Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-besplatno»
- Ты меня украл! - возмущаюсь, отступая к окну под давящим взглядом шейха. - Это противозаконно!
Он лишь шире ухмыляется.
- Кто сказал?
- Я - гражданка другой страны. Ты не имеешь права держать меня взаперти!
Джамаль останавливается в опасной близости и самоуверенно заявляет:
- Здесь я закон, и будет так, как я захочу.
- Нет! - мотаю головой, отказываясь верить. - Мой отец уже ищет меня. Когда он узнает…
- Ему плевать, - жестко возражает шейх. - Ты - моя новая игрушка, Камилла. Я же сказал, что будешь моей. Не захотела по-хорошему, значит, станешь моей наложницей и рабыней.
Полгода назад я отказала зарвавшемуся наглому мажору, уверенная, что он просто отстанет от меня. А оказалось, что он - шейх восточной страны. Тот, кто не прощает и не принимает отказов. Теперь я в его плену. Совершенно одна против властного, жестокого мужчины и целого гарема его наложниц.
Он лишь шире ухмыляется.
- Кто сказал?
- Я - гражданка другой страны. Ты не имеешь права держать меня взаперти!
Джамаль останавливается в опасной близости и самоуверенно заявляет:
- Здесь я закон, и будет так, как я захочу.
- Нет! - мотаю головой, отказываясь верить. - Мой отец уже ищет меня. Когда он узнает…
- Ему плевать, - жестко возражает шейх. - Ты - моя новая игрушка, Камилла. Я же сказал, что будешь моей. Не захотела по-хорошему, значит, станешь моей наложницей и рабыней.
Полгода назад я отказала зарвавшемуся наглому мажору, уверенная, что он просто отстанет от меня. А оказалось, что он - шейх восточной страны. Тот, кто не прощает и не принимает отказов. Теперь я в его плену. Совершенно одна против властного, жестокого мужчины и целого гарема его наложниц.
– Это что за ребенок, Огнев?
– Дверь закрой! И не кричи, разбудишь.
Я так хотела ребенка от него в браке. А ему родила другая?
– Помощь твоя нужна, Дарин. Присмотри за ним, – кивает на ребенка.
разворачивается к двери.
– А ты куда?
– Мне надо уехать. Утром вернусь.
– Нет-нет-нет. Я с чужим, непонятно чьим ребенком одна не останусь.
– Ты понимаешь, что меня посадят, если с ним найдут, – предупреждает Огнев.
– Ааа... так ты хочешь, чтобы меня посадили?
– Сиди дома, никто не знает, что он тут.
– Это твой ребенок или нет?
Облизывает нервно губы.
– И да, и нет, – отрезает. – Если ты его не возьмешь… он может пострадать.
Мы развелись, потому что бывший муж не хотел детей. А спустя год, он появляется у меня на пороге с ребенком и просит за ним присмотреть, иначе он может пострадать.
– Дверь закрой! И не кричи, разбудишь.
Я так хотела ребенка от него в браке. А ему родила другая?
– Помощь твоя нужна, Дарин. Присмотри за ним, – кивает на ребенка.
разворачивается к двери.
– А ты куда?
– Мне надо уехать. Утром вернусь.
– Нет-нет-нет. Я с чужим, непонятно чьим ребенком одна не останусь.
– Ты понимаешь, что меня посадят, если с ним найдут, – предупреждает Огнев.
– Ааа... так ты хочешь, чтобы меня посадили?
– Сиди дома, никто не знает, что он тут.
– Это твой ребенок или нет?
Облизывает нервно губы.
– И да, и нет, – отрезает. – Если ты его не возьмешь… он может пострадать.
Мы развелись, потому что бывший муж не хотел детей. А спустя год, он появляется у меня на пороге с ребенком и просит за ним присмотреть, иначе он может пострадать.
Слова генерального доносились до меня глухо, как через толщу воды. Я смотрела на мужчину, который профессионально-вежливо улыбался, пока генеральный превозносил его деловые качества и опыт работы. Теперь у меня не осталось сомнений — это он. Мужчина, которого я любила и с которым рассталась, потому что он уехал на стажировку в США.
Артем… Он возмужал за эти пять лет, раздался в плечах. Под тканью дорогого пиджака угадывались очертания крепких мышц. Непослушный вихор на макушке сейчас был уложен в стильную прическу. А взгляд его серых глаз остался таким же пронзительным.
Когда он обвел нас всех взглядом, мне до мурашек захотелось спрятаться под стол. Я стискивала перед собой влажные от пота руки и слушала гулкие удары своего сердца. Неужели это действительно возможно, что он будет работать в той же фирме, что и я, и мало того, будет моим непосредственным начальником? Какая была вероятность этого? Одна на миллион? Могу себя поздравить, мне бы в лотерею играть с таким везением.
Артем… Он возмужал за эти пять лет, раздался в плечах. Под тканью дорогого пиджака угадывались очертания крепких мышц. Непослушный вихор на макушке сейчас был уложен в стильную прическу. А взгляд его серых глаз остался таким же пронзительным.
Когда он обвел нас всех взглядом, мне до мурашек захотелось спрятаться под стол. Я стискивала перед собой влажные от пота руки и слушала гулкие удары своего сердца. Неужели это действительно возможно, что он будет работать в той же фирме, что и я, и мало того, будет моим непосредственным начальником? Какая была вероятность этого? Одна на миллион? Могу себя поздравить, мне бы в лотерею играть с таким везением.
«Носи на счастье. Пусть оно принесет тебе любовь, сестренка», — сказала я, подарив сестре фамильное кольцо.
А через три года я нахожу это кольцо в собственной кровати под голым мужем.
— Олег? — зову мужа.
Олег стоит спиной ко мне, его спина и мышцы напряжены. Его руки крепко держат за талию женщину, лицо которой я не вижу.
Каково же мое удивление, когда ею оказывается моя родная сестра!
— Я тебя не люблю, Яна. Понимаешь? Не люблю. А ее люблю. Уже года два…
Мои самые близкие люди — муж и сестра два года лгали мне прямо в лицо, но теперь пришел черед их расплаты…
А через три года я нахожу это кольцо в собственной кровати под голым мужем.
— Олег? — зову мужа.
Олег стоит спиной ко мне, его спина и мышцы напряжены. Его руки крепко держат за талию женщину, лицо которой я не вижу.
Каково же мое удивление, когда ею оказывается моя родная сестра!
— Я тебя не люблю, Яна. Понимаешь? Не люблю. А ее люблю. Уже года два…
Мои самые близкие люди — муж и сестра два года лгали мне прямо в лицо, но теперь пришел черед их расплаты…
ЗАВЕРШЕНО!
Эмма и Михаил — давние враги, чьи встречи неизменно оборачивались разрушительными столкновениями. Коварная судьба свела их вновь на турецком курорте, но отныне всё, кажется, иначе…
Эмма повзрослела и готова дать отпор. Михаил, привыкший видеть в ней лишь объект для насмешек, вдруг ощущает нечто большее.
Кто победит в этой игре — ненависть или притяжение?
Эмма и Михаил — давние враги, чьи встречи неизменно оборачивались разрушительными столкновениями. Коварная судьба свела их вновь на турецком курорте, но отныне всё, кажется, иначе…
Эмма повзрослела и готова дать отпор. Михаил, привыкший видеть в ней лишь объект для насмешек, вдруг ощущает нечто большее.
Кто победит в этой игре — ненависть или притяжение?
БЕСПЛАТНО
— Игнат, ты пахнешь ею! Сколько можно? Ты молчишь каждый раз, когда я спрашиваю: ты всё ещё любишь Свету? Признайся наконец!
— Лиза, успокойся! Ты придумываешь то, чего нет. Это не так, и ты знаешь это в глубине души!
— Не так? Тогда скажи: "Я не люблю её"! Скажи прямо, что я — твоя единственная, что она — прошлое! Что твоя помощь — только долг, а не чувства!
— ...
— Ты молчишь? Значит, правда! Я ухожу, Игнат. Не могу больше жить в страхе и подозрениях. Прощай!
— Игнат, ты пахнешь ею! Сколько можно? Ты молчишь каждый раз, когда я спрашиваю: ты всё ещё любишь Свету? Признайся наконец!
— Лиза, успокойся! Ты придумываешь то, чего нет. Это не так, и ты знаешь это в глубине души!
— Не так? Тогда скажи: "Я не люблю её"! Скажи прямо, что я — твоя единственная, что она — прошлое! Что твоя помощь — только долг, а не чувства!
— ...
— Ты молчишь? Значит, правда! Я ухожу, Игнат. Не могу больше жить в страхе и подозрениях. Прощай!
После десяти лет брака муж решил мне изменить с родной сестрой. Они скоро об этом пожалеет.
Без единой мысли, на автомате, я достала банку с вареньем. Вернулась в спальню.Не стала целиться. Швырнула её в центр кровати, в ту самую точку, где только что было их единение.
Банка с глухим стуком угодила в центр спального места. На мгновение воцарилась тишина, а затем по белому белью расползлось густое, багровое пятно. Малиновое варенье, брызнуло на его спину и на её тонкие ноги.
Раздался визг. Он — от неожиданности и боли, она — от отвращения. Он резко отпрянул. Лиза моя сестра вскочила на колени, пытаясь стряхнуть с себя липкие ягоды.
Он, пытаясь прикрыться, бормотал что-то несвязное: «Я всё объясню... это не то...»
Но Лиза уже оправилась от шока.
— Объяснять? Зачем? Она и так всё видит. — Она обвила рукой его плечи, демонстративно прижимаясь. — Хотя, давай объясним. Мы просто любим друг друга. Хотя тебе, с твоими формами, наверно сложно понять.
Без единой мысли, на автомате, я достала банку с вареньем. Вернулась в спальню.Не стала целиться. Швырнула её в центр кровати, в ту самую точку, где только что было их единение.
Банка с глухим стуком угодила в центр спального места. На мгновение воцарилась тишина, а затем по белому белью расползлось густое, багровое пятно. Малиновое варенье, брызнуло на его спину и на её тонкие ноги.
Раздался визг. Он — от неожиданности и боли, она — от отвращения. Он резко отпрянул. Лиза моя сестра вскочила на колени, пытаясь стряхнуть с себя липкие ягоды.
Он, пытаясь прикрыться, бормотал что-то несвязное: «Я всё объясню... это не то...»
Но Лиза уже оправилась от шока.
— Объяснять? Зачем? Она и так всё видит. — Она обвила рукой его плечи, демонстративно прижимаясь. — Хотя, давай объясним. Мы просто любим друг друга. Хотя тебе, с твоими формами, наверно сложно понять.
Ее брак умер тихо, «ради детей». А потом муж заявил, что влюбился, и ушел. Вероника осталась одна с ощущением, что жизнь кончена. Но однажды в книжном магазине она услышала музыку, которая разбудила в ней ту, кем она была до замужества, карьеры и рутины.
Музыкант Дмитрий стал для нее проводником в забытый мир чувств. Он предлагал любовь, страсть, спасение. Но Вероника понимала: чтобы по-настоящему начать жить, ей нужно не новое плечо, а крепкие ноги под собой. Даже если это значит остаться одной и заново ответить на самый главный вопрос: «Кто я?».
Музыкант Дмитрий стал для нее проводником в забытый мир чувств. Он предлагал любовь, страсть, спасение. Но Вероника понимала: чтобы по-настоящему начать жить, ей нужно не новое плечо, а крепкие ноги под собой. Даже если это значит остаться одной и заново ответить на самый главный вопрос: «Кто я?».
— Решила поиграть в плохую девочку? – рычит Назар не своим голосом, и я всерьёз думаю, что в него что-то вселилось, покрываясь ледяной коркой всепоглощающего ужаса.
Белоснежная, сияющая в темноте рубашка расстёгнута до середины, однажая опасно напряжённые бугры мышц, всегда уложенные волосы спадают на лоб непослушными прядями.
Он словно готовился ко сну, а затем сорвался сюда, решив не откладывать разборку со мной на утро.
— Знаешь, что делают с плохими девочками?! – зловеще цедит он сквозь зубы.
Тащит меня к столу и впечатывает в него грудью, заламывает руки за спину, заставляя вскрикнуть.
— Что такое, принцесса? Ты же этого хотела!
Белоснежная, сияющая в темноте рубашка расстёгнута до середины, однажая опасно напряжённые бугры мышц, всегда уложенные волосы спадают на лоб непослушными прядями.
Он словно готовился ко сну, а затем сорвался сюда, решив не откладывать разборку со мной на утро.
— Знаешь, что делают с плохими девочками?! – зловеще цедит он сквозь зубы.
Тащит меня к столу и впечатывает в него грудью, заламывает руки за спину, заставляя вскрикнуть.
— Что такое, принцесса? Ты же этого хотела!
— И чего это я в тебя такой влюблённый, Морковкина? — подшучиваю над своей рыженькой сотрудницей.
— Я вас приворожила, — выдаёт она с испуганными глазами.
— Что ты сделала?
— Приворожила. Совершенно случайно, честное слово. Я ж думала это несерьёзно всё. И вообще, это дочка придумала, — тараторит взволнованно.
— Мелкая морковка? — вспоминаю милую девчушку, с которой по воле случая провёл уик-энд в деревне, пока её мать в свой законный выходной коптела над годовым бюджетом моей корпорации, — вот это урожай.
— Простите, — лопочет смущённо.
— Ну что ты, всё складывается как нельзя лучше, — в голове тут же рождается план, — советую тебе себя ко мне тоже приворожить, Морковкина, потому что в ближайший год нам предстоит жить вместе.
— Я вас приворожила, — выдаёт она с испуганными глазами.
— Что ты сделала?
— Приворожила. Совершенно случайно, честное слово. Я ж думала это несерьёзно всё. И вообще, это дочка придумала, — тараторит взволнованно.
— Мелкая морковка? — вспоминаю милую девчушку, с которой по воле случая провёл уик-энд в деревне, пока её мать в свой законный выходной коптела над годовым бюджетом моей корпорации, — вот это урожай.
— Простите, — лопочет смущённо.
— Ну что ты, всё складывается как нельзя лучше, — в голове тут же рождается план, — советую тебе себя ко мне тоже приворожить, Морковкина, потому что в ближайший год нам предстоит жить вместе.
Выберите полку для книги