Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «russkie-lyubovnye-romany»

Я приехала знакомиться с семьей своего жениха, уверенная, что совсем скоро стану счастливой женой.
Но его старший брат разрушил мои мечты в первый же день.
— Ты за него не выйдешь.
Высокий, опасный, жесткий. Аслан привык, что ему никто не перечит. Он приказывает, грубит и смотрит так, словно знает обо мне то, чего не знаю даже я сама.
Я ненавижу его за вмешательство в мою жизнь.
Но почему каждый раз, когда мне грозит опасность, рядом оказывается именно он? Почему жених все чаще лжет, а Аслан, которого я считала чудовищем, снова и снова меня спасает?

И главное… какую страшную тайну скрывает эта семья?

Я профессионально продаю тишину. Мой мир — это медитации, кактусы и идеальный порядок. Мир Марка Левандовского — это ревущие стадионы, кожаные куртки и электрогитара, которая теперь орет за моей стеной в три часа ночи.
Я вышла на тропу войны в пижаме с уточками и со шваброй наперевес, твердо решив выселить наглого рокера. Но я не учла одного: Марк не просто не боится моей ярости, он ею питается. Теперь он называет меня своей музой и заявляет, что новая песня будет написана в ритме моего сердца. И судя по тому, как близко он подходит, он намерен лично проверить этот ритм…

Молодая студентка мед. университета Любава привыкла жить в уютном мире иллюзий, доверяя своему взрослому жениху Сергею Борисовичу, врачу хирургу в госпитале, где Любава проходит аспирантуру. Разница в возрасте казалась несущественной, пока роковая встреча с Игорем не стала катализатором перемен. Цветы, внимание, искренность Игоря вскрывают хрупкость мира Любавы и заставляют взглянуть правде в глаза. Зависть и ревность прорываются наружу, порождая цепь трагических событий, последствия которых непредсказуемы и необратимы…

— Да я не знаю!
— Не… не знаешь? — Одинцов смотрит на меня, будто это я явилась, считай, через год после нашего развода, дышу на него перегаром и требую какого-то отчёта за это время. — Ты не знаешь, от кого ты залетела?
— Прикинь? У всех есть недостатки. Ты — алкаш, а я… неразборчивая в половых связях. И что? Что дальше?
— Это мой ребёнок или нет?
— Ты оглох? Я же сказала, что это мой ребёнок!
— Упрямая стерва! — цедит, опираясь на ворота. — Кто его отец?
— Повторяю, я не знаю! Сын мой. Точка.
Что вообще происходит? Сначала Соколовский, теперь Одинцов… Сегодня просто все предполагаемые папаши Алёшки решили мне мозги делать. Не так я себе, конечно, своё материнство представляла.

– Гоша, ты в своем уме? – я медленно поднялась со стула. – Ты сейчас серьезно повторяешь бред своей матери? Дети не обязаны быть клонами родителей. Генетика так не работает.
Георгий посмотрел на меня прямо. В его глазах не было злости или агрессии. Там было упрямое, железобетонное сомнение, которое въелось в него намертво.
– Я просто хочу снять этот вопрос, Рита. Чтобы мама успокоилась. Чтобы я сам успокоился.
– Какой вопрос? – мой голос сорвался на хрип.
– Я хочу сделать ДНК-тест на Арину.
Кухня покачнулась. Гул холодильника внезапно показался оглушительным.
Я уставилась на мужа, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он стоял напротив, спокойный, уверенный в своем праве на этот "разумный шаг". Он не просто транслировал паранойю свекрови. Он поверил ей. Мой муж, человек, с которым мы планировали эту беременность, с которым вместе выбирали имя для дочери, прямо сейчас, на нашей кухне, обвинил меня в измене.

«Мам, приезжай, тут жесть».
Срываюсь с места и мчусь, чтобы спасти ребёнка и навалять его отцу за безответственность. Однако реальность оказывается совсем не такой, как я представляла. Каникулы в деревне вместе с бывшим заставляют перезагрузиться и понять, что к намеченной цели есть несколько путей.

Когда он начал прикрывать экран от меня? Раньше мы спокойно могли взять телефон друг друга, посмотреть сообщения, ответить на звонок. У нас не было секретов. Или я так думала?
— Что там смешного? — не выдержала я.
— А? — Он вздрогнул, словно забыл, что я рядом. — Да так, Петрович мем прислал. Про дедлайны.
— Покажешь?
Пауза. Секундная, но я её почувствовала. Он замялся.
— Да там ничего особенного. — Дима быстро заблокировал экран и сунул телефон в карман.

Я уже произносила свадебную клятву другому мужчине, когда в зал вошёл мой муж.

Георгий Громов — генерал, которого я похоронила пять лет назад.

Он жив. Я всё ещё его жена. А через несколько секунд пуля разбивает окно рядом с моей головой.

Теперь Георгий требует, чтобы я доверилась ему и пережила три дня, пока он заканчивает тайную операцию. Но как поверить человеку, который позволил мне оплакивать его, наблюдал за моей жизнью издалека и сам решил, что мне лучше не знать правду?

Я потребую развод. Даже если сначала нам придётся вместе раскрыть заговор, пережить предательство и выяснить, почему любовь иногда ранит сильнее пули.

— Скажи, чтобы я остановился, — прохрипел он, вжимая меня в стол переговорной.
— Нет, — выдохнула я, царапая его спину до крови.

Шесть лет назад он бросил меня умирать.
Теперь он — царь и бог частной клиники, а я единственный хирург, способный спасти его дочь.
Я согласилась на операцию, но моя цена — ребёнок, его племянник, его кровь, мой сын.

Я хотела мести. Но ненависть вспыхнула таким пожаром, что задымились даже стерильные простыни.

Семь лет назад Савелий Гранов выбрал карьеру и ушёл, когда я ждала нашего сына. Я научилась жить без него, построила собственную компанию и больше не верю красивым обещаниям.

Но в день, когда сердце семилетнего Мирона больше не может ждать, прошлое возвращается в мою жизнь в белом халате.

Савелий — известный хирург и единственный человек, готовый взяться за сложную операцию. Он знает всё о сердце нашего сына, но ничего — о самом мальчике. Не знает, почему Мирон рисует мосты, боится темноты и записывает обещания взрослых в специальную тетрадь.

Теперь мне придётся доверить самое дорогое мужчине, который однажды разрушил нашу семью. А после — работать с ним над новым детским центром и каждый день видеть, как Савелий пытается вернуть не мою любовь, а право называться отцом.

Только можно ли снова открыть дверь человеку, который уже однажды ушёл? И что страшнее: поверить ему ещё раз или навсегда лишить сына отца, который наконец научился оставаться?