Читать и слушать книги

Шепот темноты, сплетение судеб и секунды, застывшие на грани сна. Эта проза соткана из живых кадров, где пульсирует искреннее влечение, а полумрак обнажает самые сокровенные чувства.
Сумерки не просят разрешения. Они мягко окутывают мир вуалью, принося с собой терпкие запахи и зыбкие тени. В такое время слова уступают место едва слышным вздохам, а интуиция обостряется до предела. Случайное движение ресниц способно запустить лавину, мимолетный жест – переписать будущее.
Перед вами хроника тех редких часов, когда секундная слабость или безумный порыв полностью подчиняют себе человека, навсегда меняя его внутренний мир. Это признание в любви к тем неуловимым эмоциям, которые мы позволяем себе лишь тогда, когда весь остальной мир засыпает.

Она узнала об измене в день годовщины. Услышала: «Мне рядом с ней тяжело. Она слишком домашняя». А потом муж бросил в лицо: «Ты сама в зеркало смотрелась?»
В 35 лет Алина осталась одна. С чувством стыда, лишним весом и полным отсутствием веры в себя. Новая работа — последний шанс.
Но её начальник Давид смотрит иначе. Опасный, спокойный. Он не врёт, не играет, не обещает. Он просто говорит: «Ты не пытаешься мне понравиться. Ты просто есть. И этого достаточно».
Алина не верит. Она привыкла, что любовь надо заслуживать. Он защищает её от бывшего мужа, от сплетен, от неё самой. Он не прячет — он показывает всему миру. Он смотрит на её тело без отвращения — с желанием.
А потом делает предложение. Мокрый после душа, без кольца, без ресторана. Просто: «Выходи за меня».
Сможет ли она поверить, что её можно любить не за что-то — а просто так?
Для тех, кто устал заслуживать. Для тех, кто боится поверить. Для тех, кто ждёт своего «Ты просто есть».
Открой. Закрой глаза. Позволь себе повери

Двадцать два года Елена Соколова была идеальной женой генерала: принимала гостей, хранила молчание, поддерживала безупречный дом и никогда не задавала лишних вопросов.

Но в вечер годовщины она узнаёт правду: у мужа давно есть другая женщина. И это ещё не самое страшное.

Андрей требует от Елены невозможного — подтвердить, что в одну опасную ночь он был дома. Стать его алиби. Спасти его репутацию, звание и власть ценой собственной совести.

Он уверен: жена не посмеет перечить. Ей некуда идти, сын под давлением, дом и деньги — в его руках, а общество скорее поверит уважаемому генералу, чем женщине, которая вдруг решила развестись.

Только Елена больше не хочет быть частью его красивой лжи.

На её стороне — боль, правда и человек из прошлого, которого когда-то у неё отняли. Но чем ближе она подходит к разгадке, тем опаснее становится игра: исчезают свидетели, всплывают старые тайны, а Андрей готов на всё, чтобы сохранить лицо.

Она была его женой.
Но его алиби — не станет.

В день развода Артём оставил мне почти ничего.

Квартиру, машину, бизнес, счета — всё он заранее оформил так, чтобы я вышла из суда с пустыми руками. Он был уверен: я испугаюсь, сломаюсь и вернусь. Ведь у меня не осталось ни денег, ни дома, ни защиты.

Только сын.

Миша — единственное, что Артём не смог записать на себя, спрятать в договоре или купить дорогим подарком.

Но бывший муж не привык проигрывать. Он давит через суд, деньги, сад, жильё, мою работу и даже через ребёнка. Он хочет доказать, что без него я не справлюсь.

А я впервые за много лет перестаю быть удобной женой.

Я найду работу. Найду дом. Верну своё имя, свой труд и право самой решать, как жить. И рядом окажется мужчина, который не станет спасать меня силой, покупать мою благодарность или командовать моей болью.

Он просто спросит:

— Можно я буду рядом?

И однажды я отвечу не из страха.
Не из благодарности.
А потому что наконец свободна.

«Свадьба отменяется. Не жди.» – получаю я сообщение от жениха за два часа до церемонии.
После бурных разборок с подлецом, я сижу в кабинете его отца и рассказываю, как Дамир пообещал спасти меня от депортации, что я просила лишь фиктивный брак, потому что:
– Виза истекает через три дня. Без документов на работу не берут. Никто не хочет проблем с мигранткой. А учеба для визы должна быть очной … у меня не получилось оплатить семестр. Домой мне нельзя! Ни в коем случае!
Теймур Барсов долго молчал. Этот мужчина всегда казался мне неприступной горой, и я старалась по возможности избегать с ним встреч.
– Я помогу.
– ...что?
– Только на моих условиях.
И снова этот взгляд. Та странная, манящая и пугающая искорка в его глазах, которую я вижу каждый раз стоит ему случайно посмотреть на меня. Или неслучайно?
– Ты выйдешь замуж, Лея. За меня.

По определению, все бывшие — дураки. Мой — вдвойне: бросил меня, потому что я «слишком эмоциональная». Классика жанра: он — герой своего личного страдания, я — проблема с красивыми глазами и справкой.

Друзья отправили меня на море: зализывать раны, пить коктейли и ни в кого не влюбляться. План был прекрасен ровно до момента, пока я на полной скорости не влетела в местного инструктора по виндсерфингу.

Он назвал меня психованной. Я послала его в закат. Вплавь. Мы оба решили, что на этом наше знакомство закончено.

Но этот городок слишком маленький, мороженое — слишком вкусное, а инструктор слишком часто оказывается на моём пути.

И теперь американские горки продолжаются. Только я уже не уверена, что хочу с них слезать.

Участник литмоба "Любовь на грани безумия" https://litmarket.ru/selections/litmob-lyubov-na-grani-bezumiya

— Ты что, совсем обалдела? Это частная территория! — слышу в спину злой голос и на мгновение теряюсь от наглости.
Оборачиваюсь и понимаю, что напротив меня стоит бородатый мужик с отёками на лице, в грязных штанах, клетчатой рубахе и держит курицу под мышкой.
— Странно, знака нигде не увидела, — наконец нахожусь с ответом. — Или у вас кислород тоже по подписке, у каждого свой?
— А это ты тоже не видела? — И он тычет в сторону натянутого провода, который тянется далеко по периметру. — И как только током не шандарахнуло, — бубнит он и подходит к этому проводку. — Сломался, что ли? Ах ты зараза!
Выкрикивает мужик, выпуская бедную курицу из рук и начинает активно махать в воздухе рукой, а я так и остаюсь стоять на месте, начиная соображать, что здесь явно что‑то не так.

— Я разбила мерседес, который ты мне подарил, а ты не берешь трубку. Так что разговор у нас будет. И желательно при свидетелях. Мне надоело быть твоей красивой ошибкой между совещаниями, — заявляет любовница мужа.
— Мерседес? — спрашиваю я.
— Да. Черный. С панорамной крышей. Очень эффектно входит в столб, если реветь за рулем и одновременно писать твоему мужу, что он трус.
— Ты сейчас прекращаешь этот спектакль, — рычит муж. — Немедленно.
— О, нет. — Милана улыбается ему почти нежно. — Это ты прекращаешь. Со мной, с ней, со всеми. Потому что я очень устала слушать, что ты почти ушел от жены, почти все решил, почти закончил. У тебя, Глеб, удивительно затянутое "почти".
— Вера, — говорит он, глядя на меня прямо, — эта девушка не имеет права врываться сюда и устраивать грязный фарс. Да, я с ней знаком. Да, я решу этот вопрос. Но сейчас никто не будет разговаривать со мной в таком тоне и устраивать базар.

У него - точка в семейной жизни, дурацкий розыгрыш и братья-хулиганы. У неё - задание, блог и призрак пропавшей актрисы на закуску. Его заставили поехать на глупый релакс-тур, а ей очень-очень надо попасть в чужой номер!

И что ему теперь делать с этой безумной женщиной, на которую, кажется, объявила охоту вся местная нечисть?..

В книге вас ждёт: адекватный, но своеобразный герой, такая же героиня с тягой к приключениям, старая дача и её тайны, релакс-тур для женщин, немного мистики, братья и подруги, с которыми и врагов не надо!

— Наш брак себя изжил, — лениво роняет муж, слегка пожимая плечами. — Мы давно чужие люди, Даш. Живём как соседи, ради детей. Теперь они подросли, им уже тринадцать. Смысла продолжать этот спектакль я не вижу. Мне не хочется тратить остаток жизни на то, что давно умерло.
— Умерло?У нас сегодня годовщина свадьбы, — я шепчу, чувствуя, как земля уходит у меня из-под ног. — Семнадцать лет... Всё же было хорошо. Ты говорил, что любишь меня.
— Так я и люблю тебя, — Денис морщится, словно от зубной боли, и отворачивается к угасающему камину. — Как сестру. Двоюродную или троюродную. Давай смотреть правде в глаза. Ты постарела.