Читать и слушать книги

— Ты мне кое-кого напоминаешь…
Он цепляет пальцем упавшую на лоб прядку, мимолетно касается кожи лица… И я вздрагиваю. Потому что он мне тоже кое-кого напоминает.
— Ты ошибся, — говорю как можно более уверенно, — я здесь совсем недавно…
— Ошибся, — кивает он, — но это не важно. Ты во сколько заканчиваешь? Я заеду.
— Нет, — отвечаю я.
— Почему?
— Потому что воспоминания неприятные.
Я хотела помочь попавшей в беду сестре и ее сыну. А в итоге попала сама. И теперь спасти моих близких людей может только человек, похожий на самый мой жуткий ночной кошмар…

- Тагир, я не могу так больше.
Она смотрит на меня, моя беда. Моя самая главная проблема в жизни. Моя женщина.
И снова говорит то, что мне не нравится. То, что я не хочу слушать. Но слушаю.
- Так не может больше продолжаться, понимаешь? Ты словно с ума сошел.
Она медлит, ждет от меня каких-то слов. А я не могу ничего ответить.
Потому что она права.
Сошел.
Сразу, как ее увидел.
И до сих пор не могу прийти в себя.
Она говорит разумные, с ее точки зрения, вещи. И хочет уйти. Сбежать.
Но она не понимает, что этому не бывать.
Что она - моя.
Дочь - моя.
Сын - мой.
И я за них готов любого на клочки порвать.
Я хочу ей это все сказать, но молчу.
Такие вещи не говорят, потому что. Такие вещи доказывают.
Делом.

Они говорят, что он меня околдовал. Что он меня приворожил. Что я — безвольная, глупая, ослеплённая. Что он управляет мной, как кукловод управляет марионеткой. Дергает за ниточки, и я танцую.
Они лгут. Все. Каждое слово. Каждая строчка в газетах. Каждый шёпот за веером. Каждый взгляд, брошенный исподтишка. Лгут.
Он меня не околдовал. Не приворожил. Не подчинил. Он меня увидел. Вот и всё. Просто увидел. Там, где другие видели Императрицу. Государыню. Аликс. Гессенскую принцессу. Немецкую женщину на русском троне. Холодную. Сухую. Высокомерную. А он увидел — меня. Ту, что внутри. Ту, что боится. Ту, что не спит ночами, потому что мальчик кашляет кровью. Ту, что молится до судорог, до тошноты, до кровавых коленей на каменном полу церкви. Ту, что не знает, как. Как править. Как быть русской. Как быть любимой. Как быть матерью. Как быть женщиной.
Он увидел. И не отвернулся. Не испугался. Не стал требовать. Не стал оценивать. Просто сказал: «Тихо, матушка. Тихо. Я здесь...»

Я была идеальной женой для своего мужа — красивой, послушной, безупречной, но он никогда не давал мне того, что мне было нужно по-настоящему, пока однажды его три брата не вошли в мой дом и не показали мне, что значит быть женщиной в их сильных, безжалостных руках.

— Мы всё решили, Ника. Ты остаёшься.
— Со мной, — тихо добавляет один.
— И со мной, — улыбается второй.

Одна ошибка в брони. Один номер на троих. И двое мужчин, которые привыкли получать всё — и делить всё пополам.

Днём я их тихая помощница. Идеальная, незаметная, удобная. Даниил подчиняет одним взглядом и говорит так тихо, что тело слушается раньше меня самой. Артём улыбается — за секунду до того, как сделать что-то совершенно недопустимое.

Они делят бизнес, власть, ответственность. А теперь хотят делить меня. И самое страшное — я больше не хочу говорить «нет».

Я всегда считала, что самый страшный звук в мире — это звонок будильника в понедельник утром. Я ошибалась.
Самый страшный звук — это когда твой собственный крик увязает в чьей-то огромной ладони, а ноги отрываются от асфальта так резко, что мир переворачивается вверх дном. Фонари в переулке превратились в размытые золотые полосы, моя сумочка с эскизами полетела в лужу, и я даже не успела испугаться по-настоящему. Просто мозг отказался обрабатывать информацию. Это же не могло случиться со мной.
Меня зовут Виолетта. Мне двадцать два. Я рисую цветы, которые никогда не завянут, и боюсь пауков. Я та дочь, которую папа всю жизнь прятал за высокими заборами, дорогими машинами с тонированными стеклами и вежливой ложью о том, что «мир вокруг опасен». И знаете что? Он оказался прав.

— Правило первое: ты не опаздываешь. Ко мне тем более.
— А если опоздаю?
— Узнаешь цену.
— Вы меня даже не узнали утром.
— Я узнал тебя в тот момент, когда ты вошла в здание. И я всё ещё помню, какой у тебя рот.

Между нами два сантиметра. Он их не сокращает.
Я держусь за дверную ручку, потому что ноги уже не держат меня.
_______________
Я поцеловала незнакомца на крыше на спор. Тридцать восемь секунд, чужие духи, чужая вечеринка. В понедельник он вошёл в переговорную и оказался генеральным директором компании, где мне дали летнюю стажировку.

«Ты выходишь замуж, Марго». С этой фразы началось мое утро.
— И не подумаю! — вскакиваю с кровати и ловлю на себе предупреждающий взгляд отца.
Он расхаживает по моей комнате, пока я в своем воображении рисую навязанного мне мужа. Дыхание перехватывает от каждой картинки.
— Это сын Борзова. Рафаэль. Мы с его отцом вместе служили. И нам, можно сказать, оказывают честь! Поэтому веди себя достойно. Только они смогут защитить тебя от того, что ты натворила.
Раф Борзов. Все внутри замирает.
Это хитрый, опасный, безжалостный… Монстр!
— Нет! Я лучше приму любое другое наказание, папа. Прошу! — Умоляюще смотрю на отца.
Боюсь! Впервые в жизни я боюсь!
— Собирайся давай. Свадьба будет грандиозной, шумной. Все должны знать: теперь ты — Маргарита Борзова.

Я пришла на закрытый аукцион разносить шампанское. Ушла — проданной.

Одна ошибка в списке. Моё имя — в лоте «свидание вслепую». И три ставки подряд от людей, которым не отказывают: Дамир, Гор и Ян. Совладельцы клуба «Ловчий».

Пятнадцать миллионов ушли в детский фонд за девяносто секунд. Отменить нельзя. Вернуть нельзя.

Осталось выполнить безобидное условие. Один ужин с тремя победителями.

Всего один.

Конечно же...

– Какой идиллический пейзаж, – весело проговорил Арсений. – Юная прекрасная девушка на фоне старинной развалюхи.
– Н-да… – пробормотала я. Это было единственное, что я смогла из себя выдавить.
Арсений смотрел на меня откровенным, пронизывающим взглядом. Я буквально чувствовала себя голой.
– Ахах, сегодня снова строишь из себя скромницу?
– Никого я из себя не строю. Просто то, что случилось вчера, было из ряда вон, и… я… не знаю, как это объяснить, – выпалила я.
– Может, и не стоит искать объяснений? – Взгляд мужчины скользнул по прикрытой рубашкой груди. – Начни доверять себе, и ты удивишься, сколько тайн в тебе ещё не открыто. Прокатимся?
Арсений кивнул на коня, нетерпеливо бившего копытом землю.
––
После горячей ночи наступило отрезвляющее утро, а с ним – понимание того, что я натворила. Впереди меня ждёт торжественный приём, где я снова увижу Виктора. Но я ещё не знаю, что там появится мой почти уже бывший муж.
––