Книги в жанре «Драма» по тегу «slozhnye-otnosheniya»

— Дети, если им по три с половиной… значит, ты сразу после меня от кого-то залетела? Поверить не мог, но теперь вижу, что это самое правдоподобное развитие событий… Любишь женатиков и богатых клиентов. ..С кем-то спала, пока со мной была? Говори!
Кричит он и встряхивает меня за плечи.
— Да ни с кем я не была! Ни до тебя, ни после…
— Так… — он сглатывает. — Так дети мои?
Я вырываюсь из его цепкой хватки. Не даю ответа.
Разворачиваюсь. Я не могу сейчас. Не могу смотреть на него. Не могу говорить.
Стартую с места и бегу, пока дождь срывается на меня ливнем.
— Стой! — кричит Марат мне в спину. — Стоять, я сказал!

— Объясните мне это, Алиса Сергеевна.
Черезов брезгливо двигает по столу тонкую папку. Внутри — банковская выписка. На моё имя. Сумма с шестью нулями, которую я никогда в жизни не держала в руках.
— Хотела денег? Забирай! – он швыряет толстую пачку, и деньги веером рассыпаются по полированному дереву.
Я молча снимаю с шеи пропуск и вешаю его на дверную ручку. Я умею молчать, меня научили ещё в шестнадцать: жертве никогда не верят.
— Знаете, что самое смешное, Константин Александрович? Я ведь вам поверила. Вы правы, дорого это стоило. Только платили не вы.
***
Сначала он заставил меня поверить, что меня могут любить, а потом выгнал, не дав оправдаться. И не подозревая, как это изменит его жизнь…

– Ира, это не то, что ты думаешь! – тараторит муж, суетливо заправляя помятую рубашку за пояс брюк.
За его спиной маячит растрепанная блондинка, тонкая-звонкая нимфа лет восемнадцати с пухлыми губами.
Пару минут назад их силой вывели из туалета самолета, а то запершаяся там парочка сильно шумела...
– Так вот в какой ты командировке, – хмыкаю я горько.
– Ты не так поняла! Я и правда лечу на конференцию!
Бортпроводники прячут глаза. Хочется закатить сцену, да и слезы подкатывают, но бурно реагировать мне нельзя. Я – второй пилот, лицо авиакомпании. Так что я выдавливаю через силу улыбку и ядовито цежу:
– Ширинку застегни. А то научный сотрудник простудится.
Впереди пять часов полета, мне предстоит сажать самолет, а я разваливаюсь на части.
В кабине еще и подтрунивает Егор Комлев, командир судна и, по совместительству, невыносимый гад, портивший мне кровь еще в летном училище.

— Срок какой? — слышу над ухом.
— Двадцать восемь недель, — произношу с мимолетной улыбкой.
Арсен молчит. И я знаю, что происходит у моего бывшего мужа в голове.
Математика.
Мы развелись семь месяцев назад. Последний раз были вместе примерно тогда же.
— Детки — это хорошо, — говорит начальник госпиталя. — А трое… сразу, Марта Андреевна, отстреляетесь и все.
— Трое? — повышает голос Арсен. А затем медленно садится на стул. Трет лоб.
Арсен Далгатов на моих глазах переживал ранения, обстрелы и несколько операций. Но я никогда не видела его таким растерянным.
— Кто отец? — спрашивает хриплым голосом.
Я смотрю ему прямо в глаза и отвечаю:
— Мой бывший муж.
И выхожу за дверь, не дожидаясь, пока генерал окончательно переварит новость о том, что через несколько недель станет отцом троих детей.

— Мама, мама! — кричат они вразнобой. — Дядя спас Геру! И котенка спас! Можно мы котенка домой возьмем? Мы нашли котенка! А он сильный и хороший! Да не котенок, а дядя. Можно мы домой возьмем его?
— Кого? — переспрашивает потрясенная Оля. — Дядю домой?
— И дядю тоже, — тонким голоском тянет Андрюша.
Ольга закрывает глаза. Я вижу, как дрожат ее руки. Потом она смотрит на меня, и в ее взгляде столько боли, что у меня сердце разрывается.
— Чьи дети, Оля? — спрашиваю очень тихо. — От кого родила?
Ее взгляд меняется. Становится тверже, а слова резче.
— А ты как думаешь, от кого?
— Ты же аборт сделала.
Оля с вызовом смотрит на меня.
— Да ладно… серьезно? Аборт? Вон твой аборт… раз, два и три...

— Илья, слушай меня! — мой голос срывается, но я стараюсь говорить медленно, четко. — Это паническая атака. Она пройдет. Сейчас. Вдох — медленно. Носом. Давай вместе. Вдох...
Он хватает воздух ртом, как рыба на берегу. Не получается.
— Носом, Илья! — я наклоняюсь ниже, почти касаясь губами его уха. — Закрой глаза. Слушай мой голос. Вдох на четыре счета. Раз... два... три... четыре. Теперь выдох. Раз... два... три... четыре... пять... шесть.
Завтра я приготовлю ему завтрак. Послезавтра — попробую заставить его делать упражнения. Через неделю — он, может быть, впервые улыбнется. А потом он узнает правду. И все рухнет.
Но не сегодня.
Сегодня я научу его дышать.
***
Вдох. Выдох. Любить сложнее, чем ненавидеть.
Он не сможет без нее встать.
Она без него останется на улице.
Вдвоем у них есть шанс справиться с потерями.

— Ты правда думала, что я не узнаю? — Влад Зыков, сын директора академии и главный мажор «Вершины», смотрит на меня с презрением. — А я ведь тебе верил!
— Я собиралась все рассказать… — шепчу я.
— Когда? — он усмехается и делает шаг ближе. — Браво, Соня! Идеально сыграла богатую наследницу. А теперь возвращайся в свою общагу. В моем мире таким, как ты, не место.
Я обычная девчонка из деревни, студентка ПТУ. Умею считать копейки, растягивать доширак до стипендии и не жаловаться. Он наследник империи, привыкший, что весь мир лежит у его ног. Мы вообще не должны были пересечься. Но однажды подруга притащила меня на закрытый бал элиты, и я притворилась богатой наследницей…
Моя ложь подарила мне сказку. А потом выставила за нее счет.

— Мам, мы ничего не сломали! — торопливо сообщает Макс, решив, что сейчас самое подходящее время для оправданий. — Мы хотели только посмотреть.
— Изнутри, — уточняет Даня.
— А этот дядя-военный нас поймал, — Лева показывает на Тиграна. — Он тут главный. Командует всеми. Крутой!
Мальчики говорят и говорят, а я не могу выдавить и слова. Не могу даже поздороваться с ним. Или схватить мальчиков и сбежать. Я застыла на месте, как статуя, и только моргаю. Иногда.
Потому что в голове вновь раздаются взрывы, сыплется песок, а Тигран закрывает меня от беды своим телом.
— Гх-гх… Это ваши дети? — откашлявшись, спрашивает он.
И хотела бы я ответить, что работаю няней, но…
— Да, они мои, — приходится признать.
И твои... добавляю я уже про себя.

Мне не поверил самый близкий человек. И по всем внешним признакам он был прав.

У него на экране была запись. На записи была я: моё лицо, мои волосы, моя семейная татуировка под рёбрами — та, которую он знает наизусть. Всё моё.
Кроме одного: меня там не было.

Ни в тот вечер, ни в какой другой. Нигде и никогда.

Я преподаю экономику и умею находить ошибку в любой таблице. В этой записи ошибки не было видно совсем.

Он не кричал и не обвинял. Он просто перестал смотреть на меня и стал смотреть в телефон.

Так я узнала то, чего не знала раньше: правду нельзя сказать. Правду приходится доказывать — заключением, подписью, печатью. Слово жены против записи не стоит ничего.

Я найду того, кто собрал меня по кадрам. Узнаю, кто платил, кто снимал и почему выбрали именно тот вечер и именно меня.

Я принесу мужу бумагу, которой он поверит.

А потом останусь один на один с вопросом, на который не отвечает ни одна экспертиза: поверит ли он мне в следующий раз — когда бумаги не бу

— Четверо? — переспрашивает Данияр хрипло.
— Да.
Он несколько секунд смотрит куда-то сквозь меня, а затем поднимает глаза.
— Кто отец?
И от этого вопроса в голове наконец что-то щелкает.
— Ты хочешь знать, от кого я беременна?
Я подхожу ближе.
— Да.
— Я беременна от мужчины, который сказал мне, что больше не хочет проходить со мной через ЭКО. От мужчины, который выбрал остаться там, среди пуль, когда я просила вернуться домой. От мужчины, который больше не захотел меня видеть.
Данияр крепко стискивает челюсть. Я смотрю ему прямо в глаза.
— Я беременна от моего бывшего мужа. От тебя!
Говорю и ухожу, оставив нового главврача переваривать в коридоре больницы новость о том, что уже довольно скоро у него родятся… сразу четверо детей.