Читать и слушать книги
Я всегда мечтала стать матерью. После двух неудачных ЭКО надежда на собственного ребенка почти угасла, и мы с мужем решились на смелый шаг — стать приемными родителями.
Вместе с малышкой в наш дом постучалось горе, готовя для меня все новые и новые испытания.
— Лиза, я ухожу от тебя! Я устал врать, скрывать! У меня есть другая женщина! — он повернулся к родителям. — И не надо меня осуждать! Вы хоть раз воспитывали чужого больного ребенка?
— Ксюша абсолютно здорова! — во мне включилась защитная реакция и проснулась гордость. — Уходи! Раз тебе смогут родить! А я не могу!
Вместе с малышкой в наш дом постучалось горе, готовя для меня все новые и новые испытания.
— Лиза, я ухожу от тебя! Я устал врать, скрывать! У меня есть другая женщина! — он повернулся к родителям. — И не надо меня осуждать! Вы хоть раз воспитывали чужого больного ребенка?
— Ксюша абсолютно здорова! — во мне включилась защитная реакция и проснулась гордость. — Уходи! Раз тебе смогут родить! А я не могу!
— Я нашёл другую женщину, — сказал Аскер, убирая мои руки от своей груди. Пальцы повисли в воздухе. Я ещё чувствовала тепло его тела. — Она ждёт ребёнка. Сына.
Нет... Это не правда. Это сон. Сердце не стучало — оно замерло. Воздух исчез. Просто кончился. Голова поплыла, стены качнулись, и я почувствовала, как тело уходит в сторону.
Аскер придержал меня за плечи.
— Скажи, что это неправда... — голос сломался на последнем слове.
Аскер усмехнулся.
— Что ты как маленькая? — он качнул головой. — Я тебе факт говорю, а ты опять за своё. Что дальше? Слёзы? Сопли? Истерика? На весь дом будешь выть, чтобы соседи услышали?
— Аскер, это харам... — прошептала я. — Перед Аллахом ты мой муж. У нас дочь. Это грех... — Ты, — он ткнул пальцем мне в лицо, — будешь мне рассказывать про харам? ТЫ? Пустая? — Слово ударило. — Четыре года я ждал. Вся родня смотрела на меня и твердила... «Аскер, когда сын? Аскер, что с женой? Может, к врачу её?» И ты мне будешь про харам говорить?
Нет... Это не правда. Это сон. Сердце не стучало — оно замерло. Воздух исчез. Просто кончился. Голова поплыла, стены качнулись, и я почувствовала, как тело уходит в сторону.
Аскер придержал меня за плечи.
— Скажи, что это неправда... — голос сломался на последнем слове.
Аскер усмехнулся.
— Что ты как маленькая? — он качнул головой. — Я тебе факт говорю, а ты опять за своё. Что дальше? Слёзы? Сопли? Истерика? На весь дом будешь выть, чтобы соседи услышали?
— Аскер, это харам... — прошептала я. — Перед Аллахом ты мой муж. У нас дочь. Это грех... — Ты, — он ткнул пальцем мне в лицо, — будешь мне рассказывать про харам? ТЫ? Пустая? — Слово ударило. — Четыре года я ждал. Вся родня смотрела на меня и твердила... «Аскер, когда сын? Аскер, что с женой? Может, к врачу её?» И ты мне будешь про харам говорить?
– Мне надоело ждать, – сказала Жанна, обращаясь к моему мужу. – Я устала быть в тени, понимаешь?
Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
– Тише ты, – резко ответил Гриша. – Ты вообще соображаешь? Нас могут услышать.
– И что? – она усмехнулась. – Твои родители и так всё знают о нас.
У меня на секунду перехватило дыхание. В этот момент у меня будто что-то внутри оборвалось.
– Я не могу сейчас всё разрушить, – сказал Гриша, уже тише.
– А я могу так? – резко ответила она. – Я должна ещё сколько ждать?
– Фирма оформлена на неё. – ответил ей мой муж. – Пока я не перепишу всё на себя, никакого развода не будет. Это же очевидно.
– Больше года, Гриш, – тихо, но срываясь, сказала она. – Я больше года твоя любовница. И ничего большего…
Сквозь боль от предательства, я почувствовала еще кое-что… В этот момент я уже знала, что сделаю. И он пожалеет! Они пожалеют.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
– Тише ты, – резко ответил Гриша. – Ты вообще соображаешь? Нас могут услышать.
– И что? – она усмехнулась. – Твои родители и так всё знают о нас.
У меня на секунду перехватило дыхание. В этот момент у меня будто что-то внутри оборвалось.
– Я не могу сейчас всё разрушить, – сказал Гриша, уже тише.
– А я могу так? – резко ответила она. – Я должна ещё сколько ждать?
– Фирма оформлена на неё. – ответил ей мой муж. – Пока я не перепишу всё на себя, никакого развода не будет. Это же очевидно.
– Больше года, Гриш, – тихо, но срываясь, сказала она. – Я больше года твоя любовница. И ничего большего…
Сквозь боль от предательства, я почувствовала еще кое-что… В этот момент я уже знала, что сделаю. И он пожалеет! Они пожалеют.
"Элис обхватила себя руками, пытаясь сдержать дрожь, но это было бесполезно. Ее дыхание стало частым и поверхностным, свистящим в полной тишине кабины. Ноги подкосились, и она медленно, как в замедленной съемке, сползла на пол, прижав колени к груди и спрятав лицо.
— Он найдет меня... — прошептала она так тихо, что он едва расслышал.
— Кто? — Ник медленно, опустился на корточки перед ней, сохраняя дистанцию. — Я рядом. С тобой ничего не случится.
— Тот же звук... — ее голос был поломанным, искаженным беззвучным рыданием, которое не могло вырваться наружу. — Он сказал... что будет ждать следующей встречи…
И тут для Ника все обрывки, все полутона и тени, которые он собирал в образе Эмили Росс, с грохотом сложились в единую, чудовищную картину..."
Перед вами продолжение мрачной саги о контроле, одержимости и цене свободы.
Это 2 том цикла «Искусство быть Тенью».
1 том «Искусство быть Тенью. Предел прочности» завершен.
— Он найдет меня... — прошептала она так тихо, что он едва расслышал.
— Кто? — Ник медленно, опустился на корточки перед ней, сохраняя дистанцию. — Я рядом. С тобой ничего не случится.
— Тот же звук... — ее голос был поломанным, искаженным беззвучным рыданием, которое не могло вырваться наружу. — Он сказал... что будет ждать следующей встречи…
И тут для Ника все обрывки, все полутона и тени, которые он собирал в образе Эмили Росс, с грохотом сложились в единую, чудовищную картину..."
Перед вами продолжение мрачной саги о контроле, одержимости и цене свободы.
Это 2 том цикла «Искусство быть Тенью».
1 том «Искусство быть Тенью. Предел прочности» завершен.
Я лечу бесплодие. Каждый день. Мои руки подарили материнство сотням женщин. Золотые руки доктора Ковалёвой — так говорят все.
Только вот золото — оно холодное. И от него не становится тепло.
Три протокола ЭКО. Три провала. Три раза я ложилась на кушетку, клала руку на живот и шептала: «Пожалуйста, пусть в этот раз». Три раза — тишина.
А потом в мою клинику поступает она. Двадцать три года. Голубые глаза. Суррогатная мать для анонимного заказчика. И мой муж начинает улыбаться ей так, как не улыбался мне пять лет.
Я стояла босая в тёмном коридоре и слушала, как он говорит ей: «Наш ребёнок здоров».
Наш. Не мой. Их.
Только вот золото — оно холодное. И от него не становится тепло.
Три протокола ЭКО. Три провала. Три раза я ложилась на кушетку, клала руку на живот и шептала: «Пожалуйста, пусть в этот раз». Три раза — тишина.
А потом в мою клинику поступает она. Двадцать три года. Голубые глаза. Суррогатная мать для анонимного заказчика. И мой муж начинает улыбаться ей так, как не улыбался мне пять лет.
Я стояла босая в тёмном коридоре и слушала, как он говорит ей: «Наш ребёнок здоров».
Наш. Не мой. Их.
Майя — успешный дизайнер и женщина, которая больше не верит в сказки о 90-60-90. Она любит свою работу и свой комфорт.
Глеб — щеголь, циник и владелец рекламного агентства, который меняет моделей как перчатки.
Одна случайная встреча в кафе, один глупый спор на билеты в финал — и охота началась. Глеб уверен в своем триумфе, ведь перед его харизмой не устояла ни одна. Но Майя видит его насквозь. Она не собирается становиться очередным трофеем в его коллекции.
Что случится, когда охотник сам попадет в капканы искренности? И как быть, когда любовь расцветает на почве лжи, а правда готова уничтожить всё в одно мгновение?
Глеб — щеголь, циник и владелец рекламного агентства, который меняет моделей как перчатки.
Одна случайная встреча в кафе, один глупый спор на билеты в финал — и охота началась. Глеб уверен в своем триумфе, ведь перед его харизмой не устояла ни одна. Но Майя видит его насквозь. Она не собирается становиться очередным трофеем в его коллекции.
Что случится, когда охотник сам попадет в капканы искренности? И как быть, когда любовь расцветает на почве лжи, а правда готова уничтожить всё в одно мгновение?
— Думала, что этот мальчишка защитит тебя от меня? — шепчет мне на ухо Карим.
Пистолет специально лежит на сиденье рядом с моей левой рукой, которую продолжает гладить Карим.
Просто схватить… Он не успеет увернуться.
Но я не могу.
Четыре года назад я потеряла не только отца, но и волю.
Послушная безвольная кукла.
И теперь снова в руках своего мучителя...
Пистолет специально лежит на сиденье рядом с моей левой рукой, которую продолжает гладить Карим.
Просто схватить… Он не успеет увернуться.
Но я не могу.
Четыре года назад я потеряла не только отца, но и волю.
Послушная безвольная кукла.
И теперь снова в руках своего мучителя...
В этом мире всё прекрасно. Почти всё.
Город сверкает чистотой. Хорошая еда дешёвая, жильё доступно, дети спокойно гуляют до ночи. Система позаботилась обо всём — устранив хаос, бедность… и тех, кто «портит картину». Неугодных системе , преступников — всех отправляют в спецучреждения «на исправление». На деле — в рабство. Исчезновение без следа.
Пять лет Катя живёт двойной жизнью: днём — добрая воспитательница, ночью — дочь, последняя надежда для матери, которую давно должны были увезти. Её подвал — не убежище для зависимости, а последнее прибежище для человека, которого мир уже стёр из списка живых.
И вот однажды её замечает он — Ловец. Максим. Тот, чьи родители погибли , а братья и сёстры томятся в лагере с детства. Он знает цену Системы лучше всех. Но вместо доноса он протягивает руку.
Между ними — пропасть из страха, вины и боли. Но и свет. Тихий, хрупкий, настоящий. Между ними — не сделка, а связь двух сломанных душ, нашедших друг друга в мире, где доверие стало роскошью.
Город сверкает чистотой. Хорошая еда дешёвая, жильё доступно, дети спокойно гуляют до ночи. Система позаботилась обо всём — устранив хаос, бедность… и тех, кто «портит картину». Неугодных системе , преступников — всех отправляют в спецучреждения «на исправление». На деле — в рабство. Исчезновение без следа.
Пять лет Катя живёт двойной жизнью: днём — добрая воспитательница, ночью — дочь, последняя надежда для матери, которую давно должны были увезти. Её подвал — не убежище для зависимости, а последнее прибежище для человека, которого мир уже стёр из списка живых.
И вот однажды её замечает он — Ловец. Максим. Тот, чьи родители погибли , а братья и сёстры томятся в лагере с детства. Он знает цену Системы лучше всех. Но вместо доноса он протягивает руку.
Между ними — пропасть из страха, вины и боли. Но и свет. Тихий, хрупкий, настоящий. Между ними — не сделка, а связь двух сломанных душ, нашедших друг друга в мире, где доверие стало роскошью.
— Меня ждёт такая же жизнь, как маму? Верно? Я никогда не буду свободна? Буду переходить от одного мужчины к другому?
— А как ты хочешь?
Я хочу жить нормальной жизнью, но страшно... Страшно, что за мной уже идёт кровавый след!
— Хотя бы… выбрать мужчину самой.
Тон Рашида ледяной настолько, что спина холодеет.
— Хорошо. ВЫБЕРИ ДОСТОЙНОГО. И ТОГДА Я, наконец, БУДУ СВОБОДЕН, — он заводит автомобиль, — ОТ ТЕБЯ.
— А как ты хочешь?
Я хочу жить нормальной жизнью, но страшно... Страшно, что за мной уже идёт кровавый след!
— Хотя бы… выбрать мужчину самой.
Тон Рашида ледяной настолько, что спина холодеет.
— Хорошо. ВЫБЕРИ ДОСТОЙНОГО. И ТОГДА Я, наконец, БУДУ СВОБОДЕН, — он заводит автомобиль, — ОТ ТЕБЯ.
❤️РАССКАЗ ЗАКОНЧЕН! СКИДКА ПРЯМО СЕЙЧАС!❤️
— Не могу оторваться от ее форм, — говорит мой муж, пока я держу его юбилейный торт с надписью «Любимому и единственному мужчине». — Да и верх там как у звезды фильмов для взрослых, ну ты понял. Не девчонка, а просто амазонка!
— Вадим, ты бы с Верой поговорил, все-таки столько лет вместе, может просто разойдетесь по-доброму?
— Да ты что, Илюх, Верка мне как родная стала. Моя дряхлая старушка, как я без нее? А кто рубашки будет стирать да борщи мне на обед готовить? Алинка что ли? Она и яичницу пожарить не может, но вот омлет делает знатный!
Мой муж смеется. Стоит в курилке собственной дачи, где через пять минут гости будут кричать ему «С Днем рождения!» и обсуждает прелести своей любовницы.
Тогда я решила, что месть ему будет грандиозной, но не учла одного… Муж знает мой тайный секрет и хочет рассказать его нашему сыну…
Но я не сдамся, ведь жажда мести, сильнее страха!
— Не могу оторваться от ее форм, — говорит мой муж, пока я держу его юбилейный торт с надписью «Любимому и единственному мужчине». — Да и верх там как у звезды фильмов для взрослых, ну ты понял. Не девчонка, а просто амазонка!
— Вадим, ты бы с Верой поговорил, все-таки столько лет вместе, может просто разойдетесь по-доброму?
— Да ты что, Илюх, Верка мне как родная стала. Моя дряхлая старушка, как я без нее? А кто рубашки будет стирать да борщи мне на обед готовить? Алинка что ли? Она и яичницу пожарить не может, но вот омлет делает знатный!
Мой муж смеется. Стоит в курилке собственной дачи, где через пять минут гости будут кричать ему «С Днем рождения!» и обсуждает прелести своей любовницы.
Тогда я решила, что месть ему будет грандиозной, но не учла одного… Муж знает мой тайный секрет и хочет рассказать его нашему сыну…
Но я не сдамся, ведь жажда мести, сильнее страха!
Выберите полку для книги