Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-besplatno»

— Скажи мне, Равиль, чьё это УЗИ? – протянула бумажку мужу.
— Зачем ты роешься в моих карманах? — спокойно спросил он, — это наше.
— Нет, — почти выкрикнула я, — там дата в день, когда я ЭКО делала, это не может быть наше…
Муж зло хмыкнул.
Мне пока не верилось, но муж молчал, тем самым подтверждая своё предательство...

— Спасибо за полёт, — уверенно произнёс Артём.
— Хорошего дня, - она лишь коротко кивнула.
Фраза могла бы принадлежать любой стюардессе на рейсе в любом конце света. Но в её устах и она прозвучала так, словно значение имело не пожелание, а дистанция между ними.
— Мы ещё увидимся? — спросил Воронцов. Вопрос вырвался почти неожиданно даже для него самого.
Ева посмотрела на него спокойно. За иллюминатором уже золотел рассвет, а мягкий свет салона делал её лицо почти неуловимым, как будто оно и, правда, могло оказаться частью ночного видения.
— Люди часто так говорят в самолётах, — ответила Ева. — На земле они обычно быстро забывают, - сказав это, она пошла дальше.
Самолёт коснулся полосы. Колёса ударились о землю с привычным глухим толчком, корпус слегка тряхнуло, двигатели заревели глубже. Все вокруг вернулось в порядок: статус, расписание, встречи, деньги, контракты, жена, город, день. Реальность снова заняла своё место.

Когда безжалостный стратег Руслан выходит на гениального хакера Нику, чтобы найти пропавшую Алину, между ними вспыхивает опасная игра. В мире, где предательство стало нормой, а любовь считается слабостью, они должны выбрать: остаться в безопасной лжи или рискнуть всем ради разрушительной правды?

Танцовщица в маске. Наследник, который ищет жену. Одна ночь, которая меняет всё.
Никита Лебедев привык получать желаемое: деньги, власть, женщин. Но есть одна, кто ускользает от него каждую среду. Она танцует на сцене, скрывая лицо за кружевной маской. Он предлагает любые деньги — и слышит «нет».
У него три месяца, чтобы найти невесту, и только один путь, чтобы завоевать её. Но что, если она — та, кто уже давно рядом, просто он не знает её лица.

Муж пять лет молчал о том, что касается нашей дочери.

А другая женщина знала о моём ребёнке больше, чем я.

— Ты вытянешь не правду, Вера. Ты вытянешь опеку, экспертизу и чужую женщину с адвокатом.

Я акушерка. Четырнадцать лет отдаю матерям их детей и знаю правило: есть бирка, журнал и две подписи. Ошибиться можно. Не знать — нельзя.

Но самое страшное мне сказал не муж.

Мне это сказали бумаги, пять лет лежавшие в комоде.

Одна переправленная цифра.
Одна вырванная страница.

Муж говорит: ты всё разрушишь.
Мама говорит: не трогай, живи как жила.

Все просят меня остановиться — и никто не объясняет почему.

Архив велит ждать тридцать дней. Значит, я не буду ждать.

Цена правды уже назначена.

Она сидит в соседней комнате и складывает пазл.

— Вы должны выбрать прямо сейчас! — кричит врач, и его голос дрожит. — У нас крови только на одного пациента!
— Спасайте Настю! Она носит моего наследника! — не раздумывая ни секунды, рявкает Стас.
— Но ваша жена... Елена в критическом состоянии! Без переливания она не выживет!
— Да плевать я на нее хотел! — брезгливо бросает мой идеальный муж. — Лена баба двужильная, сама выкарабкается. А не выкарабкается — туда ей и дорога. Готовьте операционную для моей Настеньки!
Мой муж. Моя сестра, оказавшаяся его беременной любовницей. Они только что вынесли мне смертный приговор, радостно шагая по моим костям в свою «счастливую жизнь».
Монитор издает протяжный, оглушающий писк. Я закрываю глаза, проваливаясь в ледяную тьму... Но двери реанимации с грохотом распахиваются, ударяясь о стену.
— Отойдите от нее. Я сам проведу операцию, — раздается властный, стальной голос, от которого воздух в палате начинает искрить.
Сквозь пелену угасающего сознания я узнаю его. Марк. Мой первый муж.

БЕСПЛАТНО
— Вы муж Жанны Курбатовой? — спрашивает медсестра.
— Да, — отвечает мой муж.
А я стою в трёх шагах и понимаю, что пациентка, которую только что привезли в кардиологию, — его любовница.
Восемь месяцев измены быстро превращаются в одиннадцать. Потом выясняется, что Артём собирался уйти после поступления нашего сына. А ещё из семейных накоплений исчезли восемьсот шестьдесят тысяч.
Казалось бы, хуже уже некуда.
Но именно сейчас серьёзно заболевает отец, одна из моих пациенток оказывается на грани, а мужчина, которого я привыкла считать своим на всю жизнь, вдруг становится совершенно чужим.
Мне сорок два. Я кардиолог и прекрасно знаю, как спасают больное сердце.
Жаль, никто не объяснил, что делать со своим.

— Дина, тебе нужна помощь. Направление я уже подписала.

Это говорит моя лучшая подруга. Крёстная моей дочери. Рядом стоит муж — спокойный, уверенный. За восемнадцать лет он ни разу не повысил на меня голос. Ему это было не нужно.

Я психиатр. Ещё минуту назад вела разбор для ординаторов. Теперь при тридцати свидетелях меня отправляют в клинику, где уже оплачена палата.

Осмотра, указанного в направлении, не было. В тот час я давала пояснения в суде. У меня есть алиби. У них — подпись и печать.

После одной ночи в клинике я возвращаюсь домой. В ванной — вещи подруги и витамины для беременных. В моём шкафу — её платья.

— Ты уже выписалась? — спрашивает она.

Даже дочь верит, что папа пытается меня спасти.

А потом выясняется: моей электронной подписью заверены одиннадцать заключений о людях, которых я никогда не видела. Один из них уже лишился квартиры. И объяснять происхождение этих документов придётся мне.

— Мои. Трое. Родились раньше срока, в феврале двадцать второго. — Он смотрел на бланк, не на меня. — Я не мог сказать. Ты бы ушла. Отец не знает. Мать знает. Я прошу одного, Ксюш. До Дня корпуса в октябре — ни слова отцу.
Февраль двадцать второго.
— В июле двадцать первого у Маруси была ветрянка. Я две недели не выходила из дома.
— Ксюш.
— А у тебя только что был выпуск в корпусе и «сборы».
— Я не оправдываюсь. Я говорю, как есть. — Он потянулся к моей руке через стол, и я убрала её под стол. — Им три года. Я — их отец, я не могу их бросить. Но и тебя я не брошу. Дай мне дожить до Дня корпуса, чтобы отец не узнал при людях. Потом решим.
— Когда — потом? После Дня корпуса? После его восьмидесяти?
— Не позорь корпус, Ксюш. Не позорь отца.

🧡🤍🧡 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 🧡🤍🧡

Семь лет назад я ушла от Матвея и сделала всё, чтобы больше никогда его не увидеть.
Триста километров от Москвы.
Маленький посёлок.
Дом, в котором я растила нашего сына и училась жить так, будто его отца никогда не существовало.
А потом в пустующий дом напротив кто-то въезжает.
Я вижу нового соседа утром — и роняю чашку.
Матвей.
Тот самый мужчина, которого я когда-то любила до безумия.
Тот, от которого сбежала, не оставив даже адреса.
— Ульяна…
Семь лет спустя я всё ещё вздрагиваю, когда слышу своё имя из его уст.
Он не знает, почему я исчезла.
Не знает, что через несколько минут после его появления мой шестилетний сын вернётся из школы и назовёт меня мамой.
И самое страшное — теперь между нашими домами всего тридцать шагов.