Книги в жанре «Любовные романы»
В двадцать один год, после предательства мужа, моя жизнь встала на стоп.
Ради спасения сына я была готова на всё. Даже добровольно надеть на себя невидимые кандалы: подчиниться чужой воле, играть по чужим правилам, прятать свои мечты и чувства.
Я убедила себя, что смогу так жить — сколько потребуется: подстраиваться и терпеть. Но в моей жизни появился он…
Молодой. Настойчивый. Не желающий принимать «нет» за ответ.
И теперь моя жизнь снова в опасности.
Ради спасения сына я была готова на всё. Даже добровольно надеть на себя невидимые кандалы: подчиниться чужой воле, играть по чужим правилам, прятать свои мечты и чувства.
Я убедила себя, что смогу так жить — сколько потребуется: подстраиваться и терпеть. Но в моей жизни появился он…
Молодой. Настойчивый. Не желающий принимать «нет» за ответ.
И теперь моя жизнь снова в опасности.
— Ты вчера с женой был или свою девку притащил к партнерам? — спросил компаньон мужа, и я напряглась.
— Издеваешься что ли? Жена родной и близкий человек. Она у меня дома сидит. Дочку растит. Какие ей тусовки? Думай вообще что несешь! —зарычал муж.
— А для всего остального у тебя значит любовницы? —усмехнулся партнер, и я прикрыла глаза.
Я случайно оказалась через столик от мужа.
И мне открылась ужасная правда о супруге.
— Ты мне нотации читать собрался? Жена для семьи, для уюта, для детей. А гулять можно с другими. Тем более я всегда питал слабость к блондинкам! — вызверился муж, а я трясущимися руками сдавила мобильный. — И вообще не каркай мне тут! Я жену с дочкой в конце месяца на Фиджи везу. Вот считай и загладил все свои гулянки!
— Ага! Только не поможет тебе Фиджи, когда женушка все узнает.
И партнер мужа был прав.
— Издеваешься что ли? Жена родной и близкий человек. Она у меня дома сидит. Дочку растит. Какие ей тусовки? Думай вообще что несешь! —зарычал муж.
— А для всего остального у тебя значит любовницы? —усмехнулся партнер, и я прикрыла глаза.
Я случайно оказалась через столик от мужа.
И мне открылась ужасная правда о супруге.
— Ты мне нотации читать собрался? Жена для семьи, для уюта, для детей. А гулять можно с другими. Тем более я всегда питал слабость к блондинкам! — вызверился муж, а я трясущимися руками сдавила мобильный. — И вообще не каркай мне тут! Я жену с дочкой в конце месяца на Фиджи везу. Вот считай и загладил все свои гулянки!
— Ага! Только не поможет тебе Фиджи, когда женушка все узнает.
И партнер мужа был прав.
-Я никуда с тобой не поеду. Твоя любовница беременна. Она родит тебе сына, как ты и мечтал, - говорю мужу, направляясь к такси.
Алихан преграждает мне путь, нависая надо мной, как скала.
-Я отвезу тебя домой, - жестко выговаривает предатель.
Муж подходит ко мне, берет за руку, как ни в чем не бывало.
Блондинка сидит в машине, хищно смотрит на нас, словно она - победительница.
Вокруг собираются люди, Байсаров сощуривает глаза и пепелит меня льдисто-голубым взглядом.
-Отпусти. Ты меня предал! Мне даже находиться рядом с тобой противно, - кричу, и мой голос ломается от боли.
Вырываю руку из его цепкой хватки. Прикрываю ладонью живот, будто защищая своего малыша.
-Какого черта ты творишь, Мира? Садись в машину, - зло выплевывает.
-Я с тобой развожусь, - в первый раз повторила я так громко, что Алихан моментально изменился в лице.
Маска холодности сползла с его высоких скул.
-Я с тобой развожусь, - повторяю во второй раз, не ожидая того, что дальше сделает Байсаров...
Алихан преграждает мне путь, нависая надо мной, как скала.
-Я отвезу тебя домой, - жестко выговаривает предатель.
Муж подходит ко мне, берет за руку, как ни в чем не бывало.
Блондинка сидит в машине, хищно смотрит на нас, словно она - победительница.
Вокруг собираются люди, Байсаров сощуривает глаза и пепелит меня льдисто-голубым взглядом.
-Отпусти. Ты меня предал! Мне даже находиться рядом с тобой противно, - кричу, и мой голос ломается от боли.
Вырываю руку из его цепкой хватки. Прикрываю ладонью живот, будто защищая своего малыша.
-Какого черта ты творишь, Мира? Садись в машину, - зло выплевывает.
-Я с тобой развожусь, - в первый раз повторила я так громко, что Алихан моментально изменился в лице.
Маска холодности сползла с его высоких скул.
-Я с тобой развожусь, - повторяю во второй раз, не ожидая того, что дальше сделает Байсаров...
— Ты правда думаешь, я ничего не вижу?
— Лена, не устраивай сцен.
— Я не устраиваю. Я ухожу. Мы разводимся.
Я верила мужу. Врачу. Отцу моего сына. Человеку, с которым прожила годы.
Пока не увидела его с другой. Коллегой. Женщиной, которой доверяла.
Меня предали тихо. Унизили — на глазах у всех.
Я могла закрыть глаза. Но выбрала иначе. Больше никаких оправданий. Никаких уступок.
Это история о предательстве, боли и женщине, которая не стала терпеть.
— Лена, не устраивай сцен.
— Я не устраиваю. Я ухожу. Мы разводимся.
Я верила мужу. Врачу. Отцу моего сына. Человеку, с которым прожила годы.
Пока не увидела его с другой. Коллегой. Женщиной, которой доверяла.
Меня предали тихо. Унизили — на глазах у всех.
Я могла закрыть глаза. Но выбрала иначе. Больше никаких оправданий. Никаких уступок.
Это история о предательстве, боли и женщине, которая не стала терпеть.
— Ты должна сделать аборт, — бросил он и отпустил ее, отойдя в сторону.
— Как аборт? — дрогнувшим голосом прошептала она. — Герман, это ведь...
— Лена, ты меня прекрасно слышала. Аборт.
— А если я не соглашусь?
Их глаза встретились. В ее голубых стояли слезы и плескалось отчаяние. В его черных сверкала холодная решимость.
— Согласишься, — безапелляционно ответил он.
— Но почему, Герман? Почему? — она кинулась к нему. — Милый, почему?
— Потому что ребенка быть не должно.
— Но я хочу его родить!
— Тогда выбирай: я или он.
Три года Лена была идеальной любовницей: не звонила первой, не устраивала сцен, не нарушала правил. Герман с самого начала сказал: «Секс и больше ничего». Но когда она узнаёт о беременности, её мир рушится. Он ставит ультиматум: ребёнок или он. Лена выбирает жизнь — и исчезает.
Но спустя семь месяцев судьба снова их столкнёт.
Это история о любви, которая сильнее страха. О выборе, который определит всё.
— Как аборт? — дрогнувшим голосом прошептала она. — Герман, это ведь...
— Лена, ты меня прекрасно слышала. Аборт.
— А если я не соглашусь?
Их глаза встретились. В ее голубых стояли слезы и плескалось отчаяние. В его черных сверкала холодная решимость.
— Согласишься, — безапелляционно ответил он.
— Но почему, Герман? Почему? — она кинулась к нему. — Милый, почему?
— Потому что ребенка быть не должно.
— Но я хочу его родить!
— Тогда выбирай: я или он.
Три года Лена была идеальной любовницей: не звонила первой, не устраивала сцен, не нарушала правил. Герман с самого начала сказал: «Секс и больше ничего». Но когда она узнаёт о беременности, её мир рушится. Он ставит ультиматум: ребёнок или он. Лена выбирает жизнь — и исчезает.
Но спустя семь месяцев судьба снова их столкнёт.
Это история о любви, которая сильнее страха. О выборе, который определит всё.
Пять лет маленькая Соня ждет у окна маму, которая бросила её в роддоме. Единственный родной человек — Полина, готовая ради девочки на всё. Но однажды в детдоме появляется Арсений Ветров — миллиардер, холодный хищник и… родной дядя Сони.
Дальше начинается война: суды, адвокаты, взаимная ненависть. Однако судьба готовит им неожиданный поворот. Смогут ли двое врагов стать семьей? И что произойдет, когда между ними вспыхнет чувство, которого никто не ждал?
Трогательная история о том, как случайный хомяк Шустрик, первая ревность и ночные разговоры у камина превращают борьбу за ребенка в настоящую любовь.
Дальше начинается война: суды, адвокаты, взаимная ненависть. Однако судьба готовит им неожиданный поворот. Смогут ли двое врагов стать семьей? И что произойдет, когда между ними вспыхнет чувство, которого никто не ждал?
Трогательная история о том, как случайный хомяк Шустрик, первая ревность и ночные разговоры у камина превращают борьбу за ребенка в настоящую любовь.
— Без меня у тебя — ничего. Слышишь? Ни-че-го! Ни жилья, ни машины, ни карточки, ни работы. Ты двадцать четыре года сидела у меня на шее!
— Ты прав, — говорю, и голос всё-таки дрожит. — Но знаешь, чего у меня ещё нет? — защёлкиваю чемодан. — Желания провести с тобой под одной крышей ещё хоть одну минуту.
Впервые за двадцать четыре года ему нечего ответить.
***
Мне сорок пять. Половину жизни я была идеальной женой — вела дом, растила детей, молчала, помогала мужу строить бизнес. А он…Он завёл любовницу и был уверен, что я её приму. Что никуда не денусь. А потом я встала посреди светского приёма и сказала правду. При всех. Бокалом по столу.
— Ты прав, — говорю, и голос всё-таки дрожит. — Но знаешь, чего у меня ещё нет? — защёлкиваю чемодан. — Желания провести с тобой под одной крышей ещё хоть одну минуту.
Впервые за двадцать четыре года ему нечего ответить.
***
Мне сорок пять. Половину жизни я была идеальной женой — вела дом, растила детей, молчала, помогала мужу строить бизнес. А он…Он завёл любовницу и был уверен, что я её приму. Что никуда не денусь. А потом я встала посреди светского приёма и сказала правду. При всех. Бокалом по столу.
— Давно ты с ней? — спросила я, сдерживая слёзы.
— Ириска, не начинай... Зачем тебе это знать?
Он подошёл сзади. Его руки легли мне на талию. Горячие. Властные.
— Это просто... разнообразие. Но люблю я лишь тебя.
В коридоре мелькнула тень — смазанная, быстрая.
Мелькнули голые ноги и густая копна чёрных волос.
Девица пробежала в ванную, через три секунды зашумела вода.
Она подслушивала и ждала развязки.
— Я ухожу, Карат. Ты сделал мне очень больно!
Он не дослушал. Развернулся и сам ушёл собирать мои вещи.
А через час высадил ночью на пустом вокзале…
Поставил сумку на мокрый асфальт, достал из кармана тысячу рублей.
— Вот. Развод оформим в кратчайшие сроки.
— Ты правда меня выбросишь? — прошептала я. — Здесь? Ночью? Одну?
— Ты не оставила мне выбора…
Голубые глаза смотрели на меня в последний раз.
Красивый лёд. Опьяняющий. За который я заплатила всем, что у меня было.
Он отвернулся. Сел в машину и уехал к ней.
Не подозревая, как сильно будет жалеть…
— Ириска, не начинай... Зачем тебе это знать?
Он подошёл сзади. Его руки легли мне на талию. Горячие. Властные.
— Это просто... разнообразие. Но люблю я лишь тебя.
В коридоре мелькнула тень — смазанная, быстрая.
Мелькнули голые ноги и густая копна чёрных волос.
Девица пробежала в ванную, через три секунды зашумела вода.
Она подслушивала и ждала развязки.
— Я ухожу, Карат. Ты сделал мне очень больно!
Он не дослушал. Развернулся и сам ушёл собирать мои вещи.
А через час высадил ночью на пустом вокзале…
Поставил сумку на мокрый асфальт, достал из кармана тысячу рублей.
— Вот. Развод оформим в кратчайшие сроки.
— Ты правда меня выбросишь? — прошептала я. — Здесь? Ночью? Одну?
— Ты не оставила мне выбора…
Голубые глаза смотрели на меня в последний раз.
Красивый лёд. Опьяняющий. За который я заплатила всем, что у меня было.
Он отвернулся. Сел в машину и уехал к ней.
Не подозревая, как сильно будет жалеть…
— Ника, это ерунда! Идиотский порыв! — шипит мой муж, нависая надо мной: — Ты сама виновата! Мы живем как соседи с твоими бесконечными гормонами и тестами на овуляцию! Я мужик, Ника, я устал быть просто донором спермы по расписанию!
Удар достигает цели. Точный, почти хирургический разрез по самому больному.
— А вот и дно, Витя. Поздравляю. Ты его только что пробил.
Я застала мужа с молоденькой девицей ординатором прямо во время его дежурства. Моя спокойная, тщательно утрамбованная жизнь рухнула.
Квартира, муж, которого я считала каменной стеной, наши выматывающие попытки зачать ребенка — всё было грязной ложью.
И когда казалось, что хуже быть не может, еще один удар судьбы выбивает из моей груди воздух.
Моя первая любовь.
Мужчина, который десять лет назад уничтожил меня и вышвырнул из своей жизни.
А теперь он заведующий отделением хирургии…уверенный в том, что я прогнусь под его давлением.
Удар достигает цели. Точный, почти хирургический разрез по самому больному.
— А вот и дно, Витя. Поздравляю. Ты его только что пробил.
Я застала мужа с молоденькой девицей ординатором прямо во время его дежурства. Моя спокойная, тщательно утрамбованная жизнь рухнула.
Квартира, муж, которого я считала каменной стеной, наши выматывающие попытки зачать ребенка — всё было грязной ложью.
И когда казалось, что хуже быть не может, еще один удар судьбы выбивает из моей груди воздух.
Моя первая любовь.
Мужчина, который десять лет назад уничтожил меня и вышвырнул из своей жизни.
А теперь он заведующий отделением хирургии…уверенный в том, что я прогнусь под его давлением.
— А мне? Мне платье для приёма мы покупать не будем? — спрашиваю удивлённо.
— Зачем, Свет? Прости, но новое платье тебе не поможет, так что ты остаёшься дома, — снисходительно отвечает муж. — Пойми, на подобные мероприятия не приходят с такими жёнами. Нужна статусная женщина.
— А я не статусная?
— Мам, ну ты у нас для дома, — встаёт на сторону отца дочь. — А папу будет сопровождать наша соседка Жанна.
***
В сорок лет я узнала, что я — пустое место для мужа и старших детей. Двадцать два года брака оказались иллюзией. Я отдала им всё: молодость, здоровье, время. А в ответ получила клеймо — «клуша, с которой в люди показаться стыдно».
Муж променял меня на гламурную эскортницу из соседней квартиры, чтобы пускать пыль в глаза партнёрам. Дети радостно его поддержали: ведь у папы деньги и успех.
Так они думали. Но они забыли, что женщина, которую загнали в угол и лишили всего, перестаёт быть мягкой. Я восстану из пепла, верну себе себя и покажу, кого они потеряли.
— Зачем, Свет? Прости, но новое платье тебе не поможет, так что ты остаёшься дома, — снисходительно отвечает муж. — Пойми, на подобные мероприятия не приходят с такими жёнами. Нужна статусная женщина.
— А я не статусная?
— Мам, ну ты у нас для дома, — встаёт на сторону отца дочь. — А папу будет сопровождать наша соседка Жанна.
***
В сорок лет я узнала, что я — пустое место для мужа и старших детей. Двадцать два года брака оказались иллюзией. Я отдала им всё: молодость, здоровье, время. А в ответ получила клеймо — «клуша, с которой в люди показаться стыдно».
Муж променял меня на гламурную эскортницу из соседней квартиры, чтобы пускать пыль в глаза партнёрам. Дети радостно его поддержали: ведь у папы деньги и успех.
Так они думали. Но они забыли, что женщина, которую загнали в угол и лишили всего, перестаёт быть мягкой. Я восстану из пепла, верну себе себя и покажу, кого они потеряли.
Выберите полку для книги