Книги в жанре «Любовные романы»
— На таких, как ты, не женятся, — спокойно сказал он.
Эти слова прожгли меня насквозь.
— Ты останешься моей женщиной, но женой тебе не стать. Я женюсь на другой. Так нужно.
Он был моим первым мужчиной. Я отдала ему всё: доверие, любовь, невинность, всю себя без остатка. А он спокойно объявил, что теперь женится на вдове своего брата.
— Между нами ничего не изменится, — добавил он бесстрастно.
Но для меня изменилось всё. Я не подстилка и не вещь, чтобы смириться с унижением. Моё сердце разбито, но я найду в себе силы сказать «нет». Только вот позволит ли он мне уйти?
Эти слова прожгли меня насквозь.
— Ты останешься моей женщиной, но женой тебе не стать. Я женюсь на другой. Так нужно.
Он был моим первым мужчиной. Я отдала ему всё: доверие, любовь, невинность, всю себя без остатка. А он спокойно объявил, что теперь женится на вдове своего брата.
— Между нами ничего не изменится, — добавил он бесстрастно.
Но для меня изменилось всё. Я не подстилка и не вещь, чтобы смириться с унижением. Моё сердце разбито, но я найду в себе силы сказать «нет». Только вот позволит ли он мне уйти?
— Расскажи, что беспокоит, — говорит он, откидываясь в кресле. Поза открытая, располагающая.
— Задержка, — выдыхаю я. — Очень большая. Но… это невозможно.
— Почему невозможно? — он мягко поднимает бровь.
Я чувствую, как горит всё лицо. Гляжу в стол, на идеально ровные стопки бумаг.
— Мы с Марком… мы не… — голос срывается. — У нас не было близости.
В кабинете наступает тишина. Настолько густая, что слышно жужжание ламп дневного света. Потом я слышу, как он медленно выдыхает.
— Я вижу, — произносит он наконец. Его тон меняется. В нём исчезает лёгкая отеческая снисходительность, появляется какая-то иная, сфокусированная серьёзность. — Инна, для того, чтобы понять ситуацию, мне нужно тебя осмотреть. Ты же понимаешь? Это необходимо.
— Задержка, — выдыхаю я. — Очень большая. Но… это невозможно.
— Почему невозможно? — он мягко поднимает бровь.
Я чувствую, как горит всё лицо. Гляжу в стол, на идеально ровные стопки бумаг.
— Мы с Марком… мы не… — голос срывается. — У нас не было близости.
В кабинете наступает тишина. Настолько густая, что слышно жужжание ламп дневного света. Потом я слышу, как он медленно выдыхает.
— Я вижу, — произносит он наконец. Его тон меняется. В нём исчезает лёгкая отеческая снисходительность, появляется какая-то иная, сфокусированная серьёзность. — Инна, для того, чтобы понять ситуацию, мне нужно тебя осмотреть. Ты же понимаешь? Это необходимо.
Я иду на кастинг, чтобы отобрать новое лицо для нашего узнаваемого молочного шоколада.
Но встречаю бывшую жену.
– Сейчас подождем ещё двух мам и начнем, - выдерживаю паузу, когда вижу ее на фоне белого полотна для фотосессии.
Я отобрал трёх маленьких девочек по фото среди сотен заявок от работников нашей фабрики. Все три “Аленки” стоят в белых сарафанах и алых платочках в горошек.
– Других мам не будет. Это все мои дочки, - произносит тихо, когда к ней прижимаются девочки.
– Сразу три? - вырывается у меня вопрос сам собой, а потом я задумываюсь. - Когда они появились на свет?
При покупке шоколадной фабрики, я думал, что самое простое это выбрать милое детское лицо, которое будет на обертке конфет. Но как сделать выбор, если все три претендентки дочки моей бывшей.
Они же могут быть моими детьми?
Но встречаю бывшую жену.
– Сейчас подождем ещё двух мам и начнем, - выдерживаю паузу, когда вижу ее на фоне белого полотна для фотосессии.
Я отобрал трёх маленьких девочек по фото среди сотен заявок от работников нашей фабрики. Все три “Аленки” стоят в белых сарафанах и алых платочках в горошек.
– Других мам не будет. Это все мои дочки, - произносит тихо, когда к ней прижимаются девочки.
– Сразу три? - вырывается у меня вопрос сам собой, а потом я задумываюсь. - Когда они появились на свет?
При покупке шоколадной фабрики, я думал, что самое простое это выбрать милое детское лицо, которое будет на обертке конфет. Но как сделать выбор, если все три претендентки дочки моей бывшей.
Они же могут быть моими детьми?
— Деточка, что случилось? Ты вся зеленая! — Спрашивает Халида, протирая мне лицо влажным полотенцем.
Я поднимаю на нее взгляд, еле сдерживая слезы. Кажется, мой самый большой кошмар сбылся.
— Я беременна… — шепчу я.
— Ох, так это такая радость! Представляешь, как обрадуется хозяин? У Карима нет наследников, твой ребенок будет первым!
Я хватаю за руку служанку и шепчу:
— Нет, Халида! Ты не расскажешь! Ни ему, ни кому бы то ни было другому, поняла?
Женщина кивает, а я наклоняюсь ближе.
— Ты поможешь мне сбежать! Ради памяти о своей дочери, ради всего святого! — молюсь я, и Халида кивает.
— Я помогу, но если Карим узнает, мы обе погибнем, ты же знаешь!
— Знаю, но другого выхода нет! Я должна вернуться домой, чего бы мне это не стоило.
Я поднимаю на нее взгляд, еле сдерживая слезы. Кажется, мой самый большой кошмар сбылся.
— Я беременна… — шепчу я.
— Ох, так это такая радость! Представляешь, как обрадуется хозяин? У Карима нет наследников, твой ребенок будет первым!
Я хватаю за руку служанку и шепчу:
— Нет, Халида! Ты не расскажешь! Ни ему, ни кому бы то ни было другому, поняла?
Женщина кивает, а я наклоняюсь ближе.
— Ты поможешь мне сбежать! Ради памяти о своей дочери, ради всего святого! — молюсь я, и Халида кивает.
— Я помогу, но если Карим узнает, мы обе погибнем, ты же знаешь!
— Знаю, но другого выхода нет! Я должна вернуться домой, чего бы мне это не стоило.
— Я любовница вашего мужа!
Рука сползает с холодной металлической ручки. Я смотрю на девушку в упор, пытаясь понять степень этой лжи.
— Девушка…
— Инна! — нагло перебивает. — Меня зовут Инна.
— Инна, Вас я вижу впервые и верить в это отказываюсь.
— Так я и думала! Не верит она! — Инна фыркает и складывает руки на груди.
— Бред какой-то.
— Согласна! Он уже месяц обещает вам, — девушка делает акцент на возрасте, — все рассказать. Может сердечко слабое, что он так боится?
— Ах ты! Сердечко?! — внутри меня разгорается нешуточный огонь.
Я ничего не понимаю, эту новость вообще не хочу воспринимать, а она еще и издевается! Хватаю влажное кухонное полотенце с плеча и замахиваюсь на нее.
— Пошла вон! Ведьма! — с криком выбрасываю вперед руку.
Полотенце задевает ее плечо и черные длинные волосы взмывают вверх облаком.
— Совсем сбрендила, старая?! — Инна закрывает лицо руками и отпрыгивает к лестнице, цепляясь за поручни. — Сама проверь, если хочешь!
Рука сползает с холодной металлической ручки. Я смотрю на девушку в упор, пытаясь понять степень этой лжи.
— Девушка…
— Инна! — нагло перебивает. — Меня зовут Инна.
— Инна, Вас я вижу впервые и верить в это отказываюсь.
— Так я и думала! Не верит она! — Инна фыркает и складывает руки на груди.
— Бред какой-то.
— Согласна! Он уже месяц обещает вам, — девушка делает акцент на возрасте, — все рассказать. Может сердечко слабое, что он так боится?
— Ах ты! Сердечко?! — внутри меня разгорается нешуточный огонь.
Я ничего не понимаю, эту новость вообще не хочу воспринимать, а она еще и издевается! Хватаю влажное кухонное полотенце с плеча и замахиваюсь на нее.
— Пошла вон! Ведьма! — с криком выбрасываю вперед руку.
Полотенце задевает ее плечо и черные длинные волосы взмывают вверх облаком.
— Совсем сбрендила, старая?! — Инна закрывает лицо руками и отпрыгивает к лестнице, цепляясь за поручни. — Сама проверь, если хочешь!
Мужчина моей мечты сделал мне предложение! И я, конечно, сказала «да».
А ночью услышала, как мой жених смеётся надо мной в компании своей любовницы:
— Машка такая дура! Буквально сидит на мешке с баблом, но не пользуется этим. Типа гордая, типа всего хочет добиться сама. Дура. Но какая полезная дура!
Они использовали меня. Вместе. Мужчина, которого я любила, и женщина, которую я считала сестрой.
Но теперь ничего хорошего их не ждёт. Я позабочусь об этом.
А ночью услышала, как мой жених смеётся надо мной в компании своей любовницы:
— Машка такая дура! Буквально сидит на мешке с баблом, но не пользуется этим. Типа гордая, типа всего хочет добиться сама. Дура. Но какая полезная дура!
Они использовали меня. Вместе. Мужчина, которого я любила, и женщина, которую я считала сестрой.
Но теперь ничего хорошего их не ждёт. Я позабочусь об этом.
🔥ПОЛНОЦЕННЫЙ РОМАН🔥ЗАВЕРШЕНО🔥ОСТРО🔥
💔Марк оценивающе смотрит на меня, и в его взгляде больше нет теплоты:
— Ты себя в зеркале видела? Раздалась вширь, постоянно уставшая, вечно в этих трениках. А в постели... Извини за прямоту, после родов с тобой никакого удовольствия. Но я не собираюсь рушить брак. Алена останется на своем месте, а ты — на своем.
🔥Но я забрала сына и, чтобы муж не узнал о двух полосках, уехала в другой город. Родила второго ребенка, построила успешный бизнес, вернулась в столицу роскошной и уверенной в себе женщиной.
💥Марк смотрит на меня и понимает, какое сокровище потерял, вот только роли изменились. Я счастлива без него, и прощать не собираюсь.
💔Марк оценивающе смотрит на меня, и в его взгляде больше нет теплоты:
— Ты себя в зеркале видела? Раздалась вширь, постоянно уставшая, вечно в этих трениках. А в постели... Извини за прямоту, после родов с тобой никакого удовольствия. Но я не собираюсь рушить брак. Алена останется на своем месте, а ты — на своем.
🔥Но я забрала сына и, чтобы муж не узнал о двух полосках, уехала в другой город. Родила второго ребенка, построила успешный бизнес, вернулась в столицу роскошной и уверенной в себе женщиной.
💥Марк смотрит на меня и понимает, какое сокровище потерял, вот только роли изменились. Я счастлива без него, и прощать не собираюсь.
Выжить после удара ножом оказалось проще, чем справиться с осознанием, что всё, чем руководствовался мой сталкер — это ненависть, которая росла и крепла в нем годами.
Но теперь, когда я случайно узнаю имя моего палача, всё обретает совершенно иной смысл. И передо мной есть две дороги — принять предложение Барса, выжить, но потерять себя, или спасти только свою семью, но сгинуть в паутине, сотканной из одержимости другого мужчины.
Капканы уже расставлены. Ружья заряжены. И они скоро выстрелят.
Но теперь, когда я случайно узнаю имя моего палача, всё обретает совершенно иной смысл. И передо мной есть две дороги — принять предложение Барса, выжить, но потерять себя, или спасти только свою семью, но сгинуть в паутине, сотканной из одержимости другого мужчины.
Капканы уже расставлены. Ружья заряжены. И они скоро выстрелят.
— Давай сыграем, маленькая ведьма, — произношу я тихо, вжимая её телом в стену и чувствуя ответную дрожь. — Я задаю вопрос, ты отвечаешь правду.
— Пошёл нахрен, — выдыхает она мне в губы и клацает зубами.
— Ответ неправильный, — скалюсь и, сжав одной рукой тонкую шею, с рыком впиваюсь в этот дерзкий рот.
***
Туман живёт без привязанностей: бизнес, братство, бабы в достатке. Зачем одна, если можно разных? Но когда в его номер врывается «горничная» с глазами убийцы и внешностью богини, всё летит к чертям.
Яна умеет быть разной, но никогда не была покорной и не любила. Это сказки для глупых девочек. Но когда она понимает, что единственный способ сбежать от опасности, которая наступает ей на пятки — это попасть в пасть к хищнику намного крупнее, то пользуется этим.
Вот только никто из них ещё не знает, что в этой игре не будет победителей.
— Пошёл нахрен, — выдыхает она мне в губы и клацает зубами.
— Ответ неправильный, — скалюсь и, сжав одной рукой тонкую шею, с рыком впиваюсь в этот дерзкий рот.
***
Туман живёт без привязанностей: бизнес, братство, бабы в достатке. Зачем одна, если можно разных? Но когда в его номер врывается «горничная» с глазами убийцы и внешностью богини, всё летит к чертям.
Яна умеет быть разной, но никогда не была покорной и не любила. Это сказки для глупых девочек. Но когда она понимает, что единственный способ сбежать от опасности, которая наступает ей на пятки — это попасть в пасть к хищнику намного крупнее, то пользуется этим.
Вот только никто из них ещё не знает, что в этой игре не будет победителей.
- И представь себе, она решила стареть, как стареется! Безо всяких уколов и операций.
- Ну и дура. От такой бежать надо, теряя тапки.
- Что я и сделаю. Старая жена идёт вон, а молодая уже ждёт, когда поведу под венец.
Этот разговор стал откровением для меня, той самой старой жены.
Мне сорок пять, я действительно старею безо всяких уколов.
И мой организм, видимо, решил, что я ещё смогу выносить и родить ребёнка.
Так что старая жена идёт, но не вон, как считает мой муж. А в суд, чтобы испортить жизнь предателю.
И победа будет за мной.
- Ну и дура. От такой бежать надо, теряя тапки.
- Что я и сделаю. Старая жена идёт вон, а молодая уже ждёт, когда поведу под венец.
Этот разговор стал откровением для меня, той самой старой жены.
Мне сорок пять, я действительно старею безо всяких уколов.
И мой организм, видимо, решил, что я ещё смогу выносить и родить ребёнка.
Так что старая жена идёт, но не вон, как считает мой муж. А в суд, чтобы испортить жизнь предателю.
И победа будет за мной.
Выберите полку для книги