Книги в жанре «Эротика»
— Ты почему дома? — спрашивает муж, когда я застаю его с другой в нашей постели.
А через несколько часов пишет: «Косте нечего есть. И что у нас на ужин?»
Двадцать лет я была удобной Верочкой: растила детей, готовила, стирала, считала семейные деньги и знала, где лежат его чистые носки. Даже после измены муж уверен, что я успокоюсь, вернусь и снова поставлю стиральную машину.
Я подаю на развод.
Дочь уходит со мной. Сын остаётся с отцом. Вместо привычного дома у меня теперь мамин диван, несколько сумок и необходимость заново собрать жизнь, которую я слишком долго откладывала на потом.
А потом появляется Илья — диетолог, к которому я прихожу, потому что хочу снова стать той женщиной, на которой когда-то женился мой муж.
Только Илья задаёт совсем другой вопрос: зачем мне становиться прежней?
Впервые за двадцать лет я не знаю, что будет на ужин.
И, кажется, мне начинает это нравиться.
А через несколько часов пишет: «Косте нечего есть. И что у нас на ужин?»
Двадцать лет я была удобной Верочкой: растила детей, готовила, стирала, считала семейные деньги и знала, где лежат его чистые носки. Даже после измены муж уверен, что я успокоюсь, вернусь и снова поставлю стиральную машину.
Я подаю на развод.
Дочь уходит со мной. Сын остаётся с отцом. Вместо привычного дома у меня теперь мамин диван, несколько сумок и необходимость заново собрать жизнь, которую я слишком долго откладывала на потом.
А потом появляется Илья — диетолог, к которому я прихожу, потому что хочу снова стать той женщиной, на которой когда-то женился мой муж.
Только Илья задаёт совсем другой вопрос: зачем мне становиться прежней?
Впервые за двадцать лет я не знаю, что будет на ужин.
И, кажется, мне начинает это нравиться.
— Тебе конец, Алферова! — пообещал наглый мажор.
— Не надо! Послушай, я все отработаю!
Иван ухмыльнулся. Под взглядом ледяных голубых глаз я чувствовала себя голой и незащищенной.
— Отработаешь, значит? — усмехнулся мажор, облизнув губу. Рядом раздался смешок.
— Слышь, брат, она отработает. Дай шанс девчонке!
Я откашлялась и пояснила:
— Я в другом смысле «отработаю». Заплачу деньгами. Только со временем.
Морозов продолжил сверлить меня ненавидящим взглядом:
— Эта вещь мне дорога. Будешь теперь моей рабыней. И если мой мотоцикл не починят так, как надо - считай, ты труп.
— Не надо! Послушай, я все отработаю!
Иван ухмыльнулся. Под взглядом ледяных голубых глаз я чувствовала себя голой и незащищенной.
— Отработаешь, значит? — усмехнулся мажор, облизнув губу. Рядом раздался смешок.
— Слышь, брат, она отработает. Дай шанс девчонке!
Я откашлялась и пояснила:
— Я в другом смысле «отработаю». Заплачу деньгами. Только со временем.
Морозов продолжил сверлить меня ненавидящим взглядом:
— Эта вещь мне дорога. Будешь теперь моей рабыней. И если мой мотоцикл не починят так, как надо - считай, ты труп.
– Стой! Куда ты меня тащишь?!
Я вонзилась каблуками в лёд, проглотила комок морозного воздуха, а мужик в капюшоне не проронил ни слова. Просто поволок меня дальше, держа пистолет в свободной руке.
– Эй? Ты глухой или нарочно им прикидываешься? – я поскользнулась, подол вечернего платья попал под шпильку, и я взвизгнула, предвосхищая падение. Чудовище в черном обхватил меня за талию, приподнял и медленно повернул ко мне голову. Черт возьми...
Сквозь падающий снег, дрожь и нервное постукивание зубами, я узнала его... покойника, которого я оплакивала несколько месяцев. Его карие глаза прожгли меня насквозь. Как раньше, когда он был жив. То есть...
Между нами пролетел сюрикен, и я почувствовала, что лечу на груду мусора. Удар. Выпад. Выстрел. Перед моими глазами завязалась беспощадная драка, а потом возник ублюдок с ножом и я услышала родной голос:
– Беги, мышка! Беги и не оглядывайся! Как тогда!
Я вонзилась каблуками в лёд, проглотила комок морозного воздуха, а мужик в капюшоне не проронил ни слова. Просто поволок меня дальше, держа пистолет в свободной руке.
– Эй? Ты глухой или нарочно им прикидываешься? – я поскользнулась, подол вечернего платья попал под шпильку, и я взвизгнула, предвосхищая падение. Чудовище в черном обхватил меня за талию, приподнял и медленно повернул ко мне голову. Черт возьми...
Сквозь падающий снег, дрожь и нервное постукивание зубами, я узнала его... покойника, которого я оплакивала несколько месяцев. Его карие глаза прожгли меня насквозь. Как раньше, когда он был жив. То есть...
Между нами пролетел сюрикен, и я почувствовала, что лечу на груду мусора. Удар. Выпад. Выстрел. Перед моими глазами завязалась беспощадная драка, а потом возник ублюдок с ножом и я услышала родной голос:
– Беги, мышка! Беги и не оглядывайся! Как тогда!
- Не подходите ко мне! - выставила перед собой руку.
- Но я хочу еще.
- То, что я стояла на коленях, когда вы вышли из душа - была случайность! И вы отец моей подруги.
- Это нам никак не мешает, - нагло усмехнулся он и своим телом вдавил меня в стену. - Главное то, что мне понравилось.
Я узнала, что жених меня обманывает. И уехала на все лето в гости к подруге зализывать душевные раны.
Но встреча с ее отцом сломала все мои планы.
Он выглядит как дикарь, крупный и бородатый, его сильное мускулистое тело снится мне по ночам...
Я должна бежать от него, как можно дальше.
Но этот наглый мужчина не хочет меня отпускать!
- Но я хочу еще.
- То, что я стояла на коленях, когда вы вышли из душа - была случайность! И вы отец моей подруги.
- Это нам никак не мешает, - нагло усмехнулся он и своим телом вдавил меня в стену. - Главное то, что мне понравилось.
Я узнала, что жених меня обманывает. И уехала на все лето в гости к подруге зализывать душевные раны.
Но встреча с ее отцом сломала все мои планы.
Он выглядит как дикарь, крупный и бородатый, его сильное мускулистое тело снится мне по ночам...
Я должна бежать от него, как можно дальше.
Но этот наглый мужчина не хочет меня отпускать!
Расставание с парнем, уход с любимой работы приводят меня в дом одной из самых богатых семей города, куда я устраиваюсь сиделкой к сыну хозяйки, который уже год прикован к инвалидному креслу после страшной аварии. Но я не ожидала, что это окажется испытанием не только для моих профессиональных навыков, но и нервов. Потому что он настоящий МЕРЗАВЕЦ, но при этом жутко обаятельный и ненавидящий девушек.
Я не видела его десять лет, и наша первая встреча перевернула всё с ног на голову. Я выросла, а он этого, кажется, не ожидал.
Сюрприз, я стану твоим сладким соблазном. Ты не устоишь.
Сюрприз, я стану твоим сладким соблазном. Ты не устоишь.
Когда-то меня называли нежной фиалкой. Я хранила себя для свадьбы и верила жениху. Но однажды он отвёз меня в чужой особняк, где мне сказали:
— Ты теперь наша вещь, и будешь делать всё, что мы прикажем. А если закричишь, сделаем ещё больнее.
Мой жених продал меня. Моя невинность разбилась вдребезги, уступив место стыду и нежданному темному удовольствию.
Теперь я — их сломанная игрушка, которая ещё не знает, какой станет завтра.
Будет очень горячо и откровенно!🔥
Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить новинки.
За звёздочки отдельное спасибо!❤️🔥
— Ты теперь наша вещь, и будешь делать всё, что мы прикажем. А если закричишь, сделаем ещё больнее.
Мой жених продал меня. Моя невинность разбилась вдребезги, уступив место стыду и нежданному темному удовольствию.
Теперь я — их сломанная игрушка, которая ещё не знает, какой станет завтра.
Будет очень горячо и откровенно!🔥
Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить новинки.
За звёздочки отдельное спасибо!❤️🔥
АННОТАЦИЯ:
Я — пышка, и с некоторых пор это моё первое достоинство.
Когда ты остаёшься без работы, с ипотекой и с комплексами, ты соглашаешься даже на должность секретаря. А когда твой новый босс предлагает тебе сыграть его невесту на свадьбе младшего брата, чтобы отвязаться от матери, ты соглашаешься и на это.
Он думает, что это просто игра, моя «стажировка». Но я докажу этому циничному и невероятно притягательному мужчине, что я прекрасна. Во всём.
Я — пышка, и с некоторых пор это моё первое достоинство.
Когда ты остаёшься без работы, с ипотекой и с комплексами, ты соглашаешься даже на должность секретаря. А когда твой новый босс предлагает тебе сыграть его невесту на свадьбе младшего брата, чтобы отвязаться от матери, ты соглашаешься и на это.
Он думает, что это просто игра, моя «стажировка». Но я докажу этому циничному и невероятно притягательному мужчине, что я прекрасна. Во всём.
– Алиевы не разводятся! Ты моя. Забыла в чём клялась на свадьбу? «Пока смерть не разлучит нас»!
– Я тебя не люблю, Рахмед. Когда-то любила, очень. Но уже нет.
Муж выжег меня, остался лишь пепел. Предательство. Измена. Другая жена. Он никогда меня не любил.
Теперь единственный мужчина в моей жизни, которого я люблю – наш сын. И, слава Всевышнему, Рахмед о нём ещё не знает…
– Я виноват перед тобой, Марьям.
Рахмед делает шаг, и я не верю ушам. Неужели… мой грозный муж в разлуке научился просить прощения?
– В том, что был с тобой слишком мягок. Что не воспитывал тебя, жена. Ну ничего. Теперь научу тебя как следует. По ночам ты будешь стонать, как и прежде. Я буду брать то, что принадлежит мне по праву. А ты – рожать детей и угождать мне. Собирай шмотки. Ты возвращаешься.
– Я тебя не люблю, Рахмед. Когда-то любила, очень. Но уже нет.
Муж выжег меня, остался лишь пепел. Предательство. Измена. Другая жена. Он никогда меня не любил.
Теперь единственный мужчина в моей жизни, которого я люблю – наш сын. И, слава Всевышнему, Рахмед о нём ещё не знает…
– Я виноват перед тобой, Марьям.
Рахмед делает шаг, и я не верю ушам. Неужели… мой грозный муж в разлуке научился просить прощения?
– В том, что был с тобой слишком мягок. Что не воспитывал тебя, жена. Ну ничего. Теперь научу тебя как следует. По ночам ты будешь стонать, как и прежде. Я буду брать то, что принадлежит мне по праву. А ты – рожать детей и угождать мне. Собирай шмотки. Ты возвращаешься.
– Открой дверь, Вика!
– Нет!
– Я не уйду, – Брайан продолжал колотить в дверь.
– Проваливай,– у меня сердце стучало где-то в горле: – Ты теперь бывший, я тебя видеть не хочу.
– Я хочу. Открывай, иначе я вынесу эту чертову дверь.
Пришлось открыть:
– Чего тебе?
В дверях стоял высокий, плечистый красавчик-оборотень:
– Ты что вытворяешь, Виктория! – он наступал на меня: – И с каких это пор я стал бывшим?
– Нет!
– Я не уйду, – Брайан продолжал колотить в дверь.
– Проваливай,– у меня сердце стучало где-то в горле: – Ты теперь бывший, я тебя видеть не хочу.
– Я хочу. Открывай, иначе я вынесу эту чертову дверь.
Пришлось открыть:
– Чего тебе?
В дверях стоял высокий, плечистый красавчик-оборотень:
– Ты что вытворяешь, Виктория! – он наступал на меня: – И с каких это пор я стал бывшим?
Выберите полку для книги