Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-polnostyu»

"На первом свидании не подаю и не даю", - звучит в ушах на реверсе…
Ирина открывает глаза с ощущением человека, сбитого поездом. Ещё время лежит. Пытается понять: жива или нет…Пошевелив пальчиками ног, чувствует - все же жива. Вернее, душа жива, а вот тело однако сбито товарняком.
"Вонючий случай, это кто?" - думает женщина, упершись локтем в чье-то горячее тело. Второй рукой она ощупывает себя. "Очешуеть! Я - голая! Готдемет, нет, не может быть, - в мозгу пролетают мысли. - Не могла я дать незнакомому мне мужику. Со мной такого в жизни не случалось."
Потрогав развилку ног и ощутив в ней липкость и некоторую болезненность, Ириха поняла, что ещё как дала…

Подъезжая к дому, я достала пульт от ворот.
Вдруг из-за угла выскочил Костя…
— Мам! Ворота заело, не открывай, а то совсем сломается механизм!
Из гаража донёсся глухой стук, словно что-то упало на пол.
Следом... женский смех.
Кровь застыла в жилах.
— Мама, стой! — Костя схватил меня за руку с такой силой, что стало больно. — Туда нельзя! Не ходи!!!
— Почему нельзя?
— Там… там ремонт идёт! — выпалил он. — Папа с мастером что-то чинят! Они просили не беспокоить!
— Дай мне пульт! — потребовала я.
— Не дам! Отвези меня лучше в торговый центр, срочно надо!
Рывком вырвала пульт из пальцев сына и нажала кнопку.
— Нет!!! — Костя попытался встать передо мной, но было уже поздно.
Картина, открывшаяся моим глазам, превзошла самые страшные ожидания.
На капоте красного БМВ мой муж.
А под ним девушка в чёрной мини юбке...
Она повернула голову на меня и хихикнула с наигранным сожалением:
— Ой! Кажется нас застукали…

— Я хочу развода.
— Дима, ты шутишь? — я нервно смеюсь. — Это какой-то розыгрыш?
— Я никогда не шучу по поводу серьезных вещей. Ты же знаешь.
— Но почему? — голос срывается. — Мы же были счастливы...
— Не волнуйся, я не буду тебя обижать, — он говорит это покровительственным тоном, как будто я ребенок, которому объясняют правила игры. — Квартира останется твоей, а Егор взрослый мальчик, поймет.
— Дима, — шепчу я. — Скажи мне правду. Пожалуйста. Что на самом деле происходит?
— Потому что я полюбил другую, — говорит он ровным голосом. — И в отличие от нас, там все по-настоящему.
***
Учиться жить заново было непросто, но я справилась почти со всем. Кроме одного случая спустя год. Наглецу хватило смелости просить вернуться к нему, но, увидев, кто сопровождал бывшего мужа в самый важный день моего сына день — его свадьбу, повергло в шок.

— Я не понимаю, что вам нужно, — проговорила я, делая шаг назад, к спасительным дверям клиники.
— Да что тут понимать, — она шагнула за мной, перекрывая путь. — Он вчера приехал ко мне. Сказал, что вы его выгнали. Бедный мальчик, так расстроился.
Кровь отхлынула от лица. Нет. Не может быть. Это какая-то злая шутка. Розыгрыш.
— Он поехал в гостиницу, — выдавила я.
— Гостиница «У Юли»? — она рассмеялась. — Ну, можно и так сказать. Он вчера был такой… потерянный. А я умею утешать.
Она смотрела мне прямо в глаза, наслаждаясь произведённым эффектом. Наслаждаясь тем, как рушится мой мир.
— Не веришь? — Юлия снова усмехнулась, доставая из сумочки телефон.
На экране было видео. Дрожащее, снятое в каком-то тускло освещённом месте. Туалетная кабинка в баре. Громкая музыка на фоне. И двое.
Я узнала его сразу. Линия плеч, изгиб шеи, тёмные волосы. Рома. Мой Рома. Он прижимал к стене эту самую Юлию. Она запрокинула голову и улыбалась прямо в камеру.

— Эту ночь ты проведёшь в моей постели, пышка.
Поднимаю голову и забываю, как дышать.
Передо мной опасный кавказский авторитет, Амир Усманов.
Нависает огромной горой из мышц, буквально глазами раздевает.
— Чего вам надо от меня, — пытаюсь вскочить со скамейки в парке, но он хватает меня за локоть, — отпустите… я даже не знаю вас!
— Зато я знаю тебя, — усмехается Усманов, — точнее, твоего отца, который украл у меня деньги. А законы в городе простые, пышка, если мерзавец забрал то, что дорого мне, я заберу то, что дорого ему.
Я понятия не имею, о каких деньгах речь, а отца я не видела…
Усманов не позволяет мне ответить, притягивает к себе.
Впивается в мои губы, забирается руками под футболку.
— Знаешь, пышка, я не буду ждать ночи, попробую тебя здесь и сейчас.

– Отец моего сына – ваш муж, – заявляет коллега так, чтобы слышала вся оперирующая бригада.
В операционной воцаряется гробовая тишина. В моих руках задрожал скальпель.
В этот момент моё сердце разбивается на тысячу осколков, но я не подаю вида. Я хирург, и на моём операционном столе лежит молодая беременная женщина с отслойкой плаценты. От меня зависят две жизни, я не могу отвлекаться, но мерзавка, ассистирующая мне, не унимается.
– Три года назад я забеременела от вашего мужа. Он был моим наставником в ординатуре. После сложного дежурства я зашла к нему в кабинет обсудить интересный клинический случай, а потом… Ваш муж взял меня прямо на своём рабочем столе. Ни с одним мужчиной мне не было так хорошо… Полюбуйся на нашего сына!
Из кармана гадины на стерильный пол операционной падает маленькая фотография, на которой изображён мальчик – полная копия моего мужа.
Три года мерзавец скрывал от меня свою грязную тайну. Я же скрою от него свою – спустя годы бесплодия я, наконец, беременна

— А-а-а-а! — орала я в наглухо закрытой машине, сжимая руль так, что белели пальцы.
Говорят, крик помогает снять стресс. Врут.
Через полчаса я вошла домой, ожидая увидеть потоп.
Но воды не было.
Зато на коврике лежали чужие женские туфли.
А из нашей спальни доносились стоны.
Мой муж.
Моя лучшая подруга.
На моей постели.
— Даша, ты…
— Не продолжай. Я сама угадаю. Я неправильно всё поняла....
— Ну вот, ты у меня всегда была умной. Ничего смертельного не произошло. Не стёрся же.
В тот день я потеряла семью, подругу и остатки наивности.
И если раньше я была девочкой, которая может всё…
Теперь я женщина, которая заставит их пожалеть.

Утренний звонок.
— Купи жидкость для снятия лака и привези мне домой, срочно, — произносит босс торопливо.
А я теряюсь.
— Для ногтей?
— А для чего еще?
Ну мало ли… Мой начальник ассоциируется с мужественностью, брутальностью, иногда со скандалами, но не с цветными ногтями…
Судя по тому, как пыхтит босс, выяснять подробности не стоит.
— Я принесу, — обещаю, пока не уволили.
В ужасе представляю возможный образ босса.
Это растопчет мои девичьи чувства… Но уже вскоре жму на кнопку звонка.
Открывает босс взъерошенный, злой. Накрашены не ногти, а пальцы…
— Проходи, присмотришь за моей головной болью.
— За чем я должна присмотреть? — шепчу, боясь самого страшного, что он сошёл с ума.
— Это я папина головная боль.
В коридор выглядывает жутко лохматая девочка.
Что творится? Жидкость для снятия лака, босс с измазанными пальцами, а теперь ещё и дочь, которой у него еще вчера не было…

— Что Вы здесь делаете?
— Тебя жду, — хищно скалится босс, скользя взглядом по моей фигуре.
— Решили признать, что были неправы?
— Нет, — качает головой и рывком притягивает меня к себе.
— Отпустите!
— Ненавижу рыжих, — хрипит он мне в ухо, пока его лапища нагло пробирается под подол платья. — Но на одну ночь готов сделать исключение.

У моего босса пунктик. Он терпеть не может рыжих — не только девушек, а всё, что связано с этим цветом. Считает, что это к неудаче. И чтобы устроиться на должность его помощницы, мне пришлось пойти на хитрость. А ещё я намерена доказать ему обратное.

Я ведь его предупреждала: «Никогда не говори никогда».

🔥КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 🔥
— Ань… — рычит Артём, поворачивая голову в мою сторону и вот только тогда я опускаю взгляд.
Зря. Очень зря. Потому что до этого ещё можно было считать, что трусы на люстре — странный дизайнерский эксперимент. Может, современное искусство. Может, протест против семейных ценностей. Может, я просто устала и у меня галлюцинации на почве недавней спортивной травмы. Но нет.
На нашей кровати лежит рыжеволосая девица. На первый взгляд девица достаточно молодая. Ну разумеется. Швецов не стал бы изменять со своей ровесницей.
Девица смотрит на меня огромными глазами. Я на неё — тоже. Только у меня глаза не просто огромные. У меня они, кажется, начинают превращаться в два судебных иска.
— Почему ты не позвонила? — выдаёт Артём и глазами шарит по спальне в поисках того, чем можно прикрыться и не находит.