Читать и слушать книги

Меня посадили в тюрьму за то, чего я не совершала. Семь лет ада — вот всё, что мне светило. А потом в мою камеру вошёл ОН. Демид Волк. Хищник с ледяными глазами, от которого пахнет дорогим парфюмом и смертельной опасностью. Его предложение? Фиктивный брак на год. Взамен — свобода.

Я думала, что хуже тюрьмы ничего нет. Я ошибалась.

Хуже — это ночевать под одной крышей с мужчиной, от которого горят лёгкие. Это ловить его тёмный взгляд на своём затылке и чувствовать, как подкашиваются колени. Это ненавидеть его за холодность — и терять рассудок от одного прикосновения.

Одна ссора в машине. Один поцелуй, который должен был стать ошибкой. А потом — стена в холле, разорванный шёлк платья и его шёпот на ухо: «Ты моя. Запомни это своим телом».

Я продала ему год своей жизни. Но, кажется, он забрал всё. Целиком. Без остатка.

Я принесла заказ в его дом, а он запер меня в снежной ловушке. Алекс — военный, который привык командовать и ничего не чувствовать. А я — курьер, которая не умеет молчать, даже когда страшно.

— Оставайся на ночь или топай двадцать километров, — бросил он холодно.
— Ты издеваешься? — огрызнулась я.
— Решай свои проблемы сама, девочка.

Я решила остаться. А потом он предложил сделку: я бешу его — он платит. Но когда маски пали и я увидела его настоящего — сломленного, боящегося даже собственного сердца, — стало ясно

- Мне не нужна русская жена. Я тебе об этом не раз говорил, - у меня такое ощущение, что муж ударил меня по лицу.
Хотя он даже голос не повысил. Однако слышать такое после всего, что было между нами, не просто больно. Этим он убивает меня еще раз. После того, как воскресил.
- Якуб... Но я думала, что мы... - принимаюсь бормотать и не могу четко сформулировать свои претензии.
- Нет никаких мы, Мила, - отсекает меня как что-то ненужное, - В наследство ты вступила. Всё, что нужно, мне передала...
Воздух становится до того тяжелым, что я его вдохнуть не могу.
В голове птицей бьётся всего лишь одна мысль - он меня не любит. И никогда не любил. Просто пользовался.
Якуб продолжает размеренно говорить:
- Документы на развод готовы. Материально я тебя тоже не обижу.
А я... Крепче вцепляюсь в подарочную коробочку. В ней - положительный тест на беременность.
И я ему про него теперь не скажу!

- Ты хотела разрушить мою жизнь, моего отца едва не посадили из-за тебя, - тон Артема изменился, стал мертвенным, глухим, тяжелым, как свинец, - не надейся, что меня разжалобят твои слезы, у меня к тебе очень длинный счет, и я собираюсь взыскать его по полной.

- Я скорее умру, чем буду спать с тобой, - процедила, намереваясь сопротивляться до последнего.

- Ты могла стать королевой криминальной империи, Каролина. Моей империи. Но станешь простой шлюхой. Твой муж скоро умрет, и когда это случится, все его враги набросятся на тебя, желая заполучить молодую вдову вместе с состоянием. Тогда ты сама приползешь ко мне, умоляя взять тебя, и я возьму… но сначала удостоверюсь, что ты все еще девственница, что старый козел реально импотент и тебя не тронул. Порченный товар мне не нужен.

Артем перехватил мои запястья одной рукой, а второй – задрал платье и…

— Ты не можешь со мной так поступить, после всего… — голос дрогнул, оборвавшись на полуслове. — После всего, что между нами было.
— Назови хоть одну причину, по которой я не могу? — ледяной тон Демьяна обжигает хлеще удара.
— Ты… ты ведь любишь меня.
— Я всегда сдерживаю свои обещания.
«Обещаю не влюбляться», — в голове эхом проносится его обещание, которое я однажды сама попросила дать.
— Я… не верю тебе.
— Твои проблемы!
Демьян распахивает входную дверь, швыряет сумку с моими вещами за порог своей квартиры. Затем, не церемонясь, хватает меня за локоть и выталкивает босиком на лестничную площадку. Следом, словно мусор, летят угги и пуховик. И прежде чем я успеваю что-либо сказать, дверь с оглушительным хлопком закрывается перед моим носом.

— Ты боишься нас? — спросил Кирилл, глядя мне в глаза.
— Нет. Я боюсь себя. Боюсь, что если откроюсь — вы увидите, какая я на самом деле.
— И какую мы увидим?
— Сломанную. Глупую. Ту, которая готова на всё, лишь бы не остаться одной.
Демьян взял моё лицо в ладони:
— Мы уже видим. И не уходим. Ты наша. Не потому, что мы тебя выбрали. А потому, что ты выбрала нас.
— А если я ошибаюсь?
— Тогда ошибаемся мы все трое. Но лучше ошибаться вместе, чем быть правой в одиночестве.
Я заплакала. Впервые за много лет — не от боли, а от облегчения.

— Двести тысяч в месяц...за то, что будешь принадлежать мне на публике, — он отталкивается от своего бронебойного джипа.
— Засунь свои двести тысяч себе в бардачок, Лисовский, — иду прочь от него.
— Ты сама ко мне придешь, Святоша, — долетает мне в спину.

Он — холодный, циничный мажор, элита нашего универа.
Ради спасения репутации и статуса наследника ему понадобилась идеальная девушка. А когда я отказалась, он методично стер мою жизнь в порошок.
За одно утро он лишил меня бюджета, стипендии и крыши над головой, отрезав все пути к отступлению.
Теперь мы делим один лофт, одну кровать и одну жгучую, всепоглощающую ненависть друг к другу.

Главное правило нашей сделки — никаких чувств.
Но что делать, если границы между игрой и реальностью начнут стираться?

Марк Левин привык к абсолютному контролю. В его мире нет места хаосу, опозданиям и непослушанию.

А потом появляется Кира Волкова.

Дерзкая, яркая, с мягкими женственными формами и характером, который не гнётся ни под кого. Она нарушает его правила, выводит из себя и почему-то всё сильнее притягивает.

Марк устанавливает главное правило: держаться от неё подальше.

Вот только служебные романы запрещены, а желание подчинённой — недопустимо.

И чем сильнее они пытаются соблюдать дистанцию, тем ближе оказываются.

Вопрос — кто первым не выдержит?

- Не подходи! Кто ты такой?! Дом под охраной!— выпаливаю предупреждения, пытаясь остановить надвигающегося на меня огромного по своим габаритам мужчину.
- Мне интересен другой вопрос, — произносит он с заметной ленцой в голосе. - Откуда ты, здесь взялась?— спрашивает, остановившись в двух шагах от меня и внимательно смотрит в мои глаза.
- Меня впустила хозяйка дома. А кто ты такой?!- у меня в голове просто нет ни одного варианта, кем может оказать этот молодой мужчина.
- Имя.— требует он.
- Моё?— опять туплю, потому что мой нос улавливает тот самый аромат, который я почувствовала, как только переступила порог этой спальни, только сейчас он был более осязаемым и более насыщенным. Так пах ОН!
- И твоё тоже, — хмыкает он.
- Вика— моя подруга, меня впустила сюда. А я— Богдана, — отвечаю я, задрав голову, чтоб не показать перед ним своего страха. - А ты кто такой?!
- А я, — усмешка появляется на его губах. - Отец твоей подруги, Богдана, — ошарашивает меня ответом... Громов.

Его она увидела почти сразу же.
А как не увидеть такое…
Мужчина. В костюме «Адама».
На дороге.
В одних берцах...
А на улице мороз!
У Дарины распахнулись глаза.
Что. Тут. Такое. Происходит. Ещё рядом стояли доблестные стражи правопорядка.
Она сбавила скорость, невольно впиваясь взглядом в мужчину на дороге.
В висках застучало.
Нет-нет, Дарина!.. Даже не думай. Езжай! Пожалуйста, милая, хорошая, езжай.
Мужик в одних берцах на дороге не к добру!
Псих, сбежавший из больницы. Или чей-то любовник...
На приборной панели нещадно высвечивалась информация, что за бортом плюс пять.
Плюс пять! Это же не плюс пятнадцать. Холодно. Замерзнет...
Дарина, пожалуйста, езжай… пожалуйста…пожалуйста.
Дарина нажала на тормоза.