Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-besplatno»
Думала, муж-изменник будет отпираться, врать, выкручиваться, а Валерон просто пожал плечами и сказал:
— Я считал, ты умнее, и сама все отлично понимаешь.
— И что я, по-твоему, должна понимать?
— Очевидное. Что дочь наконец-то выросла, и меня рядом с тобой уже не держит ответственность за неё; что ваш бабий век не долог, и ты уже готовишься стать бабушкой, а я… Я могу и хочу быть отцом!
Дочь выросла не просто, а «наконец-то»? Вот, значит, как?!
— Хотел стать отцом, а стал папиком! — припечатала я мстительно.
Его лицо дернулось, словно от удара, а потом на губах зазмеилась усмешка:
— Я понимаю, тебе обидно. Дунь. Но сделай милость, избавь меня от твоих истерик.
— Я считал, ты умнее, и сама все отлично понимаешь.
— И что я, по-твоему, должна понимать?
— Очевидное. Что дочь наконец-то выросла, и меня рядом с тобой уже не держит ответственность за неё; что ваш бабий век не долог, и ты уже готовишься стать бабушкой, а я… Я могу и хочу быть отцом!
Дочь выросла не просто, а «наконец-то»? Вот, значит, как?!
— Хотел стать отцом, а стал папиком! — припечатала я мстительно.
Его лицо дернулось, словно от удара, а потом на губах зазмеилась усмешка:
— Я понимаю, тебе обидно. Дунь. Но сделай милость, избавь меня от твоих истерик.
– Ань, ну сколько можно?.. – говорил мой муж тихо, но жёстко. – Я же сказал: потерпи ещё немного.
Стоя перед дверью спальни, слышала как Рома разговаривает по телефону с какой-то Аней...
Моё сердце сжалось. А после и вовсе оборвалось.
– Я не могу сейчас всё бросить. Ты понимаешь? Она после операции. Я не подонок.
Я вцепилась пальцами в край полотенца, ощущая как ноет послеоперационный шов.
– Да, я разведусь. Как обещал. Но не сегодня и не завтра. Чуть позже. – продолжал говорить мой муж. – И не смей делать аборт. Ты слышишь меня? Наш ребёнок не останется без отца.
Мир качнулся. Мне показалось, что пол ушёл из-под ног. Слова били по мне, будто насквозь пронзая.
Стоя перед дверью спальни, слышала как Рома разговаривает по телефону с какой-то Аней...
Моё сердце сжалось. А после и вовсе оборвалось.
– Я не могу сейчас всё бросить. Ты понимаешь? Она после операции. Я не подонок.
Я вцепилась пальцами в край полотенца, ощущая как ноет послеоперационный шов.
– Да, я разведусь. Как обещал. Но не сегодня и не завтра. Чуть позже. – продолжал говорить мой муж. – И не смей делать аборт. Ты слышишь меня? Наш ребёнок не останется без отца.
Мир качнулся. Мне показалось, что пол ушёл из-под ног. Слова били по мне, будто насквозь пронзая.
— Убери от меня свои руки, громила! — пытаюсь испепелить его взглядом, но паршивец нарочно нацепил на свои красивые губы эту издевательскую улыбку.
— Ты уж определись бабник я или громила. А еще я давно перестал пугаться училок младших классов, так что можешь не шипеть. — Ты выйдешь за меня и точка. Будь лапочкой, не усложняй мне жизнь.
— Макс, ты сдурел?! Ни за что! Я тебя не люблю! Ищи себе другую дуру!
— Оля, прошу тебя, не заставляй меня этого делать, — так мило сердито стонать удается только ему.
— Что именно? Тащить меня под венец силой?
— Нет, сделать так, чтобы ты потеряла из-за меня голову, — идеальная черная бровь насмешливо выгнулась. Он уже знает, что я ему отвечу.
— Только попробуй еще раз ко мне подойти! Клянусь, ты пожалеешь!
— Ну, я предупреждал. Ты меня сама спровоцировала…
— Ты уж определись бабник я или громила. А еще я давно перестал пугаться училок младших классов, так что можешь не шипеть. — Ты выйдешь за меня и точка. Будь лапочкой, не усложняй мне жизнь.
— Макс, ты сдурел?! Ни за что! Я тебя не люблю! Ищи себе другую дуру!
— Оля, прошу тебя, не заставляй меня этого делать, — так мило сердито стонать удается только ему.
— Что именно? Тащить меня под венец силой?
— Нет, сделать так, чтобы ты потеряла из-за меня голову, — идеальная черная бровь насмешливо выгнулась. Он уже знает, что я ему отвечу.
— Только попробуй еще раз ко мне подойти! Клянусь, ты пожалеешь!
— Ну, я предупреждал. Ты меня сама спровоцировала…
Я любила мужа больше жизни, считала его идеальным. Пока одна смерть не перевернула всё с ног на голову. Теперь на руинах погибшего мира, мне придётся нести тяжкий крест вдовы. Но что-то в этой кривой картине слишком дико и неправильно. Ведь в бездонных глазах настоящего зверя, можно утонуть с головой.
— Лер? — зову я негромко, чтобы не напугать сестру.
Мы с сестрой и мужем приехали отдыхать на горнолыжный курорт, но когда я открываю дверь в домик сестры, то мой мозг отказывается принимать увиденное.
Я вижу своего мужа посреди её комнаты. Он обнажён и стоит спиной ко мне, но этого мне достаточно. Время будто останавливается.
— Я же сказала тебе не трогать меня до вечера! — слышу голос своей сестры.
Максим замирает, а потом медленно выпрямляется и оборачивается.
— Ты что, мне с сестрой изменяешь? — шепчу я.
— А что такого? — говорит он ровно, без тени смущения. — Ты мне уже надоела. Захотелось молодую копию тебя.
Мы с сестрой и мужем приехали отдыхать на горнолыжный курорт, но когда я открываю дверь в домик сестры, то мой мозг отказывается принимать увиденное.
Я вижу своего мужа посреди её комнаты. Он обнажён и стоит спиной ко мне, но этого мне достаточно. Время будто останавливается.
— Я же сказала тебе не трогать меня до вечера! — слышу голос своей сестры.
Максим замирает, а потом медленно выпрямляется и оборачивается.
— Ты что, мне с сестрой изменяешь? — шепчу я.
— А что такого? — говорит он ровно, без тени смущения. — Ты мне уже надоела. Захотелось молодую копию тебя.
Сын привел в дом девушку и представил, как свою будущую жену. У него уже есть невеста и он должен на ней жениться. Но он уперся, и стаял на своем.
Через несколько дней сын уехал за границу, а девушку оставил в своей квартире, домой мы их не пустили. Через несколько дней решила выпроводить ее оттуда. Открыла своим ключом дверь и увидела умилительную картину. Мой любимый муж, который постоянно клялся в любви и верности, лежит рядом с девицей сына и целует ее.
Такого не может быть! Он предал не только меня, но и сына! Как мне поступить? Я не прощу такого никогда!
Через несколько дней сын уехал за границу, а девушку оставил в своей квартире, домой мы их не пустили. Через несколько дней решила выпроводить ее оттуда. Открыла своим ключом дверь и увидела умилительную картину. Мой любимый муж, который постоянно клялся в любви и верности, лежит рядом с девицей сына и целует ее.
Такого не может быть! Он предал не только меня, но и сына! Как мне поступить? Я не прощу такого никогда!
— Я не хочу замуж! Никогда! — она почти кричала, отступая от него.
— Почему? — его голос дрогнул от боли и непонимания.
— Потому что для меня это не предложение. Это приговор.
Он не отступил. И тогда проклятие, дремавшее годами, проснулось.
Что, если твоё самое большое счастье — это и есть твоё самое страшное проклятие? История о любви, которая решила бросить вызов судьбе, волшебству и самой себе.
— Почему? — его голос дрогнул от боли и непонимания.
— Потому что для меня это не предложение. Это приговор.
Он не отступил. И тогда проклятие, дремавшее годами, проснулось.
Что, если твоё самое большое счастье — это и есть твоё самое страшное проклятие? История о любви, которая решила бросить вызов судьбе, волшебству и самой себе.
— Отпусти меня, Даниял. Два года назад ты выбрал другую, свою семью и традиции. Почему бы тебе не вернуться к ним? Твоя жена, — я намеренно выделила это слово, чувствуя, как оно горчит на языке, — вряд ли одобрит твое отсутствие по утрам.
— Сафия не имеет отношения к тому, что происходит между нами сейчас.
— Между нами ничего не происходит! — я ткнула пальцем ему в грудь. — Между нами пустота, Даниял. Два года тишины. А теперь ты запираешь меня здесь и делаешь вид, что заботишься?
Два года назад я безумно влюбилась, а потом узнала, что он женится на девушке, выбранной ему семьей. Я уехала, а он меня не искал и понятия не имеет, что там, за сотни километров, меня ждет его маленькая копия.
— Сафия не имеет отношения к тому, что происходит между нами сейчас.
— Между нами ничего не происходит! — я ткнула пальцем ему в грудь. — Между нами пустота, Даниял. Два года тишины. А теперь ты запираешь меня здесь и делаешь вид, что заботишься?
Два года назад я безумно влюбилась, а потом узнала, что он женится на девушке, выбранной ему семьей. Я уехала, а он меня не искал и понятия не имеет, что там, за сотни километров, меня ждет его маленькая копия.
Мой начальник — тиран, перфекционист и объект моих самых злых карикатур. Он об этом не знает. Пока что.
Каждый день Арсений Волынский кроит мои проекты своим лезвием-языком. Моё оружие — скетчбук, где он предстаёт то Цезарем с линейкой, то роботом.
Но однажды мои работы замечает Марк Волков — главный конкурент Арсения и воплощение всего, что мой босс ненавидит. Марк предлагает мне всё: должность, свободу, восхищение. И поцелуи в лифте, от которых кружится голова.
А мой тиран… Мой тиран вдруг начинает смотреть на меня так, будто я — сложнейший проект, в расчётах к которому он допустил роковую ошибку. Его прикосновения становятся грубыми и властными, а в глазах поселяется ревность.
Мне предстоит выбор между лёгким успехом у человека, который меня боготворит, и болезненной страстью к тому, кто меня ломает, но и растит.
Каждый день Арсений Волынский кроит мои проекты своим лезвием-языком. Моё оружие — скетчбук, где он предстаёт то Цезарем с линейкой, то роботом.
Но однажды мои работы замечает Марк Волков — главный конкурент Арсения и воплощение всего, что мой босс ненавидит. Марк предлагает мне всё: должность, свободу, восхищение. И поцелуи в лифте, от которых кружится голова.
А мой тиран… Мой тиран вдруг начинает смотреть на меня так, будто я — сложнейший проект, в расчётах к которому он допустил роковую ошибку. Его прикосновения становятся грубыми и властными, а в глазах поселяется ревность.
Мне предстоит выбор между лёгким успехом у человека, который меня боготворит, и болезненной страстью к тому, кто меня ломает, но и растит.
— Здравствуйте, Анфиса Германовна! — пискнула практикантка, торопливо застёгивая блузку.
А за столом сидел мой муж. В своём кабинете. Во время приёма.
— Как ты мог?..
Он лишь усмехнулся.
— А что? Нельзя? Ой, только не делай из этого трагедию.
Я думала, это дно. Что хуже измены быть не может. Я ошибалась.
Очень скоро поняла: эта сцена была подстроена. Удобный способ, чтобы я ушла и не полезла дальше.
Он получил должность благодаря моему отцу. А мной просто воспользовались — как женой и прикрытием. Настоящие тайны были куда глубже, чем постель с любовницей.
Это история о боли, предательстве и цене ошибки. И о женщине, которая их не простит.
А за столом сидел мой муж. В своём кабинете. Во время приёма.
— Как ты мог?..
Он лишь усмехнулся.
— А что? Нельзя? Ой, только не делай из этого трагедию.
Я думала, это дно. Что хуже измены быть не может. Я ошибалась.
Очень скоро поняла: эта сцена была подстроена. Удобный способ, чтобы я ушла и не полезла дальше.
Он получил должность благодаря моему отцу. А мной просто воспользовались — как женой и прикрытием. Настоящие тайны были куда глубже, чем постель с любовницей.
Это история о боли, предательстве и цене ошибки. И о женщине, которая их не простит.
Выберите полку для книги