Книги в жанре «Драма»

– Вы отец ребёнка? – спрашивает врач моего мужа.
Я останавливаюсь в трёх шагах от двери палаты.
Наверное, ослышалась.
Другого объяснения просто нет.
– Да. Я отец.
В коридоре становится невыносимо тихо.
Даже колёса каталки, которую везут мимо нас, перестают скрипеть.
Или это у меня от шока закладывает уши.
– Простите… – Голос звучит чужим и сиплым. – Отец кого?
Врач поправляет очки и переводит недоумённый взгляд с меня на Рому.
– Ребёнка вашей сестры. Судя по сроку, сейчас примерно восьмая неделя.

— А, — мой жених кривит губы в усмешке. — На ловца и зверь бежит.
Не понимаю, о чем он. Его ледяной тон буквально режет меня «по живому».
— О чем ты? — в горле отчего-то пересыхает. — Что случилось?
Он хмыкает.
— Это мне нужно у тебя спрашивать. Когда ты собиралась мне всё рассказать?
Рассказать что? Если он сам узнал о моей беременности, то, кажется, он не рад. В груди всё обрывается.
— Я сама не знала до сегодняшнего дня. Не знала точно, — я стараюсь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Ты не рад?
Его верхняя губа дергается.
— Не рад чему? Когда узнал, что моя невеста вертит на стороне с другим?

Пять лет назад кто-то грязно оклеветал меня перед моим женихом. Я справилась без него, убедив себя, что нам с дочерью не нужен легковерный предатель. Но, когда мою доченьку срочно увозят в больницу, её врачом становится мой бывший жених... и её отец. Об их родстве он не знает, и я сделаю всё, чтобы и не узнал.

Я осторожно ступаю по керамической плитке и слышу гул голосов из гостиной – они звучат приглушенно, но различимо, и я уже хочу окликнуть Андрея, чтобы обрадовать его своим появлением, как вдруг слова, долетающие до меня, заставляют меня замереть на месте с поднятой ногой, превращая мою улыбку в застывшую маску.
– Андрей, ну сколько можно с этой бесплодной Аськой тянуть? – голос матери звучит раздраженно и устало, как будто она обсуждает залежавшийся в холодильнике продукт, а не свою старшую дочь.
Я чувствую, как пол уходит из-под ног, но я все еще надеюсь, что ослышалась или что они обсуждают кого-то другого, какую-то постороннюю знакомую с таким же именем.
Отчим смеется своим густым басовитым смехом, и я слышу, как он произносит:
–Ася – пережиток, ты посмотри на Настю – кровь с молоком, молодая, и от нее хотя бы есть толк.
В этом смехе нет ни капли сожаления, ни тени той отеческой теплоты, которую он всегда демонстрировал при мне, я чувствую, как холодный пот выступает на лб

– Давайте сначала посмотрим малыша, – мягко сказала я. – Паниковать заранее не будем.
– Я понимаю, просто он такой маленький… Мы только домой приехали.
– Для этого вы врача и вызвали. Сейчас разберёмся.
Девушка выдохнула чуть свободнее и повела меня дальше по коридору.
– Он сейчас у папы, – сказала она. – На руках немного успокаивается.
Я сделала ещё шаг.
И вошла в комнату.
Потом много раз вспоминала тот момент и пыталась понять, сколько именно секунд понадобилось моему сознанию, чтобы принять увиденное.
У большого окна стоял мужчина.
Он был в тёмных брюках и знакомой мне голубой рубашке, которую я сама покупала ему прошлой осенью. Рукава были закатаны до локтей. На левом запястье часы, подаренные мной на нашу третью годовщину. На руках он держал крошечного младенца, завернутого в светлое одеяло, и осторожно покачивал его, чуть прижимая к груди.
Я узнала мужчину сразу.
Это был мой муж…

— Кирилл. — Голос севший, чужой. — Там, на дороге ты кричал врачам… Спасайте ее, она беременная.

Он не отвечает куда-то в сторону…

— Про кого ты говорил? — я не свожу с него глаз. — Кто беременная?

— Полина, давай потом. — Он выпускает мою руку. — Тебе нельзя волноваться. Отдыхай.

— Нет. Сейчас. — Я собираю остатки сил. — Я хочу знать сейчас. Кто беременная, Кирилл?

Он молчит долго. Потом поворачивается ко мне, и в лице у него нет ни стыда, ни вины, одна усталость.

— Алиса, — говорит глухо. — Твоя сестра беременна.

— Алиса? — я не понимаю. — Откуда ты это знаешь?

Он выдерживает мой взгляд, не отводит глаз.

— Ребёнок мой. Алиса беременна от меня.

— На колени, Вера, — сказал Дмитрий. — Раз уж ты решила просить при всех.
Седой мужчина шевельнулся, произнёс: «Дмитрий, ну что ты». Муж ответил, не отводя глаз от меня: «Она сама выбрала место». Я смотрела на знакомое лицо и пыталась найти там предел. Любой. Насмешку, после которой скажут, что пошутили, раздражение, которое можно переждать. Но он ждал всерьёз. В нескольких шагах стоял официант с подносом, не решаясь пройти между нами. Мне вдруг захотелось извиниться и перед ним тоже, потому что я задерживала чужую работу своей разрушенной жизнью.
Опускаться пришлось медленно. Одной рукой я держала папку, другой ухватилась за край ближайшего стула. Колени дрожали, ткань брюк натянулась, боль отозвалась так низко и остро, что на секунду перехватило дыхание. Я подумала о Маринке, о маленьком рте под трубкой, и довела движение до конца. Пол оказался твёрдым, холодным даже в тёплом зале. Я стояла перед мужем на коленях, слыша, как кто-то втянул воздух. Он не потянулся поднять меня.

Мой бывший муж купил магазин, где я работаю, а ещё он не знает, что у него есть сын. Расстались мы очень нехорошо. Ну как расстались, он просто меня выставил из дома и из своей жизни.
- Что ты тут забыла? – усмехается Егор. - Ты же на финансиста училась. Школа с медалью. А докатилась до низкооплачиваемого труда?
- Моя жизнь – это уже давно не твоя проблема.
- Да, проблемы, видимо, у тебя, раз ты этим занимаешься, вместо того, чтобы руководить отделом или проводить бизнес-аналитику, Олеся. Ты же умная. Была, по крайней мере, такой. Что же случилось?
Случился ты, Кононов, и наш сын, о котором ты ничего не знаешь.
И надеюсь не узнаешь.
Иди, куда шёл… - Хотелось бы мне ему сказать, но я сдерживаюсь.
Только Егора Кононова ничего не сдержит, если он захочет докопаться до правды.

❗️ЗАВЕРШЕННЫЙ РАССКАЗ. ПРИЯТНАЯ ЦЕНА❗️
— Чье это? — спрашиваю мужа, держа красное кружево, найденное в кармане его пиджака.
Козланова блеет и заикается.
— Их, наверное, в химчистке подбросили.
— Чудесно! Завтра шубу отнесу. Вдруг вернут с брутальным мужиком в кармане.
Брезгливо рассматриваю то, что держу пальцами.
— Господи, и нашлась же любительница…
Смотрю на мужа. Пытаюсь понять женскую мотивацию. Достаю чемодан.
— Складывай вещи, Козланова.
— Я никуда не собираюсь!
— Я тебя никуда и не приглашала. Я тебя выставляю.
— Ты сдурела? Мы двадцать лет в браке?! — начинает блеять козлина.
— За всё надо платить, — говорю, ещё не зная, что чужие красные трусы — пропуск в новую жизнь.
Потом будут бусики. Настоящий мужчина, с которым я вспомню, что значит быть королевой...

После развода муж так дорожил своим состоянием, что воспользовался связями и натравил на меня органы опеки.
— Мы забираем девочек на время, — нагло заявляет женщина. — У вас будет неделя, чтобы устранить все нарушения.
Она с презрением осматривает погром, специально учинённый бывшим мужем в квартире.
— Вы не можете их забрать! – готова взорваться от негодования.
— Ещё как можем. И более того, вы сейчас сами соберёте своим дочерям вещи, иначе…
Дверь за нашими спинами неожиданно распахивается.
— Иначе что? — раздаётся спокойный, решительный голос, от которого у меня мурашки по коже бегут.
А он что делает здесь?..
— Вы кто такой?.. — первой «оживает» чиновница, но Дамир Рустамович гасит её воинственный порыв прямым и решительным взглядом.
— Очевидно, отец этих девочек, — кивает он на моих крох. — И мне совсем непонятно, что вы здесь устроили.
Хлопая глазами, я пытаюсь припомнить тот момент, когда мой несносный босс стал отцом моих дочек.

— Нас не найдут. Мы тихо сидим.
— А если мама найдет, что будет?
— Будет ругаться, если узнает, кого мы забрали из садика.
В день моей свадьбы я нахожу в отеле двух детей.
Светленькие, озорные, кого-то они мне очень напоминают…
— Вы чьи? Что вы здесь делаете?
— Мы маму ждем. Она здесь работает.
Я уже было хочу отвести их к матери, но внезапно из розового рюкзака выпрыгивают две огромные крысы и убегают в банкетный зал, а дети умоляют найти их:
— Дядя, помогите поймать Клару и Карла!
Настоящий дурдом. Через час я должен вести к алтарю невесту, а вместо этого гоняюсь за крысами по отелю. Но настоящий сюрприз меня ждет за поворотом.
Когда я встречаю свою бывшую в форме официантки.
Алёна.
Та, которую я любил.
Та, что исчезла пять лет назад без объяснения причин.
А теперь она обслуживает мою свадьбу.
И возраст ее детей как раз равен нашей разлуке.
Она бледнеет. В ее глазах признание вины.
А у меня только один вопрос бьется в голове.
— Алёна, чьи это дети?