Книги в жанре «Любовные романы»

Девять лет она ждала мужа. Девять лет хранила дом, в котором её никто не ждал. Девять лет считала себя виноватой в том, чего не совершала.

Когда Лера открыла дверь московской квартиры мужа, навстречу выбежала маленькая девочка.

— Ты кто?
— Лера. А ты?
— София. Я здесь с мамой и папой живу.

За спиной ребёнка стояла красивая женщина. А потом появился он — муж, которого Лера не видела полгода. Мужчина, которому она отдала всё. Мужчина, который даже не собирался выбирать.

— Ты моя жена, — сказал он. — Никто этого у тебя не отнимает.

Она медленно сняла обручальное кольцо и положила на стол.

— Теперь у тебя одна семья.

Он не остановил её. Он был уверен, что она вернётся.

Он ошибался.

— Кирилл. — Голос севший, чужой. — Там, на дороге ты кричал врачам… Спасайте ее, она беременная.

Он не отвечает куда-то в сторону…

— Про кого ты говорил? — я не свожу с него глаз. — Кто беременная?

— Полина, давай потом. — Он выпускает мою руку. — Тебе нельзя волноваться. Отдыхай.

— Нет. Сейчас. — Я собираю остатки сил. — Я хочу знать сейчас. Кто беременная, Кирилл?

Он молчит долго. Потом поворачивается ко мне, и в лице у него нет ни стыда, ни вины, одна усталость.

— Алиса, — говорит глухо. — Твоя сестра беременна.

— Алиса? — я не понимаю. — Откуда ты это знаешь?

Он выдерживает мой взгляд, не отводит глаз.

— Ребёнок мой. Алиса беременна от меня.

Тот, кто все детство дергал меня за косички, сейчас привел дочку в мой класс!
Стою, смотрю на Звездного и его дочь и ошарашенно думаю:
-- Не узнал! Он меня не узнал!

****
Я привел дочь в обычную школу, чтобы она стала обычным ребенком!

— Девочка в девять лет не должна быть такой умной! Да девочка вообще ни в каком возрасте не должна быть такой умной!

Только я ошибся.
Потому что у моей дочери появилась Алевтина Игоревна.
Рыжая. Зеленоглазая. Молодая. И отчего-то смутно знакомая!

— Что ты устроила?! — рявкает муж, с силой сжимая мое запястье. — Пацаны просто шутят! Он же просто приобнял ее, че ты истеришь и позоришь меня перед мужиками?!

Я смотрю на рассевшуюся в гостиной компанию и на свою сжавшуюся от ужаса дочь, а потом — на человека, с которым прожила пятнадцать лет.

Что с нами стало? Раньше ведь он таким не был.

— Мы уходим, Игорь. Я подаю на развод.

— Иди-иди! Кому ты нужна, старая вешалка с прицепом! Приползешь еще! — бросает он мне вслед.

Я ушла в никуда, надеясь только на себя. И не знала, что мой личный ад только начинается.
Муж решил уничтожить меня, собственная мать встала на его сторону, а помощь пришла оттуда, откуда я не ждала...

В день, когда я должна была получить долю в компании, которую девять лет строила вместе с мужем, Илья положил передо мной совсем другой договор.

Я должна уйти.

Из компании. Из проекта. Из его жизни.

А потом я узнаю, что мое место рядом с ним уже заняла другая.

Я ухожу без доли, без работы и подаю на развод. Но через неделю мне звонит Герман Ладин — владелец гостиничной группы и крупнейший клиент моего бывшего мужа.

Он предлагает мне возглавить проект со стороны заказчика.

Теперь Илья должен выполнять мои решения.

Только очень скоро работа перестает быть единственной причиной, по которой Герман смотрит на меня слишком внимательно.

Бывший уверен, что новый босс просто использует меня. Коллеги шепчутся, что должность я получила совсем не за профессиональные заслуги. А сам Герман устанавливает правило: пока я подчиняюсь ему напрямую, между нами ничего не будет.

Но однажды проект закончится.

Мой развод тоже.

И тогда мне придется решить, чего я действительно

— Ты просто использовал меня! — Голос срывается на крик. — Какая же ты сволочь, Макс!
— Ив, давай без истерик, — режет по живому. —Ты же знала, какой я?
— Знала, — всхлипываю жалостливо. — Но ты сделал все, чтобы я поверила…
***
Никаких отношений на работе! Ненавидя весь мужской род, я строго следовала этому правилу, пока не встретила майора Марьянина.
Поверила, что у этого опера может быть сердце, а потом узнала, что он просто поспорил на меня с коллегами, чтобы уволить. Но беда в том, что держит меня в отделе не только любовь.

Любоваться моим боссом со стороны — сплошное удовольствие, но вот знакомиться с ним… Я никому не советую, если, конечно, вы не задались целью разбить своё сердце навечно.
По мнению глянцевых и бизнес-изданий Орлов Мирон — один из самых завидных холостяков нашей страны. И, скорее всего, он таковым и останется, потому что привык менять подружек со скоростью света.
Мы проработали вместе год, и я была уверена, что никогда не поддамся его дьявольским чарам. Но внезапно случилось неожиданное — утром мы проснулись в одной постели.

– Что на подводной лодке делает женщина?
Максим смотрит на меня так, будто за пятнадцать лет успел забыть мое лицо.
– Работает, представляете? – Складываю руки на груди.
– Бойко С.Н. вы?
– Да.
Фамилию я сменила. Не на его.
– Слышали когда-нибудь примету? Женщина на корабле – к беде.
– Слышала. А еще слышала: плохому командиру всегда кто-нибудь мешает.
– Она с нами не идет. – Максим переводит взгляд на старпома. – Всплываем. Возвращаемся в базу.
– Товарищ командир, специалист допущен. Замена вами согласована. Для прекращения испытаний потребуется подтверждение с берега.
– Придется потерпеть женщину. И свои личные претензии вместе с флотской женоненавистнической мифологией держите при себе.
– Так что решаем, капитан?
– Отставить всплытие. Работаем по программе.
Пятнадцать лет назад он не поверил мне.
Сегодня над нами несколько сотен метров воды.
И ближайшие двадцать пять суток нам некуда друг от друга деться.

— Расскажи, что беспокоит, — говорит он, откидываясь в кресле. Поза открытая, располагающая.
— Задержка, — выдыхаю я. — Очень большая. Но… это невозможно.
— Почему невозможно? — он мягко поднимает бровь.
Я чувствую, как горит всё лицо. Гляжу в стол, на идеально ровные стопки бумаг.
— Мы с Марком… мы не… — голос срывается. — У нас не было близости.
В кабинете наступает тишина. Настолько густая, что слышно жужжание ламп дневного света. Потом я слышу, как он медленно выдыхает.
— Я вижу, — произносит он наконец. Его тон меняется. В нём исчезает лёгкая отеческая снисходительность, появляется какая-то иная, сфокусированная серьёзность. — Инна, для того, чтобы понять ситуацию, мне нужно тебя осмотреть. Ты же понимаешь? Это необходимо.

Я иду на кастинг, чтобы отобрать новое лицо для нашего узнаваемого молочного шоколада.
Но встречаю бывшую жену.
– Сейчас подождем ещё двух мам и начнем, - выдерживаю паузу, когда вижу ее на фоне белого полотна для фотосессии.
Я отобрал трёх маленьких девочек по фото среди сотен заявок от работников нашей фабрики. Все три “Аленки” стоят в белых сарафанах и алых платочках в горошек.
– Других мам не будет. Это все мои дочки, - произносит тихо, когда к ней прижимаются девочки.
– Сразу три? - вырывается у меня вопрос сам собой, а потом я задумываюсь. - Когда они появились на свет?


При покупке шоколадной фабрики, я думал, что самое простое это выбрать милое детское лицо, которое будет на обертке конфет. Но как сделать выбор, если все три претендентки дочки моей бывшей.
Они же могут быть моими детьми?