Читать и слушать книги

Артур наклоняется и упирается одной рукой в мой стол, а второй – в спинку стула. Обдает меня своим гребаным парфюмом, а щеку – горячим дыханием. Сердцебиение ускоряется. Ох, не нравится мне это. Ох, не нравится.
– Слышь, лимита, – негромко говорит он, – я бы на твоем месте прикусил свой ядовитый язык. Ты моя должница, а я пока еще не придумал, как буду взыскивать долг. Так что в твоих интересах засунуть свой язык поглубже и сидеть ровно, не отсвечивая.
Я сжимаю челюсти до хруста зубов.
– Ты первый начал, – цежу в ответ.
– Я могу начинать и заканчивать, когда захочу. А ты теперь будешь чем-то вроде… моей зверушки. Я скажу прыгнуть, ты должна спросить, как высоко.
А вот это мы еще посмотрим!

— Ч-что вы задумали, Волгин? — шепчу я, ибо мой нормальный голос забился глубоко в горло, когда я вижу эту надвигающуюся лавину в человеческом облике.
— А ты как думаешь, преподша? — ухмыляется мой студент, продолжая наступать.
Я натыкаюсь бёдрами на угол стола.
Всё. Конец. Бежать некуда.
Сердце совершает акробатические кульбиты в грудной клетке.
— Я знаю, почему тебя вышвырнули с прошлой работы, — тихим грудным баритоном говорит он, прилипая взглядом к моим губам. — Знаю, что дело замяли. Но мне ничего не стоит поднять эту историю и выдать её ректору со всеми грязными подробностями…
— Замяли, потому что я была невиновна, — цежу я сквозь зубы, борясь со срывающимся дыханием.
Волгин наклоняется к моему уху и касается его губами, заставляя меня крупно вздрогнуть.
— Похрен, если честно. Плакать будешь перед начальством. Но если хочешь этого избежать… — Он ловит мой подбородок и задирает лицо к своему. — Ты будешь слушаться…

Я всего лишь санитарка в роддоме. В ту ночь ко мне приползла умирающая женщина и умоляла спасти её новорождённого сына. Я солгала врачам, спрятала малыша и стала его матерью. Но за ним охотятся убийцы, и меня нашёл дядя малыша — Родион. Безжалостный криминальный авторитет, который приказал мне выйти за него замуж.

— Ты думаешь, я хочу этого? — рычит он. — Но если я оставлю тебя, вас убьют. Ты станешь моей женой, матерью моего племянника.

Он силой увозит меня в свой дом, где я ненавижу его за сталь и холод. Но когда я вижу, как он на коленях плачет над кроваткой ребёнка, я понимаю: мы оба боремся за одну жизнь. Нас объединяет кровь, ложь и любовь. Я должна научиться доверять убийце, чтобы защитить своего мальчика, но с каждым днем это становится все труднее...

Он видит меня, и его лицо мгновенно меняется, сходит весь сон. Клим резко садится и с матом растирает лицо ладонями, пока моё сердце, кажется, забывает, как биться.
— Эн… -- начинает говорить, но тут же рычит. -- Твою же!
Поднимается и проходится из стороны в сторону несколько раз.
Останавливается и медленно ведёт мрачным взглядом по моему телу. По моему лицу, которое застыло маской. Только что мне было так хорошо, а теперь…
— Эта ночь… — говорит тихо и хрипло, забивая слова в мои виски ржавыми гвоздями. — Мы оба были не в адеквате. Ты же понимаешь? Что обо всём этом лучше забыть?

Он разбил мне сердце после того, как я отдала ему всю себя. Хочет, чтобы я забыла? Потому что я не подхожу ему и он не хочет рушить дружбу с моим братом? Хорошо. Он поймёт, что совершил ошибку. Только будет уже поздно.

КНИГА СОЗДАЁТСЯ БЕЗ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА!

Он откладывает вилку. Я поднимаю голову. Сердце колотится — я не знаю почему. Может, сейчас он скажет что-то важное. Может, объяснит, зачем всё это было. Самолёт, отель, одежда, форум, ужины…
— Полина.
Я замираю.
— Я не из тех, кто ходит вокруг да около. Скажу прямо.
Внутри всё обрывается.
— Мне нужна женщина на время, пока я работаю в Екатеринбурге. Не любовница в привычном смысле. Не проститутка. Спутница.
Слова падают тяжёлые, как камни. Я не сразу понимаю.
— Которая будет рядом на мероприятиях, в командировках, в постели. Которая не задаёт лишних вопросов. Которая понимает правила.
Постели. Он сказал «в постели».
Я хочу встать и уйти. Но ноги не слушаются.
— Я предлагаю тебе сделку. Контракт на один год. Пока меня не отзовут в Москву.

Мой собственный отец продал меня своему партнеру, которому однажды я отказала, и теперь этот жестокий мужчина посадил меня в золотую клетку. Зверь внутри него жаждет подчинить себе мой разум и тело, а мне хочется убежать на край света, лишь бы не видеть его темный, пожирающий душу взгляд.

Восемь месяцев я была большой тенью за стойкой дорогого клуба. Носила вещи на размер больше, пряталась за пустой улыбкой и точно знала, что «слишком тяжёлая», «слишком много меня» — это про меня. Бывший объяснил доходчиво.

А потом на меня посмотрел он. Сын владельца. Тот, кому достаётся всё и сразу.

— Ты всегда так смотришь? Как на пустое место.
— Я просто делаю свою работу.
— Мне нужна ты.

Я не поверила ни одному слову. Такие, как он, не выбирают таких, как я, — это закон, я его выучила наизусть. Но он не отступал. И с каждым днём становилось всё страшнее: не его хотеть, а начать себе верить.

Молох. Скиф. Чистюля. Они самые настоящие звери. Грешники. Свободные, всевластные, всесильные. Хищники, в которых не осталось ничего человеческого. В их глазах нет света, в их черных сердцах давно нет жалости, в их порочных душах нет места чувствам.
Любовь – их самое страшное наказание. Она сильного делает слабым, неприкасаемого – уязвимым, бесстрашного наделяет страхами.
Любовь может поработить даже самую свободную душу.
Накажем наших грешников любовью?

– Ты хоть понимаешь, что я с тобой сделаю?! – в его темных глазах вспыхнула ярость.
– Мне всё равно. Если не ты, то другие сделают.
Провести с Молохом ночь – не проблема. Проблема – после этого выжить. Она в западне, из которой живой не выбраться. Ни в каком из случаев для нее нет благополучного исхода.

В тексте присутствуют сцены эротического характера, нецензурная лексика и сцены насилия.

Произведение является художественным вымыслом, носит развлекательный характер и соответствует требованиям законодательства РФ.

Мир разлетается на тысячу осколков. Я словно вовсе не управляю своим телом: им управляют эти двое.
— Как ты её заманил? — шепчет Арс, сильнее вжимая меня в своё мощное тело.
— Едой, — хмыкает Вик, тоже прижимаясь сильнее, и я чувствую каждую его напряжённую мышцу.
Заманил?.. Это что, их общий план?!
— За… зачем?.. — выдыхаю я, чувствуя, как ноги превращаются в вату.
Арс берёт меня за подбородок и снова поворачивает к себе. Приближается к лицу на расстояние миллиметра.
— Чтобы как следует поиграть с тобой, малыш, — жарко выдыхает он, зарываясь пальцами мне в волосы.
Это финиш…

— Что это у тебя?
— Цифры. Координаты.
— Чего?
— У человека, у которого нет ничего — ни фамилии настоящей, ни даты толком, ни лица матери, — должна быть хотя бы точка отсчёта. Начало координат. Это место, где начинаюсь я.

Я наказана. Добровольно и самостоятельно.
А он наказан моим отцом. Это несправедливо, я должна положить этому конец.
Но больше всего мне хочется искать не концы.
Я хочу найти то место, где начинаемся… мы.