Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-besplatno»
– Кажется, юбка тебе маловата, учительница, – мужские руки легли мне на бедра и сжали, – Эти пышные формы требуют большого размера.
– Меня мой вес устраивает! – выдохнула в возмущении и попыталась его оттолкнуть, – Гордеев, убери лапы! Если ты сейчас же...
Он толкнул меня на стол и тесно зажал собой. Темные глаза хищно блеснули.
– Ночь, все кабинеты пустые. Даже если кричать будешь – никто тебя не услышит, Карина Сергеевна. Так что раздевайся. За тобой должок.
Он был моим одноклассником – очкастым стеснительным пареньком с последней парты, который вечно краснел и тайно по мне вздыхал.
Но прошло пятнадцать лет, и сейчас он – Глеб Гордеев, отец моей ученицы и крутой авторитет, что держит в кулаке весь наш город. Высокий, широкоплечий, мускулистый наглец.
Он до сих пор помнит, как я грубо отшила его на выпускном...
И хочет за это меня наказать!
– Меня мой вес устраивает! – выдохнула в возмущении и попыталась его оттолкнуть, – Гордеев, убери лапы! Если ты сейчас же...
Он толкнул меня на стол и тесно зажал собой. Темные глаза хищно блеснули.
– Ночь, все кабинеты пустые. Даже если кричать будешь – никто тебя не услышит, Карина Сергеевна. Так что раздевайся. За тобой должок.
Он был моим одноклассником – очкастым стеснительным пареньком с последней парты, который вечно краснел и тайно по мне вздыхал.
Но прошло пятнадцать лет, и сейчас он – Глеб Гордеев, отец моей ученицы и крутой авторитет, что держит в кулаке весь наш город. Высокий, широкоплечий, мускулистый наглец.
Он до сих пор помнит, как я грубо отшила его на выпускном...
И хочет за это меня наказать!
На десятилетнем юбилее нашей свадьбы муж ответил на очередной вопрос о детях:
— Зачем кто-то ещё, если у нас есть мы? У нас с Иркой нет детей, и мы не жалеем, но есть пацан, ради которого я бы, кажется, и горы свернул. Игорёк, племянник, крестник мой. Золотой парень растёт, весь в нашу породу.
И тут подскочила Светка, мама Игорька:
— Может, ты его так любишь, потому что он твой сын, Вань?
Признайся! Хватит уже всем врать! Тошнит от этого лицемерия!
Все замерли...
Я не сразу поняла, о чём она. Кто чей сын? У моего мужа нет детей. Но потом кто-то с дальнего конца стола тихо посчитал:
— Игорьку же… девять?
У мого мужа, который якобы никогда не хотел детей, девять лет назад родился сын. Значит, в первый, самый сладкий наш год, когда Иван не выпускал меня из объятий и клялся, что я единственная, у него уже была другая. И кто! Жена родного брата! Не прощу!
#больно
#эмоционально
#в какой-то степени ХЭ
— Зачем кто-то ещё, если у нас есть мы? У нас с Иркой нет детей, и мы не жалеем, но есть пацан, ради которого я бы, кажется, и горы свернул. Игорёк, племянник, крестник мой. Золотой парень растёт, весь в нашу породу.
И тут подскочила Светка, мама Игорька:
— Может, ты его так любишь, потому что он твой сын, Вань?
Признайся! Хватит уже всем врать! Тошнит от этого лицемерия!
Все замерли...
Я не сразу поняла, о чём она. Кто чей сын? У моего мужа нет детей. Но потом кто-то с дальнего конца стола тихо посчитал:
— Игорьку же… девять?
У мого мужа, который якобы никогда не хотел детей, девять лет назад родился сын. Значит, в первый, самый сладкий наш год, когда Иван не выпускал меня из объятий и клялся, что я единственная, у него уже была другая. И кто! Жена родного брата! Не прощу!
#больно
#эмоционально
#в какой-то степени ХЭ
Чтобы пережить измену, она записалась на вокал к человеку, который не верит в любовь. По ошибке он взял её за руку — и теперь каждое их дыхание звучит как признание. Самая опасная нота — не высокая «до», а тишина между ними, когда воздух плавится, а губы тянутся друг к другу. Он учит её петь, но сам учится чувствовать. Честно, трогает до мурашек, будоражит — химия громче любой арии. Не оторваться.
Любовница мужа хихикнула.
— Твоя жена думает, что ты с партнерами удочки проверяешь?
— Жена сидит дома, жрет десятый кусок торта и долбает своими жирными пальцами по клавиатуре, — Он наклонился к любовнице, и его голос стал тише, но в звенящей тишине коридора каждое слово долетало до меня, как удар хлыста.
— И когда ты ее бросишь и женишься на мне?
— Пойми, она еще нужна. Где еще я найду бесплатную секретаршу и домработницу. Это временные сложности. Но уже скоро эта жирнюха станет мне не нужна. Я наконец-то избавлюсь от необходимости терпеть ее.
— Твоя жена думает, что ты с партнерами удочки проверяешь?
— Жена сидит дома, жрет десятый кусок торта и долбает своими жирными пальцами по клавиатуре, — Он наклонился к любовнице, и его голос стал тише, но в звенящей тишине коридора каждое слово долетало до меня, как удар хлыста.
— И когда ты ее бросишь и женишься на мне?
— Пойми, она еще нужна. Где еще я найду бесплатную секретаршу и домработницу. Это временные сложности. Но уже скоро эта жирнюха станет мне не нужна. Я наконец-то избавлюсь от необходимости терпеть ее.
Франция, конец 18 века. Ламбертина Мертенс - дочь зажиточного крестьянина. Девочка рано потеряла мать и была отдана отцом на воспитание в монастырь. Выйдя спустя тринадцать лет из монастырских стен, наивная и доверчивая девушка становится легкой добычей молодого знатного мерзавца. Её жизнь сломана. Но она сумеет начать все с чистого листа и в другой стране. Но отпустить прошлое нелегко. А простить - тем более. И когда судьба в очередной раз нанесет удар, она примет её вызов. Ламбертина вернется, чтобы отомстить. Вот только, принесет ли это радость и счастье?
В книге есть:
# Динамичный сюжет
# Реальные исторические события
# Сильная героиня
# Жизненные испытания
# Цена мести
В книге есть:
# Динамичный сюжет
# Реальные исторические события
# Сильная героиня
# Жизненные испытания
# Цена мести
Она — его новая сестра. Он — её роковая ошибка. Они встретились в лесу, когда она приставила ружьё к его затылку. Он хотел её сломать и наказать за дерзость.
Макс не отступит. Она не сдастся. Чем дольше длится их игра, тем страшнее цена. Но когда он узнаёт, что она — не просто заноза, а первый поцелуй, первая любовь... Остановиться уже невозможно.
Запретная связь, которая разорвёт всё вокруг.
Макс не отступит. Она не сдастся. Чем дольше длится их игра, тем страшнее цена. Но когда он узнаёт, что она — не просто заноза, а первый поцелуй, первая любовь... Остановиться уже невозможно.
Запретная связь, которая разорвёт всё вокруг.
ЗАВЕРШЕНО!
Сегодня на моих глазах умирал ребёнок. Под моим скальпелем, на моем чертовом столе…
Но это было ещё не самое худшее.
Страшнее оказалось увидеть его мать…
И узнать в ней свою бывшую жену.
А ещё – услышать от неё вдруг…
- Это твой сын.
Она сказала это так, что меня пробрала холодная дрожь.
В тот миг я испытал самый огромный в жизни страх.
Страх потерять сына, которого даже не успел узнать.
***
Шесть лет назад он предал меня и моего будущего ребёнка. Променял на другую женщину.
Шесть лет спустя судьба ему за это отомстила, когда нашего сына с тяжёлой травмой привезли именно в его больницу. В его смену.
Теперь мы оба проживаем один и тот же страх – потерять ребёнка.
И это сделало пропасть между нами ещё шире и глубже.
Или наоборот?..
Сегодня на моих глазах умирал ребёнок. Под моим скальпелем, на моем чертовом столе…
Но это было ещё не самое худшее.
Страшнее оказалось увидеть его мать…
И узнать в ней свою бывшую жену.
А ещё – услышать от неё вдруг…
- Это твой сын.
Она сказала это так, что меня пробрала холодная дрожь.
В тот миг я испытал самый огромный в жизни страх.
Страх потерять сына, которого даже не успел узнать.
***
Шесть лет назад он предал меня и моего будущего ребёнка. Променял на другую женщину.
Шесть лет спустя судьба ему за это отомстила, когда нашего сына с тяжёлой травмой привезли именно в его больницу. В его смену.
Теперь мы оба проживаем один и тот же страх – потерять ребёнка.
И это сделало пропасть между нами ещё шире и глубже.
Или наоборот?..
Когда на курсах рисования ты вынуждена делить мольберт с мужчиной, который ненавидит твою «гуашную мазню», но от его случайных прикосновений у тебя сбивается дыхание, а краски ложатся ровно только тогда, когда он смотрит на тебя, — ты понимаешь: любовь бывает такой же мутной, густой и невыносимо красивой, как гуашь...
– Я схожу с ума, – Арвай ставит руки по обе стороны моей головы. Глаза безумные, ещё немного и опять сорвётся.
– Я не боюсь тебя.
– А должна, – усмехается. – Бежать от меня так далеко, как только можешь. Я же псих, Аврора, у меня даже справка есть. Но ты, – проводит носом от виска до плеча. – Моя безграничная Вселенная, моя надежда, мой смысл жизни. Всё, что я назову хорошее – в этом есть ты. И ты здесь, не уходишь.
На глазах наворачиваются слёзы от тяжести, которую он несёт внутри себя.
– Не отрекаются, любя.
Эта история об очень сломленном человеке, который прошёл личный ад, но очень хочет адаптироваться к нормальной жизни, любить и быть любимым. Демоны в душе Арвая всё ещё продолжают разрывать его на части, но что окажется сильнее – любовь или темнота?
– Я не боюсь тебя.
– А должна, – усмехается. – Бежать от меня так далеко, как только можешь. Я же псих, Аврора, у меня даже справка есть. Но ты, – проводит носом от виска до плеча. – Моя безграничная Вселенная, моя надежда, мой смысл жизни. Всё, что я назову хорошее – в этом есть ты. И ты здесь, не уходишь.
На глазах наворачиваются слёзы от тяжести, которую он несёт внутри себя.
– Не отрекаются, любя.
Эта история об очень сломленном человеке, который прошёл личный ад, но очень хочет адаптироваться к нормальной жизни, любить и быть любимым. Демоны в душе Арвая всё ещё продолжают разрывать его на части, но что окажется сильнее – любовь или темнота?
Чтобы отбить у бывшей жены право видеть дочь, банкрот и циник Андрей вынужден изображать влюбленного в свою студентку — дерзкую музыкантшу Лизу, которая играет рок на его последней гитаре, но их взаимная ложь оборачивается правдой, от которой у него перехватывает дыхание, а у нее — рвется голос, превращаясь в первый за годы чистый аккорд.
Выберите полку для книги