Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «skachat»

Она — ночная санитарка в районной больнице, студентка-заочница, которая тянет себя сама. Он — новый заведующий отделением, приехавший из столицы с репутацией «человека-скальпеля»: блестящий хирург, холодный, резкий, с тёмным пятном в прошлом, о котором ходят слухи. Первая же ночная смена становится испытанием: экстренная операция, на которой она ассистирует, и его взгляд, от которого у неё подкашиваются ноги. Он запрещает себе трогать подчинённых. Она запрещает себе думать о нём. Но ночные дежурства — это отдельный мир, где дневные правила не работают.

— Саша, это... это твой сын? Миша? — Елена знала, что у Саши родился сын, но она никогда его не видела. Саша прятал свою семью от всех, боясь, как он однажды обмолвился, «дурного глаза» и внимания не тех людей.
— Да. Это Михаил, — Саша осторожно передал ребёнка ей на руки. Миша был удивительно тяжёлым для своего возраста, плотным и тёплым. Он тут же уткнулся лицом в плечо Елены, чувствуя чужой запах, но не издал ни звука. — Лена, ты должна спрятать его. Никому не верь. Ни полицейским, ни юристам, ни тем, кто назовётся моими друзьями.
— Саша, о чём ты говоришь? Я вызову скорую, тебя нужно лечить...
— Нет! — он схватил её за запястье, его пальцы были ледяными. — Если я попаду в больницу, меня найдут. А потом найдут его. Ты должна уехать. В безопасное место. Я оставил тебе ключи от старой квартиры на Арбате, они в кармане моего пальто, которое висит у тебя в шкафу. Помнишь, ты хранила мои вещи?
Елена кивнула, ошеломлённая. Да, она хранила несколько коробок с его архивами.

— Малинина, пять лет прошло, а ты всё так же… предпочитаешь коленно-локтевую позицию при встрече?
Сказать, что я была в шоке, впечатавшись носом в туфли Влада Громова на полу застрявшего лифта — это ничего не сказать. Моя первая любовь, личная катастрофа и по совместительству... золотой кит бизнеса, который должен подписать со мной контракт жизни.
Теперь я обязана организовать свадьбу его мечты в стиле старого Голливуда. Но у меня порвана юбка, на его пиджаке осталась моя помада, а его заносчивая невеста требует, чтобы в холле стоял живой розовый фламинго, гармонирующий с цветом её платья!
Громов думает, что сломал меня пять лет назад? Как бы не так. Я устрою ему такое шоу, что обрыдаются все. Главное — самой снова не влюбиться по договору.

Её отправляют в горы — формально на лето к дальнему родственнику, по факту — продать в жёны человеку, которого она никогда не видела. Он живёт один в укреплённом доме на перевале, не спускается в город, не разговаривает с людьми. В деревне его называют «зверем». Она приезжает и обнаруживает не чудовище, а мужчину, который сломался после войны и запер себя в добровольной клетке. Она не боится его молчания — и именно это ломает его стену быстрее, чем любые слова. Но у него есть брат, который приходит с проверки и который смотрит на неё так, что у неё перехватывает дыхание.
Она приехала как пленница. Осталась как единственная, кто смог приручить зверя. А потом пришёл его брат...

Елена Морозова. Прима-балерина. Тридцать два года. Идеальная осанка, холодная красота и глаза, в которых таилась буря. Она двигалась по сцене с грацией хищницы, и каждый её жест был пропитан страстью, которую она тщательно скрывала за маской профессионализма.
Александр помнил их первую встречу пять лет назад. Тогда Елена только пришла в театр, юная и амбициозная. Он был очарован её талантом и той внутренней силой, которую она излучала. Но между ними всегда стояла стена — профессиональная дистанция, слухи, интриги. И теперь, спустя годы, эта стена казалась ещё более неприступной.
— Александр Сергеевич, — раздался голос за спиной. — Репетиция заканчивается через десять минут.
Он обернулся. Перед ним стоял Игорь Петров, заместитель директора театра по художественной части. Человек с лисьей улыбкой и глазами, которые видели слишком много.
— Спасибо, Игорь Николаевич, — ответил Александр, не сводя глаз со сцены. — Елена сегодня особенно хороша.
Игорь усмехнулся.
— Она всегда хороша.

— Пробуй.
Я взяла ложку. Рис был аль денте. Соус кремовый. Но чего-то не хватало.
— Слишком много бульона, — сказала я тихо. — Блюдо потеряло текстуру. Оно стало жидким.
Виктор посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло одобрение, быстро сменившееся строгостью.
— Верно. Повар-стажёр перелил. Выкинуть. Приготовить заново. И чтобы через десять минут оно было на отдаче. Ты контролируешь процесс, Ева. Если ты допускаешь ошибку на моей линии, ты отвечаешь за неё головой. Поняла?
— Да, шеф.
— Тогда двигайся. У нас полный зал через час.
Я кивнула и повернулась, чтобы отдать распоряжение, но путь мне преградил Кирилл. Он держал в руке пинцет и кусочек золотистой фольги.
— Не слушай старого динозавра, Ева, — прошептал он. Его голос был низким, бархатистым, с лёгкой хрипотой. — Точность — это смерть творчества. Жизнь хаотична. Еда должна быть живой.
Он протянул мне тот самый кусочек фольги. На нём лежала капля какого-то соуса.
— Попробуй. Это эссенция дыни и перца чили. Контраст. Боль и

За тяжёлым книжным шкафом скрывалась незаметная дверь. Илья ввёл код, и они шагнули в холодный, стерильный коридор. Это было сердце особняка Громова — бункер.
Воздух здесь был другим, он пах озоном и дорогим металлом. В конце коридора массивная стальная дверь сейфа.
— Это твоя территория, — Илья отступил, уступая ей место. — Биометрия, вибрация, вес. Ты эксперт. Обмани его.
Маргарита подошла к панели. Её руки больше не дрожали. Здесь, в мире механизмов и кодов, она была королевой. Она подключила к панели свой портативный дешифратор, который Илья собрал для неё.
— Вибрационный датчик настроен на частоту шагов, — она говорила тихо, её пальцы летали над клавиатурой. — Я создам фантомный сигнал. Он будет думать, что мы идём из левого крыла.
— Делай, — Илья стоял на стрёме, его пистолет был взведён.
Щелчок. Панель мигнула зелёным. Но дверь не открылась.
— Вес, — Маргарита нахмурилась. — Плита под ногами. Он считывает вес входящего. Громов весит девяносто два килограмма.
— Я вешу...

— Добрый день, Ева. Проходите, присаживайтесь, — голос Максима звучал ровно, профессионально, но внутри он уже почувствовал то самое, знакомое покалывание. Интуиция врача, которая иногда перерастала в нечто большее.
Они говорили о её симптомах, о стрессе на работе, о том, что она недавно закончила огромный проект. Ева говорила тихо, её голос был низким, с лёгкой хрипотцой. Максим слушал, отмечая про себя, как она нервно теребит ремешок сумки, как напряжены её плечи.
— Мне нужно провести осмотр, Ева. Пройдёмте в смотровую, — сказал он, вставая из-за стола.
Смотровая была идеальна: приглушённый тёплый свет, мягкое кресло, всё необходимое для безболезненного и деликатного осмотра.

— Обо мне говорить опасно, Елена, — тихо сказал я, вставая из-за стола. Я обошёл его и подошёл к ней. Мои шаги были бесшумными, как шаги хищника.
— Я знаю, — ответила она. — Но я не могу перестать думать о вас. О том, кто вы есть на самом деле.
Я остановился в шаге от неё. Почувствовал запах её крови. Сладкий, металлический, пьянящий.
— И кто же я, по-твоему? — спросил я, наклоняясь к её уху.
— Монстр, — прошептала она. — Но красивый монстр.
Я усмехнулся. Усмешка вышла холодной, хищной.
— Ты права, Елена. Я монстр. И сейчас я покажу тебе, что это значит.
Я схватил её за горло. Не душа. Просто обозначая контроль. Она не сопротивлялась. Не пыталась вырваться. Просто замерла, глядя мне в глаза. Её зрачки расширились. Дыхание сбилось.
— Ты хочешь узнать правду? — спросил я.
— Да, — выдохнула она.
— Тогда готовься. Потому что правда может сломать тебя.
Я отвёл её в свою личную библиотеку. Комната была огромной, с потолками высотой в два этажа, заставленная книгами в кожаных переп

Они ворвались внутрь, надев дыхательные аппараты. Коридоры были заполнены едким дымом, видимость — ноль. Максим шёл впереди, Денис — за ним. Они двигались на ощупь, ориентируясь по плану здания, который Максим выучил наизусть за те минуты, пока ехали.
— Здесь! — крикнул Денис. — Я слышу голоса!
Они проломились в помещение бывшего ресторана. Внутри было около двадцати человек, прижавшихся к стенам. Женщины плакали, мужчины пытались успокоить их, но паника нарастала.
— Спокойно! — голос Максима был властным, уверенным. — Мы пожарные. Сейчас выведем вас. Держитесь за стены, не отпускайте друг друга.
Они начали выводить людей. Денис нёс на руках маленького мальчика, который плакал и звал маму. Максим вёл за руку пожилую женщину, которая едва держалась на ногах.
Когда они вышли на свежий воздух, Максим увидел её.
Она стояла у полицейского оцепления, её тёмные волосы развевались на ветру. Высокая, стройная, в белом врачебном халате, который был испачкан сажей. Она склонилась над мужчин