одному.
С каждым новым обещанием, которое экономист не сдерживает, надежда Егора становится всё более хрупкой. А когда встреча наконец происходит, подросток узнаёт настоящую цену взрослой помощи. Оказывается, даже самые светлые слова могут быть лишь ширмой для холодного расчёта.
Это история о том, как мальчик учится различать искренность и манипуляцию, сталкивается с цинизмом мира взрослых и понимает: единственный, на кого можно положиться, — это он сам. И что иногда самый смелый поступок — не просить о помощи, а принять горькую правду и идти дальше — одному.
— Вы написали: «Любовь — это страдание», но это неправильно. Это только половина правды. Мицкевич пишет: «Любовь — это страдание и наслаждение». Одно не существует без другого. Нельзя выбрать только свет. Тьма — часть сделки.
Он назвал её музой. Он целовал её в полумраке библиотеки, среди старых кник, а когда она стала неудобной, просто перестал её замечать.
Это дарк академия в сердце Польши. Ягеллонский университет, старые библиотеки, ночные читальные залы, Мицкевич, Блейк, Бодлер и профессор, который использует литературу как оружие соблазнения.
Это любовный треугольник, где выбор между разрушением и свободой. Иллюзия великой страсти или настоящая любовь, которая не требует жертв?
Это книга, которая разобьёт вам сердце и соберёт заново.
Он назвал её музой. Он целовал её в полумраке библиотеки, среди старых кник, а когда она стала неудобной, просто перестал её замечать.
Это дарк академия в сердце Польши. Ягеллонский университет, старые библиотеки, ночные читальные залы, Мицкевич, Блейк, Бодлер и профессор, который использует литературу как оружие соблазнения.
Это любовный треугольник, где выбор между разрушением и свободой. Иллюзия великой страсти или настоящая любовь, которая не требует жертв?
Это книга, которая разобьёт вам сердце и соберёт заново.
Выберите полку для книги