Книги в жанре «Любовные романы»

Я стала начальницей избалованного сына миллиардера и собиралась научить его работать. Он решил добиться меня. Всё шло по плану, пока я не встретила его отца. Теперь мажор бегает за мной, отчим-генерал охраняет не от того Вейра, а рядом с Саверием я забываю все правила.

Она — лучший гинеколог Краснодара, пышнотелая, сломленная разводом и живущая под гнётом деспотичного отчима. Он — циничный московский мажор, наследник финансовой империи, одетый в Brunello Cucinelli и приехавший на Кубань за одним — разорить клинику её семьи. Их встреча стерильна, как больничный кабинет, а первое слово, которое он ей говорит, — это шантаж. Чтобы спасти репутацию отчима и закрыть долги бывшего мужа, Лада соглашается стать фиктивной невестой Марка. Но жара Краснодара, терпкий запах полыни, бескрайние виноградники и древние староверы в горах делают своё дело. Фиктивный договор сгорает в пламени ненависти, которая оказывается любовью. И когда на кону оказывается жизнь, враг становится единственным защитником, а прошлое даёт шанс на искупление.

За тяжёлым книжным шкафом скрывалась незаметная дверь. Илья ввёл код, и они шагнули в холодный, стерильный коридор. Это было сердце особняка Громова — бункер.
Воздух здесь был другим, он пах озоном и дорогим металлом. В конце коридора массивная стальная дверь сейфа.
— Это твоя территория, — Илья отступил, уступая ей место. — Биометрия, вибрация, вес. Ты эксперт. Обмани его.
Маргарита подошла к панели. Её руки больше не дрожали. Здесь, в мире механизмов и кодов, она была королевой. Она подключила к панели свой портативный дешифратор, который Илья собрал для неё.
— Вибрационный датчик настроен на частоту шагов, — она говорила тихо, её пальцы летали над клавиатурой. — Я создам фантомный сигнал. Он будет думать, что мы идём из левого крыла.
— Делай, — Илья стоял на стрёме, его пистолет был взведён.
Щелчок. Панель мигнула зелёным. Но дверь не открылась.
— Вес, — Маргарита нахмурилась. — Плита под ногами. Он считывает вес входящего. Громов весит девяносто два килограмма.
— Я вешу...

— Добрый день, Ева. Проходите, присаживайтесь, — голос Максима звучал ровно, профессионально, но внутри он уже почувствовал то самое, знакомое покалывание. Интуиция врача, которая иногда перерастала в нечто большее.
Они говорили о её симптомах, о стрессе на работе, о том, что она недавно закончила огромный проект. Ева говорила тихо, её голос был низким, с лёгкой хрипотцой. Максим слушал, отмечая про себя, как она нервно теребит ремешок сумки, как напряжены её плечи.
— Мне нужно провести осмотр, Ева. Пройдёмте в смотровую, — сказал он, вставая из-за стола.
Смотровая была идеальна: приглушённый тёплый свет, мягкое кресло, всё необходимое для безболезненного и деликатного осмотра.

Девушки вокруг меня были красивыми, дорогими и предсказуемыми. Они пахли одинаковыми французскими духами, смеялись над моими шутками, даже когда они не были смешными, и смотрели на меня глазами, в которых читался только расчет. Я знал цену каждому их вздоху. Это было пресно.
Именно поэтому я заметил её.
Это произошло в офисе моего отца, в здании на Пресненской набережной. Я зашел туда редко, скорее по обязанности, чтобы подписать пару документов и выслушать нотации о том, что пора бы уже заняться «настоящим делом». В лифте, кроме меня, стояла она.
Она была воплощением всего того, чего я избегал в своей жизни: серости, тишины, незаметности. На ней был бесформенный серый костюм, волосы убраны в тугой, скучный пучок, на носу — очки в тонкой оправе, которые, казалось, служили единственной цели — скрыть глаза. Она держала перед собой папку с документами так крепко, что костяшки пальцев побелели. Она смотрела в пол, стараясь стать ещё меньше, ещё прозрачнее. Серая мышка. Идеальная жертва.

— Ты похоронил меня, —говорит она, и голос дрожит.
— А ты похоронила меня заживо, — отвечаю я, делая шаг вперёд.
Она отступает к стене, упираясь лопатками в холодный гипс.
— Давид, пожалуйста... — шепчет он. — Ты не понимаешь.
— Так объясни. — Я упираюсь ладонями в стену по обе стороны от нее, запирая в клетку. — Пять лет, Яна. Пять лет я жил с мертвым сердцем. Пять лет я ненавидел себя за то, что не уберёг тебя. А ты жива. Ты смеялась, дышала, растила дочь. Мою дочь. И молчала.
— Я защищала ее! — вдруг кричит она, и слезы брызгают из глаз. — Я защищала нас! Если бы они узнали, что я выжила, они бы убили и ее, и тебя!
— Кто — они?
Она замолкает, отводит взгляд. Я понимаю: все, что я знал о своей жизни – ложь.
— Ты уйдешь отсюда только с одним условием, — говорю я, наклоняясь к ее уху. — Ты расскажешь мне все. И тогда я решу, что с тобой делать.
— А если не расскажу?
— Тогда ты останешься здесь. Навсегда.
— Ты не посмеешь.
— Посмею. Я – Ветров.

Олег хотел всего лишь спокойно пережить осень: достать ветровку, отвести сына в школу, купить хлеб и не забыть зонт. Но сначала его выбирают в родительский комитет, затем в доме пропадает отопление, а потом соседи обнаруживают, что Олег умеет разговаривать с управляющей компанией без крика и ненормативной лексики. Этого оказывается достаточно, чтобы назначить его ответственным за всё.
Чтобы вернуть тепло, Олегу придётся научиться тому, чего он избегал всю жизнь: говорить «нет», делить ответственность и не спасать людей, которые прекрасно способны действовать сами.

«Пока не дали отопление» — тёплый комедийный роман о холодных батареях, семейной дипломатии, соседском самоуправлении и человеке, который пытался решить одну бытовую проблему, а случайно изменил целый дом.

Вера держится за своё кафе, как за якорь: это её труд, её мир, место, где она наконец-то чувствует себя на своём месте. Но бывший не готов смириться с тем, что его власть кончилась — и наносит удар: крадёт документы, надеясь снова загнать её в угол.
На её стороне двое, такие разные, что, кажется — они вообще из разных вселенных. Дамир как буря: резкий, горячий, он защищает так, будто готов снести любую преграду. Макар как тихий свет в тёмной комнате: он не кричит, но слышит каждое невысказанное слово и будто знает, когда ей просто нужно, чтобы кто-то тихо посидел рядом.
Вере предстоит не только вернуть своё, но и разобраться в себе: понять, где заканчивается потребность в защите и начинается настоящая близость, и выбрать не по инерции, а по сердцу.

Арина скрывается от мира за толстыми линзами очков и мешковатыми свитерами, спасая жизни в стерильной тишине лаборатории. Патоморфолог с острым языком и телом плюс-сайз, она привыкла быть невидимкой — пока уральская трасса не сводит её с Марком, наследником металлургической империи. Он видит в ней не прислугу, а равную. Она видит в нём не мажора, а человека, уставшего от золотой клетки. Их встреча — точка невозврата, за которой рушится всё: брак, карьера, привычный мир. Когда отчим Марка начинает войну за землю клиники, а тайга становится единственным убежищем, Арине предстоит выбрать: остаться жертвой в бетонных джунглях или сгореть дотла в первобытном пламени, чтобы возродиться заново. Эскапизм не в деньгах. Эскапизм — в свободе быть собой.

Я - простая и к тому же довольно упитанная землянка, благодаря своему уму попавшая в престижную Академию.
Он - эльф, стройный красавец, мажор и просто наглый мерзавец, который считает, что может позволить себе всё.
Увы, наши пути пересекаются, и однажды я делаю то, за что мажор легко может отправить меня на рудники, а то и подальше. Но высокомерный жестокий негодяй придумывает месть куда более изощренную...