Читать и слушать книги
— Твой рабочий день закончен, Арина. Но твоя смена как моей собственности — только начинается. Я вздрогнула, услышав, как щелкнул замок в двери его кабинета. Магомед медленно снимал пиджак, не сводя с меня темного взгляда. — Подойди сюда, — приказал он. — И на этот раз не смей отводить глаза.
Он — ее отчим, холодный и властный титан, который никогда не повышает голоса, но одним взглядом заставляет подчиняться.
Арина готова на всё, чтобы разрушить его ледяной самоконтроль и заставить этого огромного, пугающего мужчину принадлежать только ей. Но Магомед предупреждает: в его мире нет места играм... а только, жесткая дисциплина и наказания, которые обжигают слаще, чем самый страстный поцелуй.
Он — ее отчим, холодный и властный титан, который никогда не повышает голоса, но одним взглядом заставляет подчиняться.
Арина готова на всё, чтобы разрушить его ледяной самоконтроль и заставить этого огромного, пугающего мужчину принадлежать только ей. Но Магомед предупреждает: в его мире нет места играм... а только, жесткая дисциплина и наказания, которые обжигают слаще, чем самый страстный поцелуй.
Я варю самый опасный шоколад в городе. Темперирую его своими руками, вкладываю горечь, страсть и всю свою жизнь. Мое тело - не эталон, но оно настоящее. Я давно смирилась, что на таких, как я, не смотрят вслед. Пока однажды в мою кондитерскую не вошёл горец с голубыми глазами.
Он молча пил горячий шоколад, оставлял чаевые. А потом оказалось, что всё это время он смотрел только на меня. Высокий, накачанный, опасный - Тимур забрал меня в горы, где воздух пьянит, а его губы не знают пощады. Между нами вспыхнуло то, что называют проклятием: я потеряла голову, отдала тело и не заметила, как под сердцем зародилась новая жизнь.
Но у каждого горца есть тайна. А у каждой женщины - гордость. Он хотел жениться. Я отказалась. Он похитил меня, чтобы заставить сказать «да». И тогда началась настоящая игра…
Шоколад, ложь, похищение и любовь, от которой не сбежать. Приготовьтесь: здесь будет горько, влажно и очень горячо.
Он молча пил горячий шоколад, оставлял чаевые. А потом оказалось, что всё это время он смотрел только на меня. Высокий, накачанный, опасный - Тимур забрал меня в горы, где воздух пьянит, а его губы не знают пощады. Между нами вспыхнуло то, что называют проклятием: я потеряла голову, отдала тело и не заметила, как под сердцем зародилась новая жизнь.
Но у каждого горца есть тайна. А у каждой женщины - гордость. Он хотел жениться. Я отказалась. Он похитил меня, чтобы заставить сказать «да». И тогда началась настоящая игра…
Шоколад, ложь, похищение и любовь, от которой не сбежать. Приготовьтесь: здесь будет горько, влажно и очень горячо.
Во время оборота я застряла в полуформе и это превратило мою жизнь в ад, мигом разрушив её до основания.
В добавок к этому, я увидела то, что не должна была. Теперь альфа, поймавший меня, хочет, чтобы я играла роль его собачки.
Что я ему могу сказать на это, если альтернатива — дно мутной реки?
Только…
— Г-гав.
— Хорошая девочка, — довольно произнёс альфа. — Я назову тебя Луна.
🌑
Все истории в цикле читаются отдельно ✨
В добавок к этому, я увидела то, что не должна была. Теперь альфа, поймавший меня, хочет, чтобы я играла роль его собачки.
Что я ему могу сказать на это, если альтернатива — дно мутной реки?
Только…
— Г-гав.
— Хорошая девочка, — довольно произнёс альфа. — Я назову тебя Луна.
🌑
Все истории в цикле читаются отдельно ✨
— Убери руки! — рычу я.
— Прекрати играть в недотрогу, — усмехается мажор Дауров, держа руки на моих бедрах. — Правда, я не уверен, что ты столько стоишь. Сначала покажи, что умеешь и я решу помогать тебе или нет.
— Я не торгую собой!
— Значит, не нужны деньги?
— Нужны. Но это не значит, что ты можешь все.
— Либо все, либо ничего.
— Я не продаюсь.
— Тогда мне это не интересно, — откидывается на спинку дивана. — Свободна. Твоя сводная сестра сговорчивее. Она с радостью сделает все и заберет твои лавры!
— Подожди! Я… я тебе все отдам.
— И как же? Как ты собираешься расплачиваться?
— Отработаю…
— Тебе придется долго работать, — его глаза вспыхивают. — Двенадцать месяцев ты будешь делать то, что я тебе скажу.
Мачеха хочет выиграть инновационный конкурс. Для этого мне нужен реактив за пять миллионов. Но помочь мне соглашается лишь тот кого я презираю с первого дня в университете, невыносимый кавказский мажор Дауров. И теперь я на целых двенадцать месяцев в его рабстве.
— Прекрати играть в недотрогу, — усмехается мажор Дауров, держа руки на моих бедрах. — Правда, я не уверен, что ты столько стоишь. Сначала покажи, что умеешь и я решу помогать тебе или нет.
— Я не торгую собой!
— Значит, не нужны деньги?
— Нужны. Но это не значит, что ты можешь все.
— Либо все, либо ничего.
— Я не продаюсь.
— Тогда мне это не интересно, — откидывается на спинку дивана. — Свободна. Твоя сводная сестра сговорчивее. Она с радостью сделает все и заберет твои лавры!
— Подожди! Я… я тебе все отдам.
— И как же? Как ты собираешься расплачиваться?
— Отработаю…
— Тебе придется долго работать, — его глаза вспыхивают. — Двенадцать месяцев ты будешь делать то, что я тебе скажу.
Мачеха хочет выиграть инновационный конкурс. Для этого мне нужен реактив за пять миллионов. Но помочь мне соглашается лишь тот кого я презираю с первого дня в университете, невыносимый кавказский мажор Дауров. И теперь я на целых двенадцать месяцев в его рабстве.
Эстель не ждала от жизни подарков. Но когда хозяин таверны отдаёт её мрачному лорду СанЖармену, её мир рушится окончательно. Вместо позора — работа служанкой в холодном безжизненном доме. Вместо насилия — хозяин, которому нет до неё дела.
Эстель решает, что терять нечего, и начинает по капле возвращать жизнь туда, где её не было. Цветы в гостиной. Ужин, приготовленный своими руками. Тепло там, где была только тьма.
Но чем больше света она впускает в его мир, тем тяжелее становится дышать им обоим. Лорд СанЖармен не привык хотеть так, чтобы терять голову. А Эстель не привыкла, что мужчина смотрит на неё не как на вещь.
Между ненавистью и страстью — один шаг. Между властью и желанием — тонкая грань.
Эстель решает, что терять нечего, и начинает по капле возвращать жизнь туда, где её не было. Цветы в гостиной. Ужин, приготовленный своими руками. Тепло там, где была только тьма.
Но чем больше света она впускает в его мир, тем тяжелее становится дышать им обоим. Лорд СанЖармен не привык хотеть так, чтобы терять голову. А Эстель не привыкла, что мужчина смотрит на неё не как на вещь.
Между ненавистью и страстью — один шаг. Между властью и желанием — тонкая грань.
🩷🤍🩷 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 🩷🤍🩷 ПЕРВЫЕ ДНИ ЦЕНА САМАЯ НИЗКАЯ! 🩷🤍🩷
— Посмотри на себя в зеркало, Полина. Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь в этих обтягивающих лосинах?
— Я пришла сюда тренироваться, Давид Давидович... А не выслушивать ваши гадости!
— Тренироваться? — он опасно придвигается, вжимая меня спиной в холодное зеркало. — В моем зале правила просты: либо ты делаешь то, что я скажу, либо...
— Либо что? — выдыхаю я, чувствуя, как его горячая ладонь ложится мне на талию.
— Либо я сам займусь твоей «кардио-нагрузкой». Прямо здесь. На глазах у всех.
— Посмотри на себя в зеркало, Полина. Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь в этих обтягивающих лосинах?
— Я пришла сюда тренироваться, Давид Давидович... А не выслушивать ваши гадости!
— Тренироваться? — он опасно придвигается, вжимая меня спиной в холодное зеркало. — В моем зале правила просты: либо ты делаешь то, что я скажу, либо...
— Либо что? — выдыхаю я, чувствуя, как его горячая ладонь ложится мне на талию.
— Либо я сам займусь твоей «кардио-нагрузкой». Прямо здесь. На глазах у всех.
Макс прижимает меня к стенке. Воздух дрожит, как мираж в пустыне. Его голос низкий, хриплый, бесноватый.
– Ты думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь? Все эти игры, флирт с моим братом… Думаешь, я не понимаю, что ты хочешь меня?
Я пытаюсь отстраниться, но безуспешно.
– Отпусти! Ты с ума сошел! Я с Мироном…
Засранец приближается вплотную, шепчет мне на ухо:
– Мирон никогда не даст тебе того, что могу дать я. Ты же чувствуешь это…
– Чувствую только отвращение к твоему хамству!
В его горячем смехе растворяются все мои надежды уйти отсюда целой и невредимой.
– Отвращение, говоришь? А ночью в ванной ты писала ему, мечтая о моих прикосновениях.
– Ты… как ты…– замахиваюсь на его наглую рожу, а он перехватывает мои руки, наваливается всем телом.
– Я знаю о тебе всё, Лизок. Каждый твой вздох, каждое желание. Ты сама пришла и теперь…
– Ты думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь? Все эти игры, флирт с моим братом… Думаешь, я не понимаю, что ты хочешь меня?
Я пытаюсь отстраниться, но безуспешно.
– Отпусти! Ты с ума сошел! Я с Мироном…
Засранец приближается вплотную, шепчет мне на ухо:
– Мирон никогда не даст тебе того, что могу дать я. Ты же чувствуешь это…
– Чувствую только отвращение к твоему хамству!
В его горячем смехе растворяются все мои надежды уйти отсюда целой и невредимой.
– Отвращение, говоришь? А ночью в ванной ты писала ему, мечтая о моих прикосновениях.
– Ты… как ты…– замахиваюсь на его наглую рожу, а он перехватывает мои руки, наваливается всем телом.
– Я знаю о тебе всё, Лизок. Каждый твой вздох, каждое желание. Ты сама пришла и теперь…
— Что, руки холодные? — спрашивает отчим, коснувшись меня.
— Нет, — краснею. — Просто не могу так… Вы же живете с моей мамой, а я на кресле.
— Я сейчас доктор. Гинеколог. Считай, что у меня нет пола. Я сделаю все аккуратно.
***
Пришла к гинекологу, а им оказался мой новый отчим. Кошмар, как стыдно!
— Нет, — краснею. — Просто не могу так… Вы же живете с моей мамой, а я на кресле.
— Я сейчас доктор. Гинеколог. Считай, что у меня нет пола. Я сделаю все аккуратно.
***
Пришла к гинекологу, а им оказался мой новый отчим. Кошмар, как стыдно!
Арина Волкова была на корпоративе… и проснулась в матриархальном мире, где её пышное тело стало символом высшей власти.
Теперь она – Госпожа Первой Крови. У неё есть роскошный дворец, древняя магия и четверо невероятно горячих фаворитов в золотых ошейниках.
Теперь она – Госпожа Первой Крови. У неё есть роскошный дворец, древняя магия и четверо невероятно горячих фаворитов в золотых ошейниках.
Отец отправил меня работать к Владу Безднову – чемпиону мира по фридайвингу, владельцу элитного клуба и мужчине, которого называют Омутом.
Холодный. Жёсткий. Опасный.
Он бесит меня с первой минуты.
Я для него – папина дочка, навязанная обуза, он для меня – самовлюбленный мерзавец, от которого сбивается дыхание.
Мы не переносим друг друга.
Но когда прессе нужна красивая история, Омут предлагает мне фиктивные отношения.
Теперь на публике я должна улыбаться, позволять ему касаться себя и делать вид, что между нами любовь.
Только вот эта игра слишком быстро выходит за обозначенные рамки.
А Омут не из тех мужчин, с которыми можно просто поиграть.
Он затягивает, ломает и заставляет хотеть то, что может тебя уничтожить.
Холодный. Жёсткий. Опасный.
Он бесит меня с первой минуты.
Я для него – папина дочка, навязанная обуза, он для меня – самовлюбленный мерзавец, от которого сбивается дыхание.
Мы не переносим друг друга.
Но когда прессе нужна красивая история, Омут предлагает мне фиктивные отношения.
Теперь на публике я должна улыбаться, позволять ему касаться себя и делать вид, что между нами любовь.
Только вот эта игра слишком быстро выходит за обозначенные рамки.
А Омут не из тех мужчин, с которыми можно просто поиграть.
Он затягивает, ломает и заставляет хотеть то, что может тебя уничтожить.
Выберите полку для книги