Читать и слушать книги
Испортила дорогущую тачку и попала в рабство к циничному мажору. Теперь он тащит меня под венец ради наследства. Он думает, я буду послушной куклой? Ошибается. Детдомовские не сдаются!
Мужчина, выскочивший из внедорожника, был в панике. Он трясся, оглядываясь по сторонам. Это был не просто водитель — он знал, кто лежит перед ним. Жена шейха. Если об этом узнают, его казнят. Инстинкт самосохранения сработал мгновенно. Схватив бездыханное тело, он оттащил его далеко от дороги, в бесконечные барханы.
Он рыл песок голыми руками, стирая пальцы в кровь, пока яма не стала достаточно глубокой.
Песок скрыл её лицо. Песок скрыл её тайну. Никто и никогда не узнает, что здесь произошло. Официально Кира просто исчезла. Растворилась в ночи.
Год спустя.
В тысячах километров от раскаленных песков, в своей холодной, но безопасной комнатке, Арина спала. Ей снился удивительно светлый сон, в котором не было ни боли, ни грязи.
Грубый треск рвущегося металла заставил её вынырнуть из сна. Дверь, её надежная, запертая на замок дверь, с грохотом распахнулась, ударившись о стену.
Арина резко села на кровати, инстинктивно подтягивая одеяло к подбородку.
— Это она? — хрипло
Он рыл песок голыми руками, стирая пальцы в кровь, пока яма не стала достаточно глубокой.
Песок скрыл её лицо. Песок скрыл её тайну. Никто и никогда не узнает, что здесь произошло. Официально Кира просто исчезла. Растворилась в ночи.
Год спустя.
В тысячах километров от раскаленных песков, в своей холодной, но безопасной комнатке, Арина спала. Ей снился удивительно светлый сон, в котором не было ни боли, ни грязи.
Грубый треск рвущегося металла заставил её вынырнуть из сна. Дверь, её надежная, запертая на замок дверь, с грохотом распахнулась, ударившись о стену.
Арина резко села на кровати, инстинктивно подтягивая одеяло к подбородку.
— Это она? — хрипло
– Когда ты уже уйдешь от нее? – отчетливо спросила Рита.
Мир вокруг словно замер. Я смотрела на светлую стену перед собой, и никак не могла осознать смысл услышанного.
– Не начинай опять, – раздраженно ответил ей Лев. – Мы это уже обсуждали.
– Ты каждый раз говоришь одно и то же. Сколько мне еще ждать?
– Я ничего тебе не обещал.
– Не обещал? – голос Риты стал выше. – А кто говорил, что у вас давно все закончилось? Кто жаловался, что живет с ней только из-за бизнеса и привычки?
– Ты прекрасно знала, на что соглашалась. Лена – жена. Ты – любовница. Не путай эти вещи.
Мой муж так просто распределил роли между мной и моей подругой, изменяя у меня за спиной… только меня спросить забыл, хочу ли я теперь быть его женой…
Мир вокруг словно замер. Я смотрела на светлую стену перед собой, и никак не могла осознать смысл услышанного.
– Не начинай опять, – раздраженно ответил ей Лев. – Мы это уже обсуждали.
– Ты каждый раз говоришь одно и то же. Сколько мне еще ждать?
– Я ничего тебе не обещал.
– Не обещал? – голос Риты стал выше. – А кто говорил, что у вас давно все закончилось? Кто жаловался, что живет с ней только из-за бизнеса и привычки?
– Ты прекрасно знала, на что соглашалась. Лена – жена. Ты – любовница. Не путай эти вещи.
Мой муж так просто распределил роли между мной и моей подругой, изменяя у меня за спиной… только меня спросить забыл, хочу ли я теперь быть его женой…
— Лена… — сказал он хрипло.
Она чуть не ответила: «Я здесь».
Не сказала.
Потому что она уже умерла.
И всё равно стоит перед ним — в чужом теле, с чужим именем, с правилом, которое нельзя нарушить: никто не должен знать.
Елена Власова уехала в командировку и не вернулась.
А потом она открыла глаза в теле совсем другой девушки.
Теперь ей нельзя сказать, кто она.
Нельзя сказать, что любит его уже двенадцать лет.
Можно только вернуться в свой дом чужой девушкой — и решить, что важнее: правда или жизнь тех, кого она уже один раз потеряла.
Она чуть не ответила: «Я здесь».
Не сказала.
Потому что она уже умерла.
И всё равно стоит перед ним — в чужом теле, с чужим именем, с правилом, которое нельзя нарушить: никто не должен знать.
Елена Власова уехала в командировку и не вернулась.
А потом она открыла глаза в теле совсем другой девушки.
Теперь ей нельзя сказать, кто она.
Нельзя сказать, что любит его уже двенадцать лет.
Можно только вернуться в свой дом чужой девушкой — и решить, что важнее: правда или жизнь тех, кого она уже один раз потеряла.
Когда я, истерзанная разводом, пыталась собрать себя по осколкам, в мою жизнь вторгся сосед. Не просто сосед — сама плоть гор, настоящий кавказский мужчина, чья тень пахла солнцем и кожей. Я почти поверила в сказку, в её бархатный полумрак и обещание вечности, — но эта сказка умеет только обжигать. Она шепнула мне на ухо: счастливый конец — не для каждой.
Я думала, что у меня идеальный брак: пять лет вместе, общий дом, ипотека и два любимых кота.
Пока однажды утром не почувствовала на муже чужие духи.
У Максима есть любовница. Она беременна. А мой мир рассыпался в один момент.
Я хотела забыть его и начать новую жизнь. Но не ожидала, что среди обломков старой жизни встречу мужчину, рядом с которым снова смогу быть счастливой.
Только сначала мне придётся научиться доверять не только ему, но и самой себе…
Пока однажды утром не почувствовала на муже чужие духи.
У Максима есть любовница. Она беременна. А мой мир рассыпался в один момент.
Я хотела забыть его и начать новую жизнь. Но не ожидала, что среди обломков старой жизни встречу мужчину, рядом с которым снова смогу быть счастливой.
Только сначала мне придётся научиться доверять не только ему, но и самой себе…
В день нашей двадцатой годовщины мой муж, генерал Савелий Ордынцев, вывел на сцену другую женщину и назвал её создательницей проекта, которому я отдала семь лет.
А через девять минут сообщил, что наш брак окончен.
Развестись — можно. Но публично я должна остаться безупречной генеральской женой, передать архив его фонду и молчать.
Он был уверен, что без его фамилии у меня не останется ничего.
Я ушла с одним чемоданом и старым ключом, который привёл меня на заброшенную телеграфную станцию. Там хранились письма женщин, чьи идеи, труд и достижения присвоили другие. И документы, доказывающие: мой муж много лет поступал со мной точно так же.
Теперь мне предстоит вернуть своё имя, защитить архив и открыть «Дом голосов». А ещё понять, смогу ли я после двадцати лет рядом с человеком, привыкшим командовать, довериться мужчине, который не обещает меня спасти — только предлагает идти рядом.
Генерал Ордынцев ещё не понял: командовать мной поздно.
А через девять минут сообщил, что наш брак окончен.
Развестись — можно. Но публично я должна остаться безупречной генеральской женой, передать архив его фонду и молчать.
Он был уверен, что без его фамилии у меня не останется ничего.
Я ушла с одним чемоданом и старым ключом, который привёл меня на заброшенную телеграфную станцию. Там хранились письма женщин, чьи идеи, труд и достижения присвоили другие. И документы, доказывающие: мой муж много лет поступал со мной точно так же.
Теперь мне предстоит вернуть своё имя, защитить архив и открыть «Дом голосов». А ещё понять, смогу ли я после двадцати лет рядом с человеком, привыкшим командовать, довериться мужчине, который не обещает меня спасти — только предлагает идти рядом.
Генерал Ордынцев ещё не понял: командовать мной поздно.
Есть встречи, которые длятся пять минут.
А остаются с тобой навсегда.
После неудачного свидания она мечтала только поскорее вернуться домой. Но летний дождь изменил ее планы.
Высокий незнакомец попросился под ее прозрачный зонт.
Он не пытался произвести впечатление. Не говорил красивых слов. Просто шел рядом.
Она даже не подозревала, что именно с этого вечера начнется история, которая научит ее снова доверять, любить и выбирать не идеального.
А остаются с тобой навсегда.
После неудачного свидания она мечтала только поскорее вернуться домой. Но летний дождь изменил ее планы.
Высокий незнакомец попросился под ее прозрачный зонт.
Он не пытался произвести впечатление. Не говорил красивых слов. Просто шел рядом.
Она даже не подозревала, что именно с этого вечера начнется история, которая научит ее снова доверять, любить и выбирать не идеального.
Я променяла пентхаус на старый дом в глуши, а туфли от Маноло Бланик — на резиновые сапоги. Я — беглянка, которую собственная семья хотела продать наследнику другой компании ради слияния. И какой же я была дурой, раз поверила, что в этом может быть хоть что-то хорошее!
Мой план был прост: затаиться в старом доме и переждать бурю. Но я не думала, что в первый же день наткнусь на своем участке на вредного подростка, и уж точно не планировала влюбляться в ее отца!
Мой план был прост: затаиться в старом доме и переждать бурю. Но я не думала, что в первый же день наткнусь на своем участке на вредного подростка, и уж точно не планировала влюбляться в ее отца!
Маша Смирнова вернулась в родной городок после развода — с ребёнком, тоской и надеждой начать всё с чистого листа. Теперь она — учительница. Её главная головная боль — вредина из 2 «Б», которого воспитывает… Николай Колотов. Тот самый Колотов, который когда-то дёргал её за рыжие косы и доводил до слёз. Только теперь он — не мальчишка, а мужчина с наколками, диким взглядом и котёнком в кармане куртки.
Он не узнал её сразу. А она не знала, что за грубой внешностью скрывается одинокий отец, готовый на всё ради племянника. Им предстоит пережить ссоры на школьном пороге, смешные неудачи с воспитанием и морозные вечера за разговорами. Но самый сложный урок для них обоих ещё впереди — урок любви. Смогут ли бывшая отличница и вечный двоечник поставить друг другу «пять»?
Он не узнал её сразу. А она не знала, что за грубой внешностью скрывается одинокий отец, готовый на всё ради племянника. Им предстоит пережить ссоры на школьном пороге, смешные неудачи с воспитанием и морозные вечера за разговорами. Но самый сложный урок для них обоих ещё впереди — урок любви. Смогут ли бывшая отличница и вечный двоечник поставить друг другу «пять»?
Выберите полку для книги